Глава пятнадцатая.
‒ Покушение на убийство? – удивился адвокат.
‒ Да, сеньор, покушение на убийство двух и более лиц, совершённое общеопасным способом.
‒ На кого же она покушалась?
‒ На хозяйку дома и нашего города, сеньор! – отвечал как под протокол дежурный.
‒ Как, ещё раз, зовут потерпевшую? – осведомился Хосе Игнасио.
‒ Потерпевших, сеньор, ‒ поправил адвоката полицейский, ‒ их несколько: Мальвина Виолетта Мендисабаль Гонсалес, её дочь Пилар Гонсалес, Ольга Мартинес – подруга доньи Мальвины Виолетты.
Тут уж в разговор вмешалась Фелипина:
‒ Вы что-то путаете, сеньор кукол! Пилар Гонсалес – это моя дочь! Моя, слышите?!
‒ Донья Фелипина, тише! – одёрнул её адвокат. – Не встревайте, пожалуйста! Вы мне можете все переговоры испортить. Мы же не знаем, как здесь считается. Значит, у него так записано.
Дежурный тем временем весьма вопросительно и недоумённо смотрел на донью Фелипину. Можно было представить, какие мысли крутились в голове кукломирянина в полицейской должности.
‒ Извините, сеньор, это мать задержанной Кармен Гонсалес – Фелипина Сааведра Гонсалес. Сеньора немного не в себе. Пониамете, её старшую дочь арестовали, а младшая бесследно пропала.
‒ Понимаю и очень Вам сочувствую, сеньора! Но в деле Кармен Гонсалес сеньорита Пилар Гонсалес фигурирует как дочь потерпевшей и сама тоже является второй потерпевшей. У нас так записано.
‒ Эта Ваша потерпевшая ввела вас всех в заблуждение, присвоив себе чужого ребёнка! Своих надо иметь, а не чужих красть, ясно?! Так ей и передайте, я на неё саму в суд подам!
‒ Донья Фелипина, прошу Вас, остановитесь! – умолял адвокат Фелипину. ‒ Я обещаю Вам, что займусь и этим делом, но после того, как помогу Кармен. Только не делайте глупостей, умоляю! А то мне придётся ещё и Вас из тюрьмы вытаскивать! При чём, из кукольной!
‒ Я, вообще-то, не в курсе дела, сеньоры, ‒ объяснял гостям дежурный. – Возможно, сеньора Мендисабаль удочерила девочку, всё может быть.
‒ Интересно, когда это она успела её удочерить?! Мои дочери только сегодня утром пропали, но ближе к полудню! – по-прежнему возражала полицейскому донья Фелипина. – Вы говорите, что сочувствуете мне, сеньор робот? Как Вы можете сочувствовать, если у Вас, я так понимаю, искусственный интеллект? Вы же кукла, верно?
‒ Вообще-то, куклон, сеньора! – ответил полицейский.
‒ Что это значит? – поинтересовалась Фелипина незнакомым словом, желая получше узнать мир.
‒ Сокращение от «кукломирянин», ‒ терпеливо объяснял женщине кукольный полицейский, ‒ это значит потомок от брака куклы с человеком. Полукров я, понятно!
‒ Как это может быть? – опешила Фелипина.
‒ В нашем мире такое может быть! – весьма настойчиво и утвердительно ответил полукровка.
‒ Ладно, чёрт с Вами, сеньор куклон! Кто вас-кукол там разберёт! Скажите, когда я смогу увидеть мою дочь – Кармен Гонсалес?
‒ Сегодня в любом случае уже не сможете, сеньора, ‒ с глубоким вздохом ответил дежурный. – Приходите завтра, пожалуйста, лучше с утра. Следователь будет на своём рабочем месте, у него будете просить разрешение на свидание с Вашей дочерью.
‒ А как следователь настроен? Разрешит? – снова вступил в разговор Хосе Игнасио.
‒ Конечно, разрешит! Сеньорите по закону полагается свидание с родственниками, ведь задержанная – несовершеннолетняя.
‒ Да, Кармен на данный момент несовершеннолетняя, ей нет ещё восемнадцати! – то и дело встревала в разговор Фелипина.
‒ Скажите нам, сеньор, где здесь можно остановиться? – осведомился адвокат по поводу гостиницы.
‒ В центре Рейамо есть две хорошие гостиницы: одна на улице Марко Аугусто Кироа, напротив сквера имени этого же писателя, вторая – чуть подальше, на улице Калинера, она попроще – для бедных, но номера там вполне приличные, а цены – недорогие.
Поблагодарив дежурного полицейского отделения за предоставленную информацию, Хосе Игнасио и Фелипина направились к той гостинице, которая находилась напротив парка де Рейамо, одного из самых больших в столице Квамантессы. Фелипина отдала предпочтение, конечно, гостинице для богатых, на Марко Аугусто Кироа, у парка де Рейамо. Она всегда любила гостиницы с видом на парк или сквер.
‒ Вы хотите остановиться в этом отеле? – спросил адвокат Фелипину.
‒ Да, дон Хосе, мне всегда нравилось останавливаться в гостиницах с видом на что-нибудь прекрасное, с видом на парк или пруд. Возможно, я здесь побуду какое-то время, но не долго, ведь я и мужа не могу бросить. Фернандо будет беспокоиться, что я долго не навещаю его.
‒ Не думаю, донья Фелипина, он же под следствием, а не в больнице, чтобы его каждый день навещать. В таких казённых заведениях частые визиты не приветствуются, сами понимаете. И Фернандо тоже это понимает.
‒ Значит, я могу пробыть здесь, в этом Кукольном Мире, пока мне не разрешат свидание с моей Кармен? – с надеждой в глазах сказала Фелипина.
‒ Да, сеньора, но Вам понадобиться вид на жительство в Квамантессе, если Вы планируете задержаться в Рейамо надолго. Вы как решили? – осведомился адвокат.
‒ Я хочу спасти обеих моих дочерей и вызволить их из этого странного мира! – решительно заявила Фелипина. – Моим девочкам нечего делать в Кукольном Мире, это чужой нам мир, странный, непонятный! Здесь почему-то хозяйничают куклы! Меня это не устраивает! Я спасу моих девочек, нельзя, чтобы они обе достались этим... куклам!
‒ Вы не любите кукол, донья Фелипина?
‒ Помилуйте, дон Хосе, за что мне их любить?! За то, может быть, что они арестовали мою старшую дочь и украли младшую? За то, что эта Мендисабаль присвоила себе родительские права на мою малышку Пилар?!
‒ Донья Фелипина!
‒ Нет! Я встречусь с этой Мальвиной Виолеттой и призову её к ответу! Этой кукле многое придётся мне объяснить, кто она такая, и как мои дочери к ней попали!
‒ Хорошо, донья Фелипина! Я постараюсь найти способ организовать Вашу встречу и с дочерьми, и с Мальвиной Виолеттой. И Вы спросите её обо всём, о чём хотите. Но очень прошу Вас ещё раз, не делайте глупостей, не ломайте дров и ничего сами не предпринимайте, заранее не посоветовавшись со мной.
‒ Я поняла Вас, дон Хосе! Но скажите мне, Вы ведь никак не связаны с куклами? Вы не заодно с ними? Прошу Вас, ответьте честно! – вопрошала адвоката Фелипина.
‒ Ну, что Вы, сеньора! Нет, конечно! Никоим образом я с куклами не связан, уверяю Вас! Ну, разве что...
‒ Что? – насторожилась женщина.
‒ В этом мире у меня остался друг и коллега, он – человек, а не кукла, хотя и гражданин этого мира и конкретно Квамантессы.
‒ У Вас здесь есть друг и коллега? – снова удивилась Фелипина.
‒ Да, сеньора. Помните, я упоминал о том, как меня чуть не посадили в тюрьму, когда я в прошлый раз посещал Кукольный Мир?
‒ Да, помню, и...
‒ Тогда-то я и познакомился с ним – местным адвокатом из частной адвокатской коллегии. Его ещё очень смешно зовут: Камелио Кукарека. Что, кстати, очень даже символично – адвокат, который кукарекает! Но не будем над ним смеяться, ведь он спас меня тогда, рассыпав в пух и прах все выдвинутые против меня обвинения.
‒ Интересно, дон Хосе! В чём же эти куклы легавые хотели Вас обвинить? Что Вам инкриминировалось?
‒ Вы, наверно, будете снова смеяться, донья Фелипина, но меня обвиняли в шпионаже. Представляете, решили, что я – шпион там какой-то. Но не без доноса, на меня кто-то написал анонимный донос, что я занимаюсь шпионажем в пользу врагов Кукольного Мира. Сейчас уже нет этой системы доносов, ведь Квамантесса – демократическое, правовое государство. Здесь также действует принцип презумпции невиновности, как и в подавляющем большинстве стран Кукольного Мира.
‒ Ха! Верится с большим трудом! – весьма саркастично заметила Фелипина. – Куклы знают о презумпции невиновности? Однако, цивилизованно!
‒ Естественно, донья Фелипина, это цивилизованный мир, как Вы, должно быть, уже заметили. Но тогда, в середине девяностых годов прошлого века, когда я впервые посетил этот мир, решив немного задержаться в нём и пожить, чтобы его изучить, хоть и диктатура кибернистов пала ещё в 1994-м, в полиции и других силовых структурах Квамантессы ещё оставались работать индивиды с репрессивными подходами, к коим они привыкли за время правления военно-кибернистской хунты, возглавляемой «верховным кибернетом» ‒ генералом Хосе Ансельмо де Мартес Маритано. В общем, диктатор был наподобие Аугусто Пиночета. Правил в Квамантессе в период с 1984 по 1994 года. За годы его правления, как и при Пиночете, многие люди и даже некоторые куклы пострадали от репрессий, погибши в концлагерях и пропавши без вести.
‒ Боже, ужас какой! – ужаснулась Фелипина рассказу Хосе Игнасио. – Ненавижу диктаторов и диктатуру! Ненавижу, когда нарушаются права человека и гражданина!
‒ Это праведный гнев, донья Фелипина! Так вот, именно Кукарека спас меня тогда ото всех обвинений и стал моим другом и коллегой. Ему можно доверять, как и мне.
‒ Вы, что, его мне рекомендуете, дон Хосе?
‒ Да, сеньора. Дело в том, что мне нужно заниматься делом Вашего мужа и держать его на контроле. Мне предстоит защищать Фернандо в суде в нашем мире. А мне ведь нужно ещё выработать линию защиты. А поскольку я один не могу вести сразу несколько дел одновременно, дело Вашей дочери Кармен я поручу вести ему. Он же будет защищать Кармен в суде, добиваясь либо оправдательного приговора, либо смягчения наказания, если Кармен будет признана виновной в тех деяниях, которые ей инкриминируют.
‒ Я, наверно, сойду с ума от всего этого! Мою дочь, мою Кармен, будут судить не понятно, за что, какие-то куклы! Обалдеть можно!
‒ Вашу дочь будет судить кукольная фемида, кукольный суд! – объяснял адвокат. – Кармен повела себя неразумно и крайне неосторожно, и теперь ей придётся предстать перед судом. Это неприятно ужасно, но нам всем придётся это принять и пережить, донья Фелипина.
С этими словами Фелипина и Хосе Игнасио вошли в гостиницу, где их любезно обслужила администратор и выдала обоим ключи от гостиничных номеров. Оба получили номера на одном этаже – на последнем, прямо друг напротив друга. Попрощавшись до завтра, они разошлись по своим номерам.