В продолжение предыдущей статьи, если говорить о реальном, а не о теоретическом смысле беспомощности, расскажу две истории из жизни, непосредственно связаные с беспомощностью людей, которые приобрели это чувство в детском возрасте.
История первая и реальная, происходившая на моих глазах у моей приятельницы.
Мать воспитывала детей в любви и заботе. Особенно не могла надышаться на младшенького, на сыночка - всё самое лучшее, всё самое вкусное детям. Доставала невозможное в то время, когда не было ничего - это были 90-е годы. Тем более, что второй ребёнок был очень долгожданным.
Мальчик рос в полной семье - отец, мать, сестра. Но что-то сломалось в семье - отец начал пить, бить мать, которая была женщиной непьющей, поэтому пьяному мужу женщина давала отпор. В результате чего начиналась настоящая обоюдная драка - никто не хотел быть битым. И было это всегда по ночам, потому что у пьяного отца психика работала так, что он не мог спать, шатаясь всю ночь по квартире и докапываясь до матери. Успокаивался отец в 4-5 утра, а в 6 часов уже вставал и полупьяным шёл на работу, где не мог дождаться вечера, чтобы «накатить и полечиться». Исход в семье непьющей женщины и пьющего мужчины был очевиден - развод.
Двое детей в семье в 90-е годы - это было очень тяжело. Мать работала на трёх работах (не верьте тому, кто скажет, что в 90-е не было работы, кто хотел найти работу, тот её находил), одна из которых была по суточному графику. Мать с детьми виделась только утром и вечером, и то не каждый день. Денег хватало, чтобы прокормить и одеть детей. Самой же ей уже было не до красоты.
Сынок подрастал и начал хулиганить. Он и так был мальчишка гиперактивный, а без должного присмотра и тем более много шалил. Пока ходил в детский сад в круглосуточную группу, всё было нормально. Но когда пошёл в школу, началась настоящая катастрофа. Откуда женщина его только не вытаскивала - из полиции, из притонов, из подвалов и крыш домов, ходила по моргам на опознание, когда он сбегал из дома.
Но у неё хватило сил выучить сына, не допустить употребления наркотиков. Любые способы были хороши - и дома запирала, и ремнём порола, и из города увозила, и сменила место жительства, и не баловала «хотелками» (да и не на что было «хотеть»).
В 19 лет он пошёл работать, получил два образования, в 24 года женился и родилась у него дочка. Всё наладилось, мать подумывала о спокойной старости.
Но за спокойной жизнью последовал развод сына, увольнение с работы, алкоголь, и знакомство с женщиной, с которой жить «прикольно», то есть можно вместе выпить, вместе покурить. И мать в это время «потеряла» сына, которого она боялась потерять тогда, когда он был подростком. Потеряла не в прямом смысле, а потеряла как хорошего сына, как порядочного семьянина, как доброго человека.
Влияние новой женщины оказалось сильнее. Сын стал упрекать мать в том, что у него было плохое детство, потому что у него не было приставки, велосипеда, тетриса, его не отпускали вечерами в вагончики смотреть мультики про Микки Мауса. Хотя всё у него было, кроме приставки. И мультики по телевизору, а по выходным в кинотеатрах смотрели, правда, не про Микки Мауса, а добрые очень красивые японские мультики, которые появились в прокате именно в 90-е годы.
Сын стал в состоянии опьянения мать упрекать, ругать, материть разными оскорбительными, именно в её адрес, словами, толкал её и замахивался. Самое обидное было то, что он перестал её называть мамой, когда был пьяный, а обращался по имени-отчеству или посто «слышь, ты». Слёзы матери его не беспокоили так же, как и резко начинающиеся приступы удушья от слёз или боли за грудиной. Он не мог поверить, что ей плохо, и в её 72 года считал её здоровой, как лошадь.
Что могло случиться с её любимым мальчиком, она не могла понять. Она предполагала, что это влияние новой женщины, что это результат разрушенной психики под влиянием алкоголя, это тревога и беспомощность, с которой он сам не может справиться, заливая всё это алкоголем. От любой помощи он отказывался даже тогда, когда она предлагала ему сходить к хорошему психотерапевту. Он категорически отказывался от идеи завязать со спиртным. Он категорически отказывался от предложения «давай спокойно поговорим», срываясь на крик и на маты. На любой вопрос о том, как дела, что ового на работе, как отношения с той женщиной, он отвечал резко «Тебе это зачем? Сам разберусь, если будут проблемы». Единственный плюс - мать смогла его убедить, что нужно устраиваться на работу.
И вот однажды, когда сын был слегка под градусом, он пошёл на откровенный разговор, который опять так же перешёл в обвинения и упрёки матери. Но она смогла-таки задать ему один единственный вопрос, который волновал её уже несколько лет, пока сын вёл такой образ жизни.
«В чём ты выиграл, сынок, так круто повернув жизнь?» - спросила она его. Он ответил «В свободе и независимости». В какой свободе? Ты стал свободен от семьи? Ты стал свободен от своего ребёнка? Ты стал свободен от матери? Ты стал независим от проблем? Ты стал независим от забот? Ты стал независим от обязанностей? Ты самоутвердился, выбрав себе такую свободу? У тебя всё это как было раньше, так и осталось. Только сейчас это выглядит по-другому.
Ты ушел в другую семью, где трое (!!!) детей, двое из которых взрослые и о которых ты узнавал постепенно, потому что от тебя это скрывали. Пришёл к женщине с проживающем с ней несовершеннолетним ребёнком, а потом выяснилось, что есть взрослый сын, а потом, как оказалось, есть ещё и дочь, у которой тоже уже есть ребёнок. А твоей женщине всего 40 лет. И ты всем им обязан чем-то помогать, особенно её младшему ребёнку, у которого два серьёзных диагноза, один из которых психиатрический. И за то, что ребёнок болен, ты раздражаешься от общения с ним. Это свобода?
Ты освободил себя от своего собственного ребёнка, который любит тебя, тянется к тебе, и которого ты всю жизнь будешь помнить, а в старости будешь просить прощения. Ты стараешься не вспоминать о своём ребёнке, потому что обязан помогать, а помогать нечем, потому что в этой новой семье куча-мала, которая нуждается в деньгах при неработающей матери. Это свобода?
Или от матери ты не стал свободен, потому что тебе не нравится контроль с её стороны? Но ты не задумываешься, что она не контролирует тебя, а волнуется, когда ты не звонишь ей неделями. Но, заболев, ты в первую очередь звонишь маме, как лечиться; оставшись без денег, ты у мамы-пенсионерки просишь одолжить денег. Когда тебе в том доме плохо и ты становишься не нужен в той семье, тебя выгоняют, и ты идешь к маме, а потом позовут перед зарплатой - идешь назад мириться с чувством вины. Это свобода?
От проблем ты не стал свободен - ты накрутил их на себя столько, что и до конца жизни не решить. Причем, это не твои проблемы, а проблемы чужой семьи, в которой ты живёшь, но ты их проблемы делишь поровну со всеми. Ты приобрёл огромные проблемы со здоровьем, с законом, с бытом, с родственными отношениями. Или это свобода для тебя?
Ты не стал свободен и независим от забот. Забот появилось столько, сколько ты не можешь утащить - больной чужой ребёнок, пьющая сожительница, отсутствие жилья, безденежье, потому что она не работает, а ты один тянешь на себе все их нужды. Это свобода?
Ты не стал независим от обязанностей. Их у тебя появилось больше, чем было. Ты даже выспаться не можешь, потому что работаешь по семь дней в неделю. У тебя нет покоя, у тебя нет свободы, у тебя нет уравновешенности, у тебя нет независимости.
Ты самоутвердился в том, что ты практически порвал все отношения с близкими родственниками, выбрав чужих детей, чужую семью, чужие интересы и увлечения, при этом отодвинув всё хорошее прошлое в тёмный угол забвения? В чём ты самоутвердился, если тебя выгоняют периодически из дома, куда тебя некоторое время позвади жить?
И вот, если проанализировать, что было и что стало, то чего стало у тебя больше? Негативного. Однозначно. Ко всему прочему добавилась тревога, страх, беспомощность, беззащитность, незащищённость.
Так в чём ты выиграл, сынок?»
Вторая история более короткая.
Мы переехали жить в новый дом, где во дворе я познакомилась с женщиной, с которой вместе гуляли с детьми в песочнице. Её звали Нина. Жили в одном подъезде на разных этажах, устроились на работу вместе в детский сад, открывшийся во дворе - она была шеф-поваром, а я методистом.
Дети у нас ходили в одну группу, потом в один класс в школе.
У Нины был муж Владимир - тиран и деспот. Нет, он не пил, он просто был деспотичным человеком, который мог избивать её за просто так. Всегда бил либо утром перед работой, и она приходила на работу с синяками, смеясь, что на кухне всё равно никто не видит. Или избивал вечером после работы. Всегда всё происходило на глазах девочки, которая пряталась в шкаф, закутавшись в одеяло. Уйти Нине было некуда, родственников не было, уж не знаю по какой причине.
Когда Владимир засыпал, девочка выползала из шкафа, успокаивала мать, вытирая ей слёзы своими детскими ручонками и говорила, что они скоро будут жить хорошо. Нина всегда говорила, что боится этих детских предсказаний.
И вдруг в 32 года Владимир уходит в мир иной от сердечного приступа. А у Нины вскоре появляется новый мужчина по имени Авенир, намного старше её. Это был сосед по даче, с которым она случайно завела разговор, проходя мимо. Простое соседское знакомство вскоре перешло в отношения. Ну, и Нина окунулась в любовь, в заботу, в богатство. Авенир её обеспечил всем, заботился о её ребёнке. А девочка с матерью была как единое целое - неразлучны, и не представляли себя друг без друга. Авенир купил одну квартиру в нашем же доме для девочки в перспективе, и вторую квартиру тоже в этом же доме купил в обмен на маленькую квартирку, в которой жила Нина.
Сначала не стало Авенира, но у него возраст подходил под 70 лет - понятно. Потом не стало Нины, которой было всего 36 лет. Девочка-подросток осталась одна, но её не забрали в детский дом, видимо, был опекун (об этом мне неизвестно).
И вот беспомощность девочки, которой невозможно стало жить без любимой матери и любящего отчима-дедушки, дала о себе знать. Она после 9 класса бросила школу, не поступив ни в какое другое учебное заведение. Привела к себе в дом девушку намного старше себя нетрадиционных наклонностей, которая ей заменила и маму, и мужчину, и подругу. Но так и не смогла девочка выбраться из тревоги от того, что она осталась без матери, так и не смогла она справиться с беспомощностью от одиночества. Восьмой этаж, балкон, случайное падение (или не случайное). У каждого свои крайности…
А вопрос тот же - в чём ты выиграла, девочка?
Благодарю всех за прочтение и интерес к моим статьям