Со школьной скамьи каждый знает, что цензура – это несомненное зло, враг свободы творчества и препятствие на пути развития государства.
Однако в последнее время, наконец, все чаще и чаще нам приходится убеждаться в том, что либеральные «аксиомы» никакого отношения к аксиомам не имеют.
Поэтому может быть пришла пора задаться простым вопросом: государственная цензура – действительно зло или нам внушили, что она зло и кому-то очень выгодно, чтобы граждане именно так думали?
Подобно тому, как крайне выгодной для ничтожной доли общества оказалась либеральная «аксиома» про «невидимую руку рынка».
По данным социологов в последнее десятилетие большинство граждан России, причем всех возрастов, стабильно выступают за введение в стране государственной цензуры.
Народ темен?
Допустим, хотя такое допущение и более чем странно для демократического государства.
А как быть с Пушкиным? Тем самым, Александром Сергеевичем, который «наше все», и который считал государственную цензуру обязательной для общества, даже самого совершенного, и видел в ней не врага, а непременное условие свободы творчества:
«Я убежден в необходимости цензуры в образованном нравственно и христианском обществе, под какими бы законами и правлением оно бы ни находилось»
Или другое его высказывание:
«Цензура есть установление благодетельное, а не притеснительное; она есть верный страж благоденствия частного и государственного»
Пушкин не только неоднократно высказывал столь крамольные по нашим временам мысли о пользе цензуры, но и предельно ясно и четко научно обосновал свою позицию (глава «О цензуре» в «Путешествии из Москвы в Петербург):
Во-первых, цензура обеспечивает, как бы мы сейчас сказали, информационную безопасность государства:
«Никакая власть, никакое правление не может устоять противу всеразрушительного действия типографического снаряда … Законы противу злоупотреблений книгопечатания не достигают цели закона: не предупреждают зла, редко его пресекая. Одна цензура может исполнить то и другое»
Во-вторых, цензура защищает общество от узурпации власти меньшинством, контролирующим средства информации:
«Печать доступна не всякому. … Аристокрация самая мощная, самая опасная — есть аристокрация людей, которые на целые поколения, на целые столетия налагают свой образ мыслей, свои страсти, свои предрассудки <…> Уважайте класс писателей, но не допускайте же его овладеть вами совершенно»
В-третьих, именно цензура обеспечивает подлинную свободу творчества:
«Мысль! великое слово! Что же и составляет величие человека, как не мысль? Да будет же она свободна, как должен быть свободен человек: в пределах закона, при полном соблюдении условий, налагаемых обществом»
Конечно, точка зрения Пушкина: цензура – благо для общества и культуры, не может априори считаться истиной в последней инстанции. Но уже одно ее наличие превращает утверждение «цензура - несомненное зло» из неподлежащей сомнению аксиомы в одну из политических концепций, совсем не обязательно правильных.
Более того, она дает право предполагать, что большинство населения России выступает за введение цензуры вовсе не от своей беспросветной темноты и невежества.