Проснувшись в свой последний день жизни 3(16) июля 1918 года супруга Николая II сделала довольно странную запись в дневнике:
3.(16) Июль. Ирины 23-й д. р.
Под этой фразой скрывается день рождения княжны Императорской крови Ирины Александровны Юсуповой (урожденной Романовой), супруги Феликса Юсупова, которой 3 июля 1918 года исполнилось 23 года.
В связи с этой записью, с которой императрица фактически начала отчет своих последних часов, мне вспоминается знаменитое т.н. последнее пророчество Григория Распутина:
Русской земли царь, когда ты услышишь звон колоколов, сообщающих тебе о смерти Григория, то знай: если убийство совершили твой родственники, то ни один из твоей семьи, т.е. детей и родных не проживет и двух лет.
Могу сказать от себя, что я не уверен, сказаны ли эти слова самим Григорием Распутиным или только приписывается ему.
Но если этот текст действительно принадлежит "сибирскому старцу" то упоминание императрицей незадолго до собственной смерти имени кровной родственницы, чей супруг (фактически тоже родственник) и исполнил это страшное пророчество, выглядит очень символично.
Тем более, что и сама Ирина Юсупова, в интервью данных в эмиграции, всегда подчеркивала, что полностью поддерживала супруга в убийстве "царского друга".
Во всех этих роковых совпадениях мне видится прямо-таки зловещая игра Провидения.
Императрица могла ведь и не вспомнить, что в этот день у племянницы день рождения. А если и вспомнила, то могла не посчитать важным доверить эту запись дневнику.
Далее супруга Николая II очень кратко описала в дневнике, как прошел день, как они погуляли в саду, что читали и т.п.
И наконец, вечером, после ужина, Александра Федоровна сделала еще одну зловещую запись:
Совершенно неожиданно Лику Седнева отправили навестить дядю, и он
сбежал, - хотелось бы знать, правда ли это и увидим ли мы когда-нибудь этого мальчика!
Лика (Леонид) Седнев это 15-летний поваренок (товарищ по играм цесаревича Алексея), которого комендант Ипатьевского Яков Юровский дома пожалел и удалил от царской семьи накануне расстрела.
О том, что царская семья заподозрила что-то неладное в связи с пропажей поваренка,- отмечал в воспоминаниях и сам Яков Юровский:
Это вызвало беспокойство арестованных. Неизменный посредник Боткин, а потом кто-то из дочерей справлялись, куда и зачем, надолго увели Седнева. Алексей-де за ним скучает.
Мы уже никогда не узнаем о том, что думали члены царской семьи в свой последний день и догадывались ли они о том, что доживают свои последние часы.
Но записи в дневнике императрицы говорят о том, что некое невольное прозрение и предчувствие надвигающейся беды у них все-таки было.