Заглянул ко мне на огонек как-то один приятель — Владимир Ильич. За чашкой крепкого кофе (кто с рюмкой вишневого ликера, а кто и крепкого виски) мы беседовали о житье-бытье в старом добром Эрфурте. Есть такой городок в Тюрингии, немецкой земле, что расположилась в самом центре Германии.
Во время нашего долгого разговора его щеки подрумянились. И вдруг мой гость, озорно взглянув на меня сквозь очки, поинтересовался:
— А знаете, какое самое старое письменное немецкое ругательство?
Нет, конечно же, я не знал, ибо даже в русском языке никогда не был специалистом по матологии. По части же ругательств это у нас Владимир Ильич большой знаток. Ведь это он, а не кто другой, научил моего младшего любимому ругательству прусского короля Фридриха II Великого: Himmelsheer Gottes Donnerwetter Quatsch und Scheiße noch einmal! (Небесный творец Божий Громовержец снова чушь и дерьмо!) Причем произносить все слова следует слитно (без пауз) и на одном дыхании.
И вот мой вечерний гость уже из глубин своей необъятной памяти прямо как фокусник достал:
— Deine Mutter war ein Hamster und dein Vater roch nach Heidelbeeren.
— Еще раз и помедленнее, — попросил я его.
Все дело в том, что я не очень хорошо понимаю быструю немецкую речь на слух. То ли глуховат из-за профессии, то ли нет у меня музыкального слуха. А может быть, все вместе.
И Владимир Ильич повторил чуть помедленнее:
— Deine Mutter war ein Hamster und dein Vater roch nach Heidelbeeren.
Но пока я медленно соображал, мой нетерпеливый младший сын быстро перевел:
— Твоя мать была хомяком, а твой отец пах черникой.
— Мда, — протянул я удивленно и заметил, — слабовато как-то для ругательства.
Тут к разговору подключился старший сын.
— Это ругательство есть на английском в фильме «Монти Пайтон и Святой Грааль».
И он объяснил, что давным-давно в Великобритании выступала такая комик-группа и называлась она «Мо́нти Па́йтон» (англ. Monty Python). И были питоны очень известны благодаря своему абсурдистскому юмору.
— Солнышко, — обратился я к жене, — тебе известна эта группа?
— Нет, откуда, я такое не смотрю, — сказала она.
— А ты говоришь всем известная, — заметил я старшему. — Нам с мамой она совершенно не известна. Не помните, — уже я поинтересовался у гостя, — кто, где в Германии и почему так ругался?
— Мне надо подумать, — попросил он.
По его лицу было видно, как архивариус внутри него, поблескивая очками, задумчиво побрел между длинными стеллажами в бескрайнем хранилище. Через минуту он поведал всем присутствующим за овальным столом в гостиной:
— По-моему, это произошло в Магдебурге. Кстати, рядом с нами. Два рыцаря на мечах бились на рыночной площади. А вот из-за чего один обругал другого, простите, запамятовал. Только оба остались живы, и им присудили штраф.
После долгого прощания у входной двери редкий гость, наконец, решившись, окончательно попрощался и громко затопал вниз по лестнице, потряхивая гривой темных волос, обрамлявшей его большой лоб. А я заглянул в мировую паутину и нашел только подтверждение слов старшего сына. Никаких объяснений, в чем же соль в этом ругательстве я, к сожалению, не нашел. Да попалась на глаза реклама, которая сообщала, что за 20 евро можно приобрести футболку с такой надписью:
Deine Mutter war ein Hamster und dein Vater roch nach Holunderbeeren.
Твоя мать была хомяком, а твой отец пах бузиной.