6 июня 2024 году исполняется 225 лет со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина. С его произведениями мы знакомимся уже в раннем детстве. И на протяжении всей жизни продолжаем погружаться в его творчество: читаем книги поэта, смотрим мультфильмы, фильмы, театральные постановки по мотивам его произведений. В ННГУ изучение творчества Пушкина занимает особое место благодаря Ирине Сергеевне Юхновой, пушкинисту, профессору кафедры русской литературы ИФИЖ. Ирина Сергеевна – научный руководитель международной конференции «Болдинские чтения», также она возглавляет Центр по изучению наследия А.С. Пушкина в Институте филологии и журналистики ННГУ.
Студенческая редакция поговорила с Ириной Сергеевной о её работе в университете, Пушкинском центре, читательских предпочтениях и наследии Пушкина.
— Первый вопрос, как много вы читаете? Что больше любите классику или фантастику?
— Читаю много. Фантастику точно не читаю, только если по необходимости. Читаю много русской и мировой классики, современных авторов, много научной, философской литературы.
— Три ваших любимых произведения в литературе? Я понимаю, что выбирать сложно.
— Ну, два-то точно скажу. Это «Герой нашего времени» и «Евгений Онегин». И, наверное, «Повести Белкина». Хотя в последнее время думаю, что я дозрела до того, чтобы написать о стихотворении «Бородино». Поэтому два я вам точно назову, а третье у меня пусть будет плавающее.
— А как родился ваш интерес к Александру Сергеевичу, к его творчеству?
— Как у всех, из детских сказок. Вам в детстве книжки читали?
— Конечно, у меня мама учитель русского языка и литературы.
— Наверняка вам в детстве читали сказки Пушкина, и вы смотрели мультфильмы по его произведениям. Ощущение складывается, что пушкинские произведения в человеке живут с момента его рождения. Когда вы читаете стихотворение Пушкина, то вы его не столько читаете, сколько вспоминаете – знаете почти наизусть.. Но по-настоящему Пушкина мы знаем плохо. Можно даже сказать, что он плохо прочитан. Я сталкивалась с тем – и не раз, что первый и последний раз «Евгения Онегина», «Капитанскую дочку» прочитали в школе – и все. И вот когда человек, повзрослев, углубляется в творчество Пушкина, то он точно осознает, что лирика поздняя ему мало знакома.
Вся последующая литература у нас из Пушкина вырастает. Он задает ритмы, стихотворные формы, образность, смыслы. Другой вопрос – дорастаем мы до него или не дорастаем? Потому что он очень сложен при видимой простоте.
— Почему спустя два столетия он всё ещё актуальный автор?
— У нас что бы ни случилось, тут же бегут к Пушкину и начинают смотреть, что он по этому поводу сказал. И выясняется, что у него на все случаи жизни есть какие-то строчки, размышения. Случился COVID-19, все побежали читать, как Пушкин переживает холерный карантин в Болдине. Да причем как переживает! Пишет столько замечательных произведений. Можно в критической ситуации мучиться, страдать, переживать, бояться, предаваться стенаниям, а можно продолжать жить, взаимодействовать с действительностью и творить. Или другое. Когда у нас начинаются события, связанные с межгосударственным противостоянием, тут же всплывает стихотворение «Клеветникам России».
Пушкин живет в определенную эпоху, в определенное время, и он откликается на современные ему внешние события. Но чем глубже он проникает в логику происходящих событий, тем более универсальные законы открывает. У нас однажды на Болдинских чтениях был потрясающий доклад Виктора Семеновича Листова, который говорил о «Борисе Годунове». Он не рассказывал о поэтике, не разбирал историю создания, не говорил об образах, он привел два примера из последующей истории. Один был связан с Керенским, как тот принимал решение стать руководителем страны. И это, как оказалось, буквально воспроизводило эпизоды и сцены из «Бориса Годунова». Получается, что в истории многое повторяется в новом качестве и форме, но поведенческие модели остаются теми же – и другие люди в схожих обстоятельствах демонстрируют те же самые психологические и поведенческие реакции.
— Вы научный руководитель «Болдинских чтений». Какая сейчас научная география у конференции, что вы видите главной целью этих встреч?
— Главная цель этих встреч меняется, конечно, со временем. Когда-то, когда Болдинские чтения только создавались, цель была очень простая — привлечь внимание исследователей, во-первых, к Болдинскому периоду, во-вторых, к 30-м годам в творчестве Пушкина в целом. Потому что, в сознании массового читателя Пушкин в основном «заканчивается» к 1830-му году. И все стихи, которые цитируют, хорошо знают, в основном, написаны в 1820-е годы: «Я помню чудное мгновение», «Я вас любил», «Пророк», «К Чаадаеву». Все, что в школе изучается. Из поздней лирики в лучшем случае знают стихотворение «Памятник». И Георгий Васильевич Краснов с директором музея Юдифью Израилевной Левиной постарались системно углубиться в творчество Пушкина 1830-х годов и прежде всего в то творчество, которое было связано с Болдиным. А в Болдине Пушкин был трижды.
До Болдина в те годы доехать было очень трудно, остановиться там можно было только в доме крестьянина. Это вообще казался какой-то такой отдалённый медвежий угол. Пушкинистам, любителям творчества Пушкина, конечно, больше было известно Михайловское, где Пушкин был в ссылке, шли в Пушкинский музей на Мойке 12. А вот Болдино было не на слуху. Научная конференция смогла привлечь очень ярких ученых в Болдино и за эти годы свою цель выполнила. Сейчас болдинское творчество Пушкина воспринимается как отдельный этап в его творчестве, оно осмыслено, введено в научный оборот. А география, естественно, расширялась. К нам постоянно едут зарубежные исследователи. У нас были исследователи во всего мира. Даже из Новой Зеландии. Есть постоянные японские участники – слависты из Германии, Сербии, Франции, Соединенных Штатов, Канады, Швеции, Турции, Молдовы, Латвии, Эстонии, Казахстана, Узбекистана, Хорватии, Китая. В общем, если перечислять, то надо назвать почти все страны мира.
Постепенно стало ясно, что оставаться только в пределах болдинских произведений на этой конференции не получается, поэтому тематика расширяется. А почему расширяется? Потому что уже задачи стоят другие. Необходимо интерес к Пушкину не просто сохранять, а усиливать, выращивать новое поколение пушкинистов, потому что не хотелось бы, чтобы его творчество вымывалось из сознания. Если изъять имя Пушкина из нашего культурного хода, то сразу все и рушится, мы перестанем существовать как нация.
— С 6 по 9 июня в Болдино пройдет международный фестиваль искусств «Пушкин без границ». Вы там будете принимать участие, можете немного рассказать об этом фестивале?
— В прошлом году 6 июня в музее Пушкина «Болдино» впервые прошел круглый стол, на котором мы о том, что Пушкин дал языку. Были очень яркие и проблемные выступления. В частности, был прекрасный доклад о благозвучии пушкинской речи, где по черновикам прослеживалось, как единственно правильное и верное слово находил Пушкин. Был доклад о доверии к русскому слову. Почему вместо слова «место» стали употреблять «локус», вместо «творческий» - «креативный» и т.д. Мое выступление было посвящено языку эмоций – как мы стали их выражать.
В этом году пушкинские мероприятия будут, конечно, масштабнее. В том числе пройдет круглый стол, посвященный русскому языку, где выступят и лингвисты, и литературоведы, и писатели. Будет система мастер-классов. Один из мастер-классов будет вести Владимир Иванович Аннушкин, известный лингвист, прекрасный харизматичный лектор, а ещё Сергей Николаевич Пяткин расскажет о пушкинском у Есенина, Елена Вячеславовна Маринова – о мифах о русском языке.
И у меня будет мастер-класс. Я буду говорить о том, как пушкинские герои проходят испытания честью и любовью.
— Насколько я знаю, Вас приглашали в Гёттингенский университет проводить семинары по русской литературе. Как вам работалось с немецкими студентами?
— Очень хорошо. У нас с Гёттингенским университетом были давние хорошие контакты. Например, с Маттиасом Фрайзе, с Марианной Павловной Леоновой. Я дважды читала лекции в Германии. И мои лекции были связаны с Пушкиным.
Одна была посвящена заячьему тулупчику как мифологеме, вторая лекция была о проблеме коммуникации, поэтике диалога в творчестве Пушкина. Слушали лекции и лингвисты, и литературоведы, и студенты. Задавали вопросы. Многие были связны с той параллелью, которую я обнаружила в «Войне и мире». Там есть эпизод о расправе с Верещагиным. В нем обнаруживается прямая отсылка к «Капитанской дочке» через упоминание о лисьем тулупчике, в котором предстает перед толпой молодой человек. Толстой переосмысливает нравственную ситуацию «Капитанской дочки», этой отсылкой показывает, как должен был поступить Ростопчин – и как не поступил. Немецкий коллеги потом несколько раз вернули: «Это Вам не заячий тулупчик», когда мы размышляли о некоторых жизненных ситуациях или литературных сюжетах. Там очень хорошая атмосфера с большим интересом к русской культуре.
— Для вас лекции, семинары по Пушкину отличаются от других занятий?
— Нет, наверное. У меня особый трепет по отношению к русской литературе вообще. Он стабильный. Это то, что мы все должны знать. И каждый должен найти своего автора. Потому что каждый автор, каждый писатель — это уникальный, самобытный, особый мир. У нас есть возможность общаться с писателями, несмотря на то, что они жили один-два века назад.
Что точно: не будь Пушкина, ни Толстого, ни Достоевского, ни Чехова, ни Тургенева, ни Бунина (и ряд можно продолжать) не было бы в таком масштабе и с такой аксиологией. Были бы талантливые, даже гениальные авторы – но другие. Много лет назад, когда случился маленький «юбилей» - 190 лет как отдельным изданием вышел роман Пушкина «Евгений Онегин», я задумалась, чего бы у нас не было в литературе, если бы не было Евгения Онегина.
Появилась бы «Тамбовская казначейша»? Нет. Появилось бы в таком виде творчество Гончарова? Нет. Останься «Евгений Онегин» в раздробленных отдельных главах, как он и выходил, у нас, наверное, не было бы всей последующей литературы. Даже современные авторы все равно нас отсылают к «Евгению Онегину». Поэтому Пушкин в этом смысле особый. У меня в принципе отношение к любой лекции, которую я читаю, именно такое. Все авторы уникальны.
— А среди студентов и аспирантов популярна пушкинистика?
— Да, но дело в том, что популярна-то она популярна. Другой вопрос, что студенты и аспиранты побаиваются браться за изучение Пушкина. Чтобы писать о Пушкине, надо настолько погрузиться в работы пушкинистов. Это колоссальная ответственность. Поэтому у нас каждый год есть те, кто хотят писать о Пушкине, но они вступают на очень трудный путь. Тут легко изобрести велосипед и тем самым показать свою неосведомленность и дилетантизм. Но всегда есть те, кто проявляет большой интерес к его творчеству.
У нас есть Пушкинский центр, есть актив Пушкинского центра. Очень многие ребята просто погружены в русскую литературу. И они знают творчество Пушкина, они его читают, они углублены в него, но это не значит, что они будут изучать только Пушкина. Но чем бы они ни занимались, Пушкин – это часть их мира.
— А чем занимается Центр изучения наследия Александра Сергеевича Пушкина?
— Две основные сферы деятельности: научная и просветительская. Научная сфера — мы изучаем творчество Пушкина. Находим то, что недосмысленно, даем новые интерпретации, новые прочтения. И понятно, что главный итог научной составляющей — это «Болдинские чтения» и сборник, который мы издаем. Плюс у нас есть серия монографий участников, много публикаций в авторитетных научных журналах. Недавно в Гродно я читала цикл лекций студентам о литературных сверхтекстах, в основе, конечно же, творчество Пушкина.
Второе — это популяризация. И среди студентов, и вне университета. Мы очень много проводим круглых столов, литературных гостиных с представителями других стран. Чуть ли не каждый месяц у нас с Казахстаном бывают литературные встречи. Это налаженные контакты. На радио в программе «Классное чтение» ряд эфиров также посвящен произведениям Пушкина. И олимпиады проводим, и круглые столы, и лекторий. Актив Пушкинского центра выступает перед ребятами в школах. Эта просветительская деятельность для нас крайне важна.
— Какой вопрос вы бы хотели задать Александру Сергеевичу, если бы могли с ним встретиться лично?
— Даже пытаться не буду, я бы его слушала и слушала. Он был веселый, я бы заражалась от него весельем и оптимизмом.
Беседовала Анастасия Ботова, корреспондент студенческой редакции ННГУ