Поэт Андрей Санников для УралLIVE
…Есть такое явление — статусный секс. Это когда дура-фанатка переспала с Ринго Старром и потом всю жизнь ходит «такая» особенная. Значимая. Не как все. И считает, что «у них с Ринго» отношения.
Есть такие народы, есть целые страны-фанатки, которые просто кипятком писаются от того, что «у них отношения». С США. С Францией. Да хоть с Румынией!
Про Румынию не вру. Вы на молдавскую (или молдовскую?) президентку Санду посмотрите. Отирает губы и говорит, одёргивая подол:
— У нас с Румынией отношения!
Ну-ну. Статусный секс, ага.
Во второй половине XVIII века статусным сексом стало «быть в отношениях» с громадной, как Вселенная, Российской империей. Появился панславизм. Это (упрощаю) такое учение о том, что славяне — самые-самые классные. И их, славян, хватит угнетать всяким туркам, австрийцам, венграм, итальянцам.
И все славяне должны прослезиться, объединиться и – эх! – зажить по-братски, в обнимку, в свободе и богатстве.
Нашей Российской империи эта идея очень понравилась:
— Да, братья-славяне, это от души! Давайте к нам!
Российская империя и не догадывалась, что у братьев-славян (за редким исключением) это не любовь, а статусный секс. Столько крови своей (русской, татарской, мордовской) пролила Империя за этот панславизм!.. А как только Империя заболела, фанатки загалдели:
— Фу-фу-фу! Да кто вам сказал! Я с этим лузером-алкашом не жила, а маялась! Какой секс, что вы? Силой взял, подонок!
И панславизм — па-бааам! — мгновенно закончился.
И слава Богу.
Мне совершенно всё равно (извините за честность), как живут чехи, обслуживавшие Гитлера и снёсшие памятники нашим воинам-освободителям. Меня — реально — не волнуют современная политическая жизнь и культура (если они там есть) Македонии. Мне скучно даже думать про нынешних болгар. Я не хочу с ними дружить, интересоваться ими, уважать их. Поляки? А давайте я вам расскажу про поляков.
Дело было в 1018 году. Польский король Болеслав Храбрый с войском идёт на Русь. Доходит до реки Буг. Поляки на этой стороне, русские на другой. Смотрят друг на друга через реку, обзываются. А Болеслав был очень толстый. Наш (кстати, его звали Буда, имя известно) с того берега кричит:
— Я тебе толстое брюхо колом проткну, свинья польская!
А Болеслав, хоть и по-русски не очень знал, понял, про что обзывательство. И так ему обидно стало! Говорит своим:
— Так мне обидно! Не хотите со мной идти — не надо, а я тогда сам, один пойду разбираться с этими гадами!
Сел на коня, конь прыгнул в реку и поплыл к тому берегу. И всё войско за толстым королём тоже попрыгало в реку и поплыло. И нашим наваляли. А потом в Киеве посадили на русский престол зятя короля Болеслава. Отлично провели время.
Зять, кстати, был этнический русский, православный.
Десять веков с тех пор прошло. Что-то изменилось? Полюбили два крупнейших славянских народа друг друга? И не полюбят.
Вот вам и панславизм.
На фиг, на фиг. Как в любимом моём эсэсэсэровском мультике сказано:
— Нам вашу Ульянку и даром не надь! И с деньгами не надь!
…А знаете, кто для меня свой? А те, кто в Империи, у кого со мной одно прошлое. У кого, как и у меня: «Спокойной ночи, малыши!», оранжевые «Икарусы», чудовищные девяностые, «Крым наш!», фура с памперсами в Луганск… И мои свои — это и русские, и якуты, и удмурты, и армяне, и татары, и осетины, и все-все-все, кто свои. Вне зависимости от генетики, от крови. Мы — свои.
«Ельцин-центр» должен быть разрушен.
Читайте колонку Андрея Санникова. Екатеринбург: извращенцы, наркота, Стасик