Главный редактор издательства «КомпасГид» рассказала о тенденциях на книжном рынке, проблеме поиска авторов и кризисе офлайновых книжных магазинов.
По данным ассоциации книгораспространителей и журнала «Книжная индустрия», за первый квартал 2024 года продажи книг в России в денежном выражении выросли на 0,6%. Однако количество проданных книг сократилось на 3%, а средняя цена реализованной книги выросла на 4,1%, достигнув отметки в 481 рубль. Недавно аналитический отдел «Вечерней Казани» анализировал, как санкции изменили книжный рынок.
О последних тенденциях на книжном рынке нашему изданию рассказала главный редактор издательства «КомпасГид», публикующего детскую и подростковую литературу, Марина Кадетова.
— Как происходит поиск авторов? Как обстоят дела с правами после отказа иностранных издательств сотрудничать с Россией?
— Пути поиска разные: первый — так называемый «самотек», это то, что приходит по электронной почте. Несколько авторов пришли к нам в издательство именно таким образом. Второй способ — рекомендации. Авторы на писательских курсах замечают молодые таланты и направляют их к нам. Бывает, что в издательство пришла рукопись, редактор понимает, что она классная, но не подходит под тематику издательства. В этом случае они пересылают их коллегам.
Раньше неплохо работала система с литературными премиями. Можно было запросить рукописи из лонглиста, прочитать произведения, и к моменту вручения премии мы уже понимали, какие будем издавать. Иногда мы подписывали договоры еще до вручения премии. Так у нас было с Викторией Лидерман, Ниной Дашевской, Анастасией Строкиной. Сейчас независимых литературных премий практически нет.
— Почему так произошло?
— Видимо, стало трудно найти финансирование. Премии сейчас чаще всего «подключены» к каким-то издательствам. Например, тексты с премии имени Сергея Михалкова автоматом идут в издательство «Детская литература». Лауреаты международной литературной премии имени Крапивина публикуются в издательстве «Детская и юношеская книга». Всероссийский конкурс «Книгуру» прекратил свое существование. Этот канал почти не работает. Но поток рукописей всегда большой, каждую неделю их приходит по несколько.
— Насколько мне известно, в иностранной литературе вы ориентируетесь в основном на франкоязычных авторов. Что изменилось в отношениях с иностранцами за последние 2-3 года?
— Раньше мы ездили на международные книжные ярмарки, встречались там с издательствами. Также существовала система обмена каталогами: издательства присылают друг другу каталоги прав, где можно прочитать произведения и выбрать, что приглянется. Плюс работал институт международных литературных агентов, которые представляют свой пул авторов. Эта история очень завязана на личных контактах и рекомендациях. Если я вижу, что издательство выпускает книги, похожие на наши, естественно, больший интерес будет к их литературе, их каталогам в первую очередь.
Сложности в том, что сейчас мы практически не ездим на международные книжные ярмарки. Контактов стало меньше, и их стало сложнее поддерживать. Что касается в целом покупки прав — все взяли паузу. Но в последнее время ощущается чувство разморозки. Невозможно постоянно сидеть в ожидании. Но у нас все еще остаются сложности с оплатой, мы не знаем, как переводить платежи, все стало в десять раз медленнее и сложнее. Иностранные банки ввели минимальный порог оплаты контракта в размере 50 тысяч долларов. Возможно, крупные издательства располагают такими средствами, но для маленьких это слишком огромная сумма.
— Средняя цена книги увеличилась?
— Да. Стоимость производства выросла примерно на 30%, уменьшились тиражи.
— А как изменился спрос?
— Несмотря ни на что, люди продолжают читать. Есть ощущение, что из-за того, что книги стали дороже, людям психологически сложнее заплатить 800-900 рублей за книгу. Зарплаты не догоняют инфляцию, людям нужно привыкнуть к новым реалиям. Сейчас спрос восстанавливается: где-то зарплаты «подтянулись», а может люди сами поняли, что других цен уже не будет. Книги все равно продаются, капитального падения нет.
— После новой экранизации «Мастера и Маргариты» увеличились продажи романа Михаила Булгакова. Как вы считаете, способствует ли кинематограф популяризации чтения?
— С одной стороны, в фильме не рассказать всего, что есть в книге. С другой, подросток думает: «я уже посмотрел экранизацию, зачем мне читать?» Что касается более сложных историй, как «Мастер и Маргарита», есть много обсуждений касательно трактовки режиссера, споров, что в тексте все совершенно иначе. Это своеобразное поле для рассуждений, которые вызывают у человека желание заново погрузиться в текст и сформировать свою точку зрения. Во многих случаях, экранизация подстегивает читателя к покупке, потому что многие понимают, что фильм не может вместить в себя все, что есть в книге.
— Кстати, о привлечении к культуре чтения. Сейчас происходит переформатирование книжных магазинов в пространство для общения и привлечение покупателя через встречи с писателями, мастер-классы, презентации новых книг. Сейчас большинство людей покупают книги через интернет-магазины. Продолжится ли эта тенденция? Не вымрут ли офлайновые книжные магазины?
— Офлайн-магазины всячески кричат о том, что они еле сводят концы с концами: цены там выше. Должны быть серьезные причины тому, чтобы читатель захотел купить книгу непосредственно в магазине. Он должен получить еще что-то помимо самой книги: впечатление, автограф автора, дополнительную услугу. Магазинам приходится подстраиваться. Я думаю, что если у книжных магазинов не будет поддержки в виде сниженной арендной ставки, то им придется очень туго. Книга это не предмет первой необходимости, на который будет сохраняться постоянный спрос.
Многие магазины выживают за счет продажи не книжной продукции: канцелярии, сувениров и других товаров. Торговым сетям приходится придумывать что-то новое, чтобы сподвигнуть людей к покупке. Потому что можно прийти на мероприятие, чудесно провести время, узнать о новой книжке и заказать ее на маркетплейсе.
— Многие так и делают: приходят в магазин, находят интересную книгу, смотрят, сколько она стоит в интернет-магазине, и заказывают там.
— Да, магазины часто становятся офлайн-витриной, где книгу можно полистать, посмотреть, как она сделана, насколько качественная в ней печать. Получается, что человек покупает книгу в моменте, если она ему нужна срочно, например, в подарок. Тогда в магазине должна быть услуга красивой упаковки, должны работать продавцы-консультанты, которые разбираются в литературе, знают, что они продают и могут сориентировать покупателя по ассортименту. В любом случае, это должна быть комплексная услуга.
В нашей стране не помешала бы система, как в Германии: там все книжные магазины объедены в условную сеть, у которой есть несколько складских помещений в разных уголках страны, куда издательства отгружают тиражи сразу по выходу новинки. Если покупатель пришел в книжный магазин, и нужной ему книги там не оказалось, он может ее заказать, и ему ее привезут в течение суток-двух. В России эту систему сложнее воплотить за счет расстояний, но сама опция очень помогла бы книжной торговле.
— Как вы рассказываете о своих новинках?
— Самый простой и распространенный вариант — социальные сети, где мы рассказываем о том, что выпускаем. Блогеры помогают увеличивать охваты. Средства массовой информации, которые рассказывают о книгах, есть, но их довольно мало. Литературной критики тоже практически не осталось, потому что люди не готовы читать большие материалы о книгах. Чаще всего, если СМИ публикуют информацию о книгах, это коротенькая аннотация. Читателю достаточно увидеть обложку и понять, о чем книга, чтобы сделать вывод, интересно ему, или нет.
Кроме того, мы работаем с библиотеками. После ковидных времен возобновилась история с фестивалями. Это возможность встретиться с читателем, рассказать о новинках, узнать, какой у него запрос, увидеть реакцию на уже изданные книги.
Автор материала: Алия Резванова