Эта сага является частью «Круга земного» и, следовательно, частью «королевских саг». В ней речь идет о правителе Норвегии Хаконе I Добром (920-961) и неудачной попытке христианизировать Норвегию. Более ранними источниками, задействованными Снорри Стурлунономом при написании своей саги, как отмечает российский историк-скандинавист Татьяна Николаевна Джаксон в своей книге «Исландские Королевские саги о Восточной Европе», являются: «Сага о Законе Добром», равно как и «Красивая кожа», «Сага о хладирских ярлах», «Сага об оркнейцах», «Обзор саг о норвежских конунгах»[1] и многие другие скальдические поэмы.
В начальной главе говорится о месте пребывания будущего конунга Норвегии на момент смерти его отца[2], Харальда Прекрасноволосого. О том, как Хакон попал в Англию говорится в предыдущей главе «Круга Земного» - в «Саге о Харальде Прекрасноволосом». Тогда Англией правил король[3]. В этом месте речь идет о правителе Англии 924-939 годов Адельстане[4] (Называемом первым королем Англии, так как он первый сумел управлять всеми англосаксонскими королевствами как единым королевством[5]). Здесь Харальд забирает своего сына от рабыни Хакона и отдаёт на воспитание Адельстану. В саге говорится, что данный жест был знаком унижения короля Англии, так как считалось что воспитание чужого ребенка делает менее знатным воспитателя, чем его отца[6]. С таким утверждением не согласен С. Ю. Агишев, а именно, с выражением С. Стурлусона, что это действие являлось актом унижения короля. Он считает, что этот жест был добрым, расширял и укреплял дипломатические связи с королем[7].
В Англии по поручению короля Хакона стали воспитывать в христианской вере[8]. Это и дало толчок для будущей попытки христианизировать Норвегию. Воспитанный в Англии во Христе, он после смерти отца возвращается в родную страну. И через несколько лет, со сторонней поддержкой он становится конунгом Норвегии.
В XIII главе рассказывается, что Хакону приходилось скрывать свою христианскую веру, так как ему требовалась любовь народа и влиятельных людей, которые оставались приверженцами своей народной веры. В самом источнике Хакон охарактеризован как хороший христианин, соблюдавший пост в пятницу[9] и воскресенье[10] и при своем правлении Хакон оставил некоторые нововведения сопряженные со своей верой, так праздник йоль[11] раньше начинавшийся ночью в середину зимы, конунг передвинул его так чтобы он начинался в христианское Рождество[12]. В этом действии можно рассмотреть, как один правитель вкрапляет в умы людей новые традиции, взамен старых. Заменив один из наиболее значимых праздников для язычников, новым, изменив только его дату.
Следующее, что сделал Хакон – крестил тех, кто был к нему приближен, после чего, заручившись довольно надежной поддержкой, он послал в Англию за епископом и другими учителями христианства, чтобы ввести христианство во всей стране. Собрав бондов, он призвал их на тинг в Трёндалёге.
После волеизъявления конунга о принятии крещения всей страной, повествование XIV главы переходит в метафорический противовес христианству, представляя перед нами картину совершения тинга и довольно ярко описывая само действие. Как говорилось ранее, управлял всем этим пиром Сигурд, о котором в саге написано, что он «был ревностным язычником, каким был и Хакон, его отец[13]», при этом дальше по саге Сигурд проявляет себя веротерпимо по отношению к Хакону и его действиям.
«По древнему обычаю, когда предстоял жертвенный пир, все бонды должны были собраться туда, где стояло капище и принести припасы, которые нужны во время жертвенного пира. На этот пир все так же обязаны были принести пива. Для пира закалывали всякого рода скот, а также лошадей. Вся кровь от жертв называлась жертвенной кровью, а чаши, в которых она стояла, — жертвенными чашами, а жертвенные веники представляли собой подобие кропил. Ими кропили все жертвенники, а также стены капища снаружи и внутри. Жертвенной кровью окропляли также людей»[14].
В этой главе с легкостью можно увидеть влияние христианства на стиль автора - на это указывает, например, сама характеристика Сигурда - «был ревностным язычником». Слово «язычник» (древисл. blótmaðr) исключительно христианское, к сожалению, нам не известно, как до этого они себя называли. И остальные слова, связанные с жертвой (жертвенная кровь, чаши, венки) имеют один корень в древнеисландском blót[15] – жертвоприношение, что так же свидетельствует о христианской «настроенности» автора. Данная тема хорошо изучена и, в основном, не требует уточнений, но, как часть христианизации, является неотъемлемой деталью.
Немецкий филолог Клаус Дювель в своем труде «Das Opferfest von Lade» постарался найти, на какие дохристианские источники мог опираться Снорри для того, чтобы описывать культ. Однако, он пришел к выводу, что у Снорри не было таких источников и, к тому же, само жертвоприношение не имело германских корней, скорее всего автор опирался на описания древних иудейских ритуалов описанных в Исходе[16]. Также большинство попыток интерпретаций о наличии христианства в языческих обрядах привело Дювеля к выводу, что, как дохристианский источник, «Сага о Хаконе Добром» рассматриваться не может.
Далее Хакон призвал весь народ креститься и следовать той жизни, которой следует он сам[17]. Но бонды возмутились и отказались от предложения, выдвинув Хакону ультиматум либо он перестает быть конунгом и они возьмут другого правителя, либо он оставляет их веру которую они хотят[18]. И следом, когда конунг решил не разрывать связь с народом и согласился на условия бондов, они выдвинули еще одно условие, они потребовали, чтобы Хакон приносил жертвы, как и его отец[19].
Отношение язычников к христианству в лице их правителя можно проследить в следующих главах в которых Хакон пирует со всеми[20], не укрываясь как обычно делал до этого в доме.
На очередном праздновании йоля, Хакона все-таки заставили съесть жертвенную конину и выпить несколько кубков, не осеняя их крестом. Именно здесь Сигурд проявляет терпимость к вере своего правителя, тогда как другие люди, придерживающиеся своей народной веры, желали укрепления своих позиций через правителя страны. Ко всему прочему, на этом фоне у исследователей возникает множество вопросов и нестыковок с повествованием Снорри. Так, например, Олаф Ольсен (Olaf Olsen) – датский археолог и историк эпохи викингов, довольно скептически относится к описанию жертвенного пира в этом эпизоде XVII главы, так как, по большей мере, он полагает, что такие застолья проходили в помещениях. Ко всему прочему, исследователь Вальтер Эрнст добавляет, что само слово signa (благословлять, древн. сканд.) имеет христианский смысл и не относится к понятию дохристианскому. Из чего следует вывод, хотя и неоднозначный, что текст не строится на одних дохристианских понятиях[21].
С такими заключениями вполне возможно согласиться и признать определённое наличие влияния христианства на автора, и в следствие - на саму сагу. Если мы не можем использовать сагу, как дохристианский источник - для описания языческих культов, то с уверенностью сможем рассматривать ее, как часть процесса христианизации, при том условии, что сам автор не ставил перед собой цели достоверно описать языческие обряды. Для Снорри обряды выступают общим фоном, на котором показывается отношение к христианству и отношение христианства ко всему прочему.
Если обобщить все вышесказанное, то получится, что первоначальная религия исландцев не соперничала с христианством, оставаясь в нейтралитете, изредка давая о себе знать, чтобы узаконить свои права на своих же землях. Рассмотрев эту сагу оперившись на слова исследователей можно сделать вывод, что автор саги не стремился осквернить или каким-то образом опорочить языческую веру, но скорее всего за не именем источников при их описании ему приходилось опираться на ему доступные. Линия христианства, проведенная через правителя Норвегии, остается лишь как неудачная попытка христианизировать страну, попытка, согласно саге безуспешная, хотя и внесла свои малые результаты еще до первой миссионерской миссии.
[1] Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе (с древнейших времен до 1000 г.). М., Наука, 1993. С. 96.
[2] Хакон Воспитанник Адальстейна был в Англии, когда он услышал о кончине своего отца, Харальда конунга. - Стурлусон С. Сага о Хаконе Добром. I. / Перевод М. И. Стеблина-Каменского.
[3] Стурлусон С. Сага о Харальде Прекрасноволосом. XXXVIII. / Перевод М. И. Стеблина-Каменского.
[4] В саге имя короля Адельстан, поэтому и в работе будет использоваться это имя, сейчас по традиции принято называть его Этельстан.
[5] Sarah Foot. Æthelstan (Athelstan) (893/4—939), king of England. 2004. P. 10.
[6] Стурлусон С. Сага о Харальде Прекрасноволосом. XXXIX. / Перевод М. И. Стеблина-Каменского.
[7] Агишев С.Ю. Теодорик Монах и его «История о древних норвежских королях». М., Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2013. С. 456.
[8] Там же. XL.
[9] Пост в пятницу в христианстве является еженедельной традицией, который по приданию связывается с крестной смертью Иисуса Христа. О подобной практике говорится еще в самом раннем христианском памятнике «Дидахи».
[10] Воскресный день в христианской традиции напрямую связан с воскресением Иисуса Христа «Воскреснув рано в первый день недели» (Мк 16:9), первым днем недели как раз и было ныне наше воскресенье.
[11] Йоль – это праздник середины зимы у древних германцев.
[12] Стурлусон С. Сага о Хаконе Добром. XIII. / Перевод М. И. Стеблина-Каменского.
[13] Хакон Грьотгардссон – близкий человек к Харальду Прекрасноволосому упоминается в «Саге о Харальде Прекрасноволосом».
[14] Там же. XIV.
[15] Стеблин-Каменский М. И. Древнеисландский язык. М., 2002. С. 225.
[16] Duwel K. Das Opferfest von Lade Wien. 1985. P. 76.
[17] Хакон конунг стал держать речь и начал с того, что он обращается с просьбой к бондам и свободным хозяевам, могущественным и немогущественным, и вообще ко всему народу, к молодым и старым, богатым и бедным, женам и мужам, чтобы все они крестились и верили в одного бога, Христа сына Марии, и отступились от всех жертвоприношений и языческих богов, соблюдали святость седьмого дня и в него не совершали никакой работы и каждый седьмой день постились. – Стурлусон С. Сага о Хаконе Добром. XV. / Перевод М. И. Стеблина-Каменского.
[18] Там же. XV.
[19] Там же. XVI.
[20] «И когда первый кубок был налит, Сигурд ярл произнес пожелание и посвятил кубок Одину. Он испил из рога и передал его конунгу. Конунг принял рог и перекрестил его. Тогда Кар из Грютинга сказал:
— Почему конунг поступает так? Или он не хочет участвовать в жертвоприношении?
Сигурд ярл отвечает:
— Конунг поступает так, как все, кто верует в свою мощь и силу и посвящают свой кубок Тору. Он сделал знак молота над рогом, прежде чем испить» - Там же. XVII.
[21] Sundqvist O. Snorri Sturluson - Historiker, Dichter, Politiker. Berlin/Boston. 2013. P. 75.