За свою менее чем вековую историю независимая Финляндия дважды вела войны с внешним противником. И если в зимней войне 1939—1940 годов историческая правота была на стороне финнов, то вопрос о так называемой войне-продолжении 1941—1944-го и сегодня служит предметом дискуссий.
Превращение Финляндии из страны-жертвы в страну-агрессора странным образом отразилось на ходе боевых действий. Если в Зимнюю войну финны успешно отражали превосходящие советские силы, то во время вторжения в Карелию, даже получив помощь немцев, они так и не добились успеха. И это при том, что и с той и с другой стороны действовали одни и те же войска, одни и те же генералы.
Пааво Талвела родился в 1897 году на небольшом хуторе под Гельсингфорсом (Хельсинки) в семье крестьянина. Его юность совпала со временем, когда финны все активнее выступали за отделение от Российской империи. Талвела также мечтал о независимой Суоми и, в отличие от своих более умеренных соотечественников, ради достижения этой цели готов был прибегнуть к оружию.
В 1916 году, бросив коммерческое училище, он пробрался в Германию, где вступил в ряды финского егерского батальона. Вскоре выяснилось, что к таким, как Талвела, вполне приложим афоризм Суворова: «Годящийся на первые роли, не подходит для вторых». Главная проблема для молодого офицера заключалась в том, что он мог подчиняться лишь тем людям, чье интеллектуальное и моральное превосходство казалось ему бесспорным. Однако таких людей вокруг себя он не видел и, как следствие, постоянно конфликтовал с начальством.
В конце концов талантливому, но беспокойному офицеру доверили самостоятельное задание. Пааво послали в Финляндию создавать военизированные отряды для последующего свержения русского владычества. Из-за проблем с пересечением границы дорога затянулась, так что на родину он попал осенью 1917 года, буквально накануне провозглашения независимости.
В январе—мае 1918 года, во время борьбы между красными и белыми финнами, наш герой примкнул к лагерю контрреволюции. Игнорируя приказы начальства, он успешно сражался с большевиками в районе Сатакунта. Многие упрекали его в партизанщине, и лишь главнокомандующий Белой армией барон Маннергейм сумел не только укротить подчиненного, но и превратить его в своего преданного сторонника.
Всю жизнь Маннергейм был для Талвелы абсолютным авторитетом. Однако после разгрома красных президентом страны выбрали умеренного политика Столберга, и тогда Талвела снова вышел из-под контроля.
Вместе с другими «ястребами», наш герой мечтал присоединить к Суоми все территории, населенные финнами и народами-соплеменниками (карелами, ингерманландцами, вепсами). Даже в самом умеренном виде эта идея предполагала завоевание Карелии и значительной части Петроградской губернии. Президент Столберг с осторожностью относился к подобным замыслам, и тогда «ястребы» решили взять инициативу в свои руки. Майор Талвела вышел в отставку и с отрядом добровольцев двинулся на русскую территорию. В 1919 году он сражался в рядах Олонецкой армии и даже был одним из членов Олонецкой директории.
Предприятие закончилось неудачей. Талвела вернулся на Родину и еще год отслужил в финской армии. Но на месте ему явно не сиделось. И когда в 1921 году в Карелии вспыхнуло антибольшевистское восстание, он опять вышел в отставку, собрал добровольцев и вторично отправился освобождать соплеменников.
На сей раз финал был аналогичным. Едва унеся ноги, Талвела вернулся в Финляндию и уже в третий раз подал заявление о зачислении в армию. И вновь его приняли, учитывая «выдающиеся боевые заслуги». К 1930 году он уже был полковником и занимал должность начальника оперативного отдела Генерального штаба. Однако нежелание ходить по струнке, а также стремление участвовать в политической жизни вступали в явное противоречие с армейскими правилами.
Рассорившись со своим непосредственным начальником Валлениусом, Талвела снова вышел в отставку и примкнул к крайне правому движению лапуасцев. В 1936 году он даже попытался попасть в парламент, но проиграл выборы. Своеобразной компенсацией за эту неудачу стали достижения нашего героя в сфере бизнеса.
В 1930—1932 годах он был помощником директора кинокомпании «Суоми-Фильм», затем занимал аналогичные должности в компании по производству спиртного «Алкохолиике», а также в концерне, занимающемся продажей целлюлозы.
Сколотив одно из самых крупных в стране состояний, Талвела вернулся на службу осенью 1939 года. С началом Зимней войны он возглавил отдельную армейскую группу, которая прикрывала фланг действовавшего в Карелии корпуса генерала Хэглунда. Здесь ему удалось одержать поистине выдающуюся победу, с тремя батальонами разбив целых две советских дивизии. Затем Талвела принял 3-й армейский корпус и до конца войны не давал нашим войскам прорваться к Кексгольму (Приозерску). После подписания мира он в качестве доверенного лица Маннергейма, налаживал связи с немецким командованием, сыграв заметную роль в складывании германо-финского альянса.
Филипп Данилович Гореленко родился в 1888 году на Дону в семье крестьян. В Первую мировую войну он был призван в кавалерию и дослужился до звания фельдфебеля. После Октябрьского переворота, когда целые части начали уходить с фронта, Гореленко со своими товарищами также оставил позиции и уехал домой — «бороться за правду».
Созданный им красногвардейский отряд сражался против белых в Ростове-на-Дону, Екатеринодаре, Армавире. Сначала это была обычная партизанская вольница, но весной 1918 года большевики приступили к созданию регулярной армии. Соединение Гореленко получило название 1-го советского полка и приняло участие в боях против казаков под Ростовом-на-Дону и Новочеркасском.
После захвата белыми Дона и Кубани остатки полка вышли к Царицыну и присоединились к защитникам города. Здесь Филипп Данилович впервые увидел Сталина. Здесь же состоялось другое полезное знакомство: в одном из боев, когда Гореленко был ранен, из-под огня его вытащил не кто иной, как будущий нарком обороны Ворошилов.
С тех пор красный маршал смотрел на него как на своего крестника. Однако сказать, что своей карьерой Филипп Данилович обязан покровительству Ворошилова, было бы не совсем правильно. Несмотря на нехватку образования, Гореленко обладал бесспорными способностями и со временем имел все шансы превратиться в крупного военачальника.
Гражданскую войну он закончил в должности командира 1-й Стальной дивизии. Как писал Куприянов, «Гореленко в совершенстве владел искусством чувствовать пульс боя. Он был на редкость выдержанным, тактичным и уравновешенным человеком. Даже в самой трудной обстановке я никогда не видел его растерянным».
В 20-х годах Филипп Данилович учился на Высших военных курсах «Выстрел», а также на особом факультете высшего комсостава при Академии имени Фрунзе. Зимнюю войну Гореленко встретил в должности командующего 50-м стрелковым корпусом. Соединение действовало на Карельском перешейке и понесло значительные потери при попытке штурмовать линию Маннергейма. К концу первого месяца боев противник осмелел настолько, что даже рискнул перейти в контрнаступление.
Филипп Данилович в этот день обходил позиции вместе со своим начальником — командующим 7-й армией Мерецковым. Атака финнов стала для них неприятным сюрпризом, но Гореленко сразу же организовал оборону и отразил неприятеля, нанеся ему значительные потери.
В феврале 1940 года советские части вновь ринулись на линию Маннергейма. 50-й корпус шел в авангарде и, прорвав главную полосу, сумел захватить три укрепленных района противника. Упорные бои продолжались вплоть до 12 марта, причем в день подписания перемирия войска Гореленко овладели еще одним важным пунктом — мызой Анискала.
Хотя Зимняя война вскрыла множество недостатков в подготовке Красной армии, Филипп Данилович оказался на высоте положения и был награжден Звездой Героя Советского Союза. Кроме того, он получил звание генерал-лейтенанта и стал заместителем командующего Ленинградским военным округом.
В январе 1941 года его перебросили в Карелию, доверив командование находившейся здесь 7-й армией. Прибыв в край, Гореленко совершил серию инспекционных поездок, по результатам которых составил план новых укрепленных позиций. На их строительство тут же были мобилизованы тысячи жителей республики. И хотя многие из них поминали командующего не самым добрым словом, его правота стала очевидной уже через полгода, когда именно на этих рубежах были остановлены наступающие финские и немецкие части.
Военные действия против СССР финны начали через три дня после немцев — 26 июня 1941 года. Войскам Гореленко пришлось отражать натиск 6-го и 7-го финских корпусов, а также 163-й немецкой дивизии. Вторжение в Карелию велось под лозунгами возвращения к старой границе и «освобождения соплеменников от большевистского ига».
На самом деле финны, карелы и вепсы составляли едва ли не половину численности 7-й армии и вовсе не просили о каком-либо освобождении. И хотя ни на одном другом участке Восточного фронта численное превосходство противника не было столь подавляющим, именно в Карелии успехи противника оказались самыми скромными.
С самого начала бои приняли затяжной и упорный характер. Так, 29 июня 6-й корпус Талвелы ворвался на территорию крупного целлюлозно-бумажного комбината в городе Энсо. Рабочие, эвакуировавшие оборудование, взялись за оружие и продержались до прибытия подкреплений. Совместными усилиями пограничников и регулярной армии финны были отброшены и на некоторое время отказались от своих замыслов.
Однако генерал Талвела не привык к поражениям и уже 10 июля мощным ударом расчленил фронт 7-й армии. Этот момент был, пожалуй, наиболее опасным для Гореленко. Чтобы заткнуть дыры, Филиппу Даниловичу пришлось прибегать к мерам экстраординарного характера. Появляясь на самых опасных участках, в ряде случаев он пускал в бой свой последний резерв — охранный батальон штаба армии. Из мужчин, не подлежавших призыву в армию, наскоро сколотили 3-ю дивизию народного ополчения, которая, кстати, продемонстрировала на редкость высокие боевые качества.
Самое интересное, что по сравнению с положением на других направлениях ситуация в Карелии выглядела еще неплохо, и Ставка даже забрала у Гореленко две дивизии, которые были переброшены на помощь Ленинграду. В результате финны заняли станцию Лаймола и получили возможность развернуть наступление к Олонцу и Петрозаводску.
Талвела хорошо знал эти места еще по событиям 1919—1922 годов. И теперь он успешно использовал свои знания, нанося сильные удары по войскам Гореленко. В ответ Филипп Данилович весьма удачно использовал специфику местности, выстраивая все новые и новые оборонительные линии. Леса и болота Карелии зачастую оказывались непроходимыми для противника, так что вместо сплошного фронта Гореленко имел возможность держать войска лишь на самых опасных участках. Правда, еще в Зимнюю войну финны продемонстрировали, что они сражаются в подобных условиях лучше, чем бойцы Красной армии. Но теперь все было по-другому, ведь в Карелии они находились на чужой земле, а их противниками были местные уроженцы — охотники, рыбаки, лесорубы.
Что касается немцев, то они и вовсе оказались не на высоте положения. 30 июля один из полков 163-й германской дивизии попал в окружение и практически полностью был уничтожен под Толваярви — примерно в тех самых местах, где полтора года назад Талвела одержал свою самую знаменитую победу. Это был один из первых за всю войну случаев, когда советским войскам удалось захватить около сотни пленных. Красные комиссары тут же взялись за их обработку, и через несколько дней над позициями врага начали раскидываться листовки с написанным пленниками обращением: «Нас бросили из Норвегии в бессмысленную и гибельную войну против Советской России в северные леса и болота. Мы не хотим умирать ради того, чтобы Маннергейм и его приспешники приобрели карельские колонии. Финский народ нас ненавидит, русский народ встречает губительным огнем. Гитлер погибнет, незачем вам связывать свои судьбы с судьбой этого обреченного авантюриста».
В сущности, успехи Талвелы оказались настолько скромными, что правительству Финляндии пришлось сделать хорошую мину при плохой игре и заявить, что войска уже выполнили свою задачу, выйдя к линии старой границы. Однако на сей раз возмутились немцы. Гитлер настоял на продолжении наступления и выдвинул новый стратегический замысел. Теперь финнам следовало повернуть на юг и, форсировав Свирь, соединиться с наступавшими на Тихвин частями вермахта. В случае реализации этого плана вокруг Ленинграда замкнулось бы еще одно — внешнее — кольцо блокады.
Сталин вовремя осознал эту опасность и, подчинив 7-ю армию непосредственно Ставке, назначил ее командующим Мерецкова. Впрочем, для Гореленко это не было понижением, так как ему пришлось решать самую важную на тот момент задачу — любой ценой задержать противника у Петрозаводска.
Пока Мерецков выстраивал оборону по Свири, Филипп Данилович оборонял столицу Карелии. По самым оптимистичным советским прогнозам Петрозаводск должен был пасть 1 октября 1941 года. На самом деле он продержался до 3-го.
Чтобы корпус Хэглунда смог взять город, Талвеле пришлось двинуть на помощь две своих дивизии. Форсировать Свирь с оставшимися частями ему оказалось не под силу. Вероятно, чтобы утешиться, он развернулся на восток и продвинулся до Масельской. Однако при попытке форсировать Беломорско-Балтийский канал наши саперы взорвали шлюзы, и вода буквально смыла авангард финнов вместе со всеми их танками и артиллерией.
А уже в декабре 1941 года советские войска выбили немцев из Тихвина, после чего идея второго кольца стала нереальной. Линия советско-финского фронта замерла по Свири и в таком виде почти без изменений просуществовала вплоть до лета 1944 года.
В 1942 году Талвела принял командование армейской группой «Карелия», но поскольку военные действия здесь фактически прекратились, вскоре его отправили в Германию — крепить дружбу с нацистами. В 1944 году, когда Маннергейм стал все чаще заговаривать о мире, в Берлине подумывали о смещении маршала и замене его кем-нибудь из пронемецки настроенных генералов. Талвела считался наиболее подходящей кандидатурой, но никто и ничто не могло заставить его выступить против своего идола.
На Родину Талвела вернулся в июне 1944 года — перед самым советским наступлением. Возглавив Олонецкую группу войск, он вновь столкнулся с Гореленко, который командовал в это время 32-й армией.
На сей раз их поединок был менее упорным и завершился гораздо быстрее. Войска Гореленко форсировали Беломорско-Балтийский канал и, овладев первой линией обороны, устремились на запад. При отступлении финны минировали лесные тропы, взрывали мосты, устраивали завалы на дорогах. В тылу русских неприятель оставлял снайперов, которые отстреливали офицеров и по радиосвязи информировали свое командование о складывающемся положении.
Но все эти булавочные уколы не спасали положения. Главные силы финны сосредоточили на Карельском перешейке, а на Карелию смотрели как на потерянную территорию. 29 июня советские части овладели Петрозаводском, а еще через неделю вышли к новой границе и даже вклинились на территорию Финляндии. Расстояние, которое в 1941 году Талвела прошел за пять месяцев, войска Гореленко одолели за втрое меньшее время.
Сам Талвела делал все, чтобы выправить положение, однако судьба Финляндии решалась не на фронте, а на дипломатической сцене. Рассорившись очередной раз с начальством, он был отослан в Германию — видимо, для того, чтобы усыпить Гитлера, который все больше подозревал финнов в стремлении к сепаратному миру.
Судя по всему, с этой задачей Талвела справился. Во всяком случае, выход Финляндии из войны стал для Гитлера хотя и ожидаемым, но все же неприятным сюрпризом. Не исключено, что под горячую руку немцы могли бы расправиться с соратником Маннергейма. И все же до этого не дошло. Талвела благополучно вернулся на Родину, где ему пришлось наблюдать за тем, как финская армия силой выставляет части вермахта со своей территории. Это зрелище наполнило его такой скорбью, что он в четвертый и уже в последний раз подал в отставку.
Окончательно сняв форму, Талвела с успехом занялся коммерцией. Но когда по настоянию Кремля в Финляндии начались процессы над так называемыми поджигателями войны, он на всякий случай решил переехать в Латинскую Америку. Теперь бывший генерал торговал целлюлозой в Бразилии и Аргентине. В 1949 году Талвела вернулся в Суоми и через десять лет вышел на пенсию. Скончался он в Хельсинки 30 сентября 1973 года.
Его старый противник Гореленко после войны был произведен в генерал-полковники и назначен заместителем командующего Беломорским военным округом. Он по-прежнему был заметной фигурой в Карелии, однако его известность, в общем-то, не выходила за пределы республики. В 1951 году, когда Сталин предпринял очередную кадровую перетасовку, Гореленко с почетом выпроводили на пенсию.
Вплоть до своей смерти Филипп Данилович регулярно избирался депутатом Верховного Совета Карело-Финской ССР, а также выполнял различные общественные обязанности. Скончался он в 1956 году. Его именем была названа маленькая школа в Суоярви, в которой в самые трагические дни 1941 года располагался штаб 7-й армии.
Хотя Талвела и Гореленко так и не достигли высших ступеней в армейской иерархии, это обстоятельство вряд ли ставит под сомнение их полководческие способности. Парадоксально выглядит другое. Сегодня генерал Талвела считается едва ли не национальным героем Финляндии. И это при том, что практически всем известны и его пронемецкие настроения, и его дружеские отношения с Кейтелем, Герингом, Гитлером. А вот в России имя генерала Гореленко практически неизвестно, хотя именно он в 1941 году вынес на себе всю тяжесть противостояния на Карельском участке Восточного фронта.
Дмитрий Митюрин, историк, журналист
Санкт-Петербург
«Секретные материалы 20 века» №12(139). 2004