— Бр-р-р, дубак! — Оула поежилась, шмыгнула носом и поплотнее запахнула плащ. — Весна... В каком месте эта весна заблудилась?!
На языке молодой женщины вертелось еще много всяких слов про коварное время года, но кошачий вопль, раздавшийся с крыши сарая, вышиб их все из головы, начисто.
На невысоком — в человеческий рост — курятнике сидели два толстых драных кота: бурый и черный. Неподалеку сверкала глазами бело-рыжая кошка, в чью честь хвостатые «ярлы» и завыва... э-э, то есть распевали висы.
— Бьёрн! — позвала Оула бурого, подходя вплотную и протягивая ладонь для приветственного обнюхивания.
Кот выказал благосклонность, позволив еще и почесать себе шею. И между ушами — да-да, вот здесь, где старая царапина была!..
— Свартюр... — ладонь медленно переместилась в сторону второго кота.
Если голубоглазый Бьёрн человека воспринимал спокойно-снисходительно (и погладить, и на руки взять — запросто), то желтоглазый «чистокровный помоечный» такого панибратства по отношению к себе допускать не собирался. Сердито зашипев, он махнул когтистой лапой в сторону протянутой ладони — нефиг, мол, тут свои конечности...
Воительница обиделась. Она, значит, со всей душой, а на нее — лапой!! Недолго думая, Оула зашипела в ответ. Дескать, свои конечности от меня подальше держи, а то...
Черный кот прифигел, оскорбился и заворчал. В переводе на человеческий это могло бы означать что-то вроде: «Ходят тут всякие, незваные-непрошенные, от важных дел отвлекают!..»
Воительница, принципиально не собираясь уступать наглому котяре, не оценившему ее возвышенного желания подружиться (а там, глядишь, и потискать...) тоже заворчала.
Кошачьим языком она владела в совершенстве — мало того, что с детства кошки в доме не переводились, так еще и в последние несколько лет этих самых кошек в упомянутом доме от шести до девяти штук проживало. В общем, Свартюру было сказано, что сам он — всякий! И если он срочно не изменит свою линию поведения, то Оула с Бьёрном будут «дружить» против него!!
Бьёрн не имел ничего против такого расклада.
«Ах так?! — разозлился чёрный. Его ворчание стало громче и на полтона ниже. — А я тебе весь двор перемечу! В три слоя! А Бьёрну твоему второе ухо порву!!»
Официально бурый кот считался ничейным. С Оулой его связывали «гостевые отношения»: котяра свободно заходил на участок, позволял себя гладить и тискать, благосклонно принимал угощение — и уходил обратно по своим делам.
Однако кому бы ни принадлежал голубоглазый — спускать наглость черного кота молодая женщина не собиралась.
«Хвост выдеру!! Вместе с лапами!!!» — пообещала она Свартюру на тон ниже.
Грудная клетка человека размерами сильно отличается от кошачьей. Рык получился грозным, почти львиным. И настолько впечатляющим, что перепугались оба кота. И кошка — на всякий случай. А с ними за компанию — и мелкая дворовая собачонка, прибежавшая на шум. Даже пролетавшая мимо ворона резко шарахнулась в сторону, едва не врезавшись в крону яблони.
Почти неслышно прошипев что-то вроде «Да ну тя нафиг...», Свартюр на полусогнутых лапах убрался подальше от Оулы — поближе к забору, по которому, если что, можно было утечь к соседям. Бьёрн с кошкой переглянулись — и тоже отодвинулись еще на несколько ладоней. Собачонка от греха подальше удрала обратно ещё быстрее, чем бежала сюда.
— Вот так-то!! — воительница подбоченилась и твердым шагом победительницы направилась обратно в дом.
Примечание:
Виса — стих, относительно короткий, на любую тему, по принципу «что вижу, то пою». В данном контексте — аналог серенады.
Внимание! Все текстовые материалы канала «Helgi Skjöld и его истории» являются объектом авторского права. Копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем ЗАПРЕЩЕНО. Коммерческое использование запрещено.
Не забывайте поставить лайк! Ну, и подписаться неплохо бы.
Желающие поддержать вдохновение автора могут закинуть, сколько не жалко, вот сюда:
2202 2009 9214 6116 (Сбер).