За эти несколько дней внешний облик Консуэло изменился и теперь ещё явственнее выражал нравственное достоинство, к которому присоединялось благородное мученичество: черты её заострились, бледность кожи почти сливалась с цветом белой рубашки, длинные чёрные волосы, доходившие до плеч, ещё более подчёркивали лицо, с которого совершенно исчез былой всегдашний лёгкий румянец и овал которого, казалось, стал ещё у́же, некогда имевшие сдержанный бордовый цвет губы приобрели едва заметный розоватый оттенок и небывалую доселе тонкость, а и без того всегда стройная фигурка похудела ещё сильнее, изящные формы сделались хрупче и меньше, отчего Консуэло стала походить на фарфоровую статуэтку балерины, и весь этот вид делал внутренние страдания нашей героини ещё заметнее — хотя слёзы её успели высохнуть по дороге в каземат, а те, что нечаянно выступили на её глазах, когда она была схвачена за запястье начальником тюрьмы, иссякли почти тотчас же, как отступила первая, самая сильная боль. Так изображались святые в своих жизнеописаниях на средневековых иллюстрациях к ним и миниатюрах, украшавших стены церквей — с тем лишь отличием, что Консуэло не была блаженной или юродивой — как Ксения Петербургская или Евфросиния Московская. Но более всего своим внешним видом она была подобна Марии-Магдалине — ученице Иисуса Христа, следовавшей за ним на протяжении всех его дорог из города в город и присутствовавшей при Его распятии, и горше её оплакивала смерть Спасителя мира только Его Святая Мать.