6 октября 1553-го года около полудня шехзаде Мустафа приехал в лагерь султанской армии, после чего сразу же отправился в шатер своего отца. Согласно установленным правилам, он снял с себя все оружие и оставил своих людей. После того, как царевич вошел внутрь, на него тут же набросились семеро палачей.
Мустафа был крепок телом и сумел освободиться от их объятий. Но тогда его повалил и лишил жизни Зал Махмуд-ага – старший палач, славившийся как один из самых сильных людей своего времени. Как потом сказывали, султан Сулейман лично присутствовал при этом действе и даже просил своих слуг поторапливаться.
Мы до сих пор достоверно не знаем, действительно ли шехзаде готовил предательство или же был ложно обвинен в этом в результате политических интриг. Но имена его врагов не представляют из себя тайны – это была жена султана Хюррем, ее сыновья и великий визирь Рустем-паша, их главный союзник.
Традиционно считается, что поддельные письма, дискредитирующие самого популярного из наследников, были изготовлены именно этим царедворцем. Там было сказано, что Мустафа жаждал отцовского трона, для чего завел отношения с Сефевидами и тайно поддерживал повстанцев.
Тем не менее, Сулейман был опытный политик и неглупый человек, умевший отличать ложь от правды. Он не поверил таким словам и приказал больше с этим ему не подходить. Но когда ошибку допустили собственные приближенные царевича, и об этом стало известно, то султану все же пришлось внять советам и начать действовать.
Дело было вот в чем. Свита Мустафы дала ему ценный, как тогда казалось, совет: отрастить бороду и надеть специальные одежды, что считалось привилегией одного султана. Этим они думали показать и народу, и войску, и чиновникам из Стамбула, что именно этот из шехзаде является главным претендентом на власть.
Но эффект оказался ровно противоположным. Сулейман наконец-то поверил наушникам и решил показать, кто тут султан. Его собственный отец сверг, а возможно, и отправил на небо своего отца, его деда. И Великолепному было, насчет чего беспокоиться – тем более, что к старости он несколько отошел от дел и начал постепенно утрачивать популярность.
Пошли слухи, что Мустафа желает отстранить своего родителя от власти и избавиться от своих братьев. И тогда правитель, прозванный своими подданными Законодателем, лишил жизни собственного старшего сына без какого-либо суда. Его тело после этого было выставлено на всеобщее обозрение, чтобы показать каждому, что ожидает непокорных.
Сожалел ли султан впоследствии о своем поступке?
Ну, если говорить о чистой политике, то казнь самого перспективного наследника, любимого как народом, так и янычарами, не осталась без неблагоприятных последствий. Вскоре после этого в разных частях империи вспыхнуло несколько восстаний, которые были подавлены с большим трудом. Поэтому в этом смысле случай с Мустафой был поступком, достойным жалости.
А если говорить о чисто человеческих чувствах, то тут все будет гораздо сложнее. Слух о том, что Сулейман несколько дней и ночей провел над телом сына, является ложным. Ведь покойника сразу же отправили на захоронение в Бурсу. Просто людям нравятся подобные сплетни, им приятно, что султан раскаялся в смерти наследника.
По факту, Сулейман был сильным и решительным человеком – не зря же он приговорил к высшей мере своего лучшего друга Ибрагима-пашу, несмотря на то, что тот был женат на его любимой сестре. Кроме этого, сам факт, что он отправил к Аллаху двух своих сыновей (Мустафу – лично, Баязида – косвенно) подтверждает, что это был человек достаточно жесткий.
Нам неизвестно, проливал ли он слезы о содеянном. Но султан предпринял все необходимые для сохранения государства меры. Рустем-паша был отправлен в Стамбул дабы защитить Хюррем и их дочь Михримах. Были проведены репрессии против сторонников шехзаде, а все восстания подавлены тяжелой рукой.
Косвенно о его отношении к сыну можно судить по тому, что Мустафу похоронили в Бурсе. Это было худшее оскорбление для представителей османской династии, ведь с момента завоевания Константинополя вечный покой они обретали именно там. Этим было ясно показано, что к нему относятся, как к мятежнику, а не к любимому сыну.
Тем не менее, европейские послы говорили, что после этого Сулейман постоянно выглядел подавленным и в плане здоровья сильно сдал. Но мы не можем утверждать, было ли это от печали по сыну или просто стало следствием преклонного возраста.