- Надь, слыхала, на Чернышихином участке то - опять мертвяка нашли.
- Не... Не слыхала. Господи, там прямо заколдованное место какое-то. Надо же... Ведь не в первый раз.
- Во, и я о чем. По всему видать, права баб Маня. Точно, Чернышиха колдовка была.
- А ты ещё сомневаешься. Забыла, как её люди боялись. И двор её стороной обходили. Дочка то, домишко продать сколько лет не могла. А как продала, так и началися приключения...
Обе уставились на заросший бурьяном участок за заваливающимся, ветхим забором из посеревшего от времени штакетника. В глубине двора, среди бурьяна, кустарников, старых яблонь, увядающих вишен и абрикосин, покрытых плотными, засохшими кусками янтарной смолы, спряталась вросшая почти по самые окна в землю мазанка, покрытая потрескавшимся от времени, заросшим зеленоватым мхом, шифером. Там-то и жила лет двадцать назад старая Чернышиха...
Беседу старушек прервал визг тормозов подъехавшей белой иномарки, из которой вышел светловолосый, крепкий, примерно лет тридцати, парень.
- Здравствуйте!
- И тебе не хворать, сынок.
- Я тут заплутал маленько. Не подскажете, улица Школьная где тут у вас?
- Дык вот, – старушка указала на покосившийся забор, - она и есть. А ты к кому приехал то?
- Так, ни к кому, получается... Брат у меня участок тут приобрёл в прошлом году. Школьная, дом 66. Жить хотел, строиться. Мамка давно о даче мечтала. Сюрприз ей хотел... А получилось, – он глубоко вздохнул, – нашли его м.е.р.т.в.ым, тут, на участке, через пару дней после покупки... Сказали сердце... Какое сердце в таком возрасте...
Бабки многозначительно переглянулись.
- Вот, шестьдесят шестой дом и есть. Тута...
- Ааа, ну спасибо.
- А ты чё жа, тут жить хочешь или как?
- Не знаю пока... Посмотрим... Я сам то в Москве работаю. В отпуск приехал. Решил вот глянуть на наследство Мишкино... Природа здесь у вас, закачаешься! Красота... Воздух какой! Речка... Рыбка то ловится?
- А как же, есть и рыбка. Ты только это... Гляди... Поосторожней тута...
- В смысле?, – нахмурился парень, – почему?
- Да хорош, Надя... Не слухай её, сынок. Дом как дом. Бабушка здеся жила. А после неё лет двадцать пустовала изба то...
- Меня баба Надя звать, – улыбнулась вторая старушка, - а тебя как величать?
- Николай я.
- Ты вот чего, Коля, если что, мой двор вон, видишь, на пригорочке. Твоя то усадьба как маленько на отшибе, крайняя. А сосед твой тоже... Помер в прошлом годе. Мы с Петровной почитай тут всю жизню живем. И родилися, и помрём уж теперя... Остальные, по большей части, дачники. Старики то помирают потихоньку, а молодёжь поразьехались кто куда, за лучшай жизняй, – старушка горестно склонила голову набок, – так то, – после, будто очнувшись от своих тяжелых мыслей, продолжила, - так что, если нужно чего, заходи, не стесняйся. И молочко у меня, козье. Продам, если захочешь...
- Спасибо.
Пошли мы. А то стемнеет скоро. Дед мой хлебушек к ужину дожидается...
- Пошли, пошли, – повторила её товарка, – до свидания.
- До свидания.
Николай двинулся к покосившейся калитке. Во дворе огляделся. Картина пред ним предстала довольно неприглядная. Тропинка из выложенного кем-то красного кирпича еле просматривается среди зарослей чертополоха, полыни и высоких былин тысячелистника, переплетённых между собой длинными нитями цветущего вьюнка. Чуть поодаль, у забора, притулились заросшие кусты малины. Кое-где проглядывают листья щавеля и одичавшего укропа, взятого в плен коварной повиликой. Ближе к избушке когда-то была разбита грядка с ароматными флоксами. Они и теперь цветут, хотя смотрятся как инопланетные создания среди этого дикого разнотравья и запустения...
Парень прошелся по участку. Остановился у колодца. Потянул за кольцо старой деревянной крышки. Запахло тиной и сыростью. Он наклонился, заглянул внутрь - вода есть, но глубоко. Есть скобы, вмонтированные в старинную кирпичную кладку. Надо бы почистить... Резко закружилась голова. Мужчина еле удержался на ногах, ухватившись за край.
На улице незаметно сгустились сумерки. Коля забрал из машины сумку с вещами и продуктами и направился к дому, осмотреться там. Сунул допотопный латунный ключ в навесной замок. Тот заскрипел и не подался. С силой покрутил еще. Что-то щёлкнуло внутри замка и половина ключа осталась в руке парня. А вторая его половина осталась в старом замке лишь торчащим из него обломком.
- Ну вот вам, здрассти, – прошипел Николай, – не было печали...
- Вали отсюда, Колян!
Николай тряхнул головой. Ему показалось, что кто-то гонит его. Голос был настолько знакомый... Родной... Мишкин... Он стоял на разваливающемся крыльце, озираясь. Никого не видно...
- Кто тут?
Ответом ему было лишь громкое стрекотание расшалившихся в сумерках сверчков, да дружное кваканье лягушачьего хора, раздающееся с речки.
Парень задумался: «Что делать? Спать в машине? Или может дверь сломать? Окно выставить?»
Снова шепот: «Братан, уезжай, говорю!»
- Да кто здесь?
- Ты чё, Колян, не признал. Совсем, что ли рамсы попутал! Не могу долго, сбежал предупредить тебя... Беги!
- Мммиха?,- у Кольки забухало сердце, - ты где?
Опять тишина. Он не верил своим ушам. Брат его, Мишка, давно в могиле. Кто же тогда говорит? Он испуганно озирался, силясь разглядеть своего собеседника. Но никого рядом не было. Ни единой живой души... Он долго простоял в оцепенении, боясь пошевелиться и прислушиваясь к окружающим его звукам.
Вдруг, тишину разорвал неожиданный звук падающего замка, дужка которого, отлетев, больно ударила Кольке по пальцу ноги. Раздался скрип. Тот ойкнул по-детски и обернулся.
Дверь оказалась открытой нараспашку и парень шагнул в зияющий темнотой проём. Подсветил себе фонариком смартфона. Обнаружил выключатель. Пощёлкал. Тусклая лампочка на мгновение загорелась и тут же погасла, осветив лишь на мгновение убогую обстановку старых, забитых хламом сенцев. Толкнул массивную деревянную дверь и вошел в комнату. Выключатель нашелся быстро. Но света и здесь не было. На круглом столе, стоящем у окна, парень заметил массивный трёхрожковый подсвечник, с воткнутыми в него черными свечами. Щёлкнул зажигалкой. В тусклом свете показалась небогатая обстановка – несколько стульев за покрытым пылью столом, деревянный комод, голый остов железной кровати в углу. А у стены - высокое, упирающееся в белёный потолок зеркало, в деревянной резной раме, громоздящейся на небольшом столике с изящно закруглёнными ножками.
С подсвечником парень прошел в другую комнату. Она оказалась почти пустой. В ней, посередине возвышалась наполовину осыпавшаяся печка, напротив которой стоял лишь старый, покрытый современным синтетическим пледом, видавший виды диван. «Наверное Мишка застелил», – подумал Николай. Сквозь забитые досками окна в комнату просачивались слабые, желтоватые лучи взошедшей недавно луны. Коля поёжился. Ему было не по себе в этом неуютном, чужом, заброшенном доме.
Хотелось назад, домой. Его размышления прервала раздавшаяся весёлая мелодия телефонного звонка.
- Алло...
- Сыночек, ну как ты, доехал?
- Да, ма, я на месте.
- Знаешь, мне как-то неспокойно. Мог бы меня подождать, у меня завтра выходной, вместе бы и съездили. Как там?
- Да, так себе. Участок заросший. Дом на ладан дышит. Тут только сносить все и строиться заново.
- Продать его, сынок. Не хочу я... Каждую минуту об Мишутке вспоминаю... А там... Только и думаю, как это могло случиться...
- Мишка же мечтал для тебя, мам, дачку отстроить. Может... В память о нём...
- Не, сына... Не хочу я...
- Ладно. Переночую как-нибудь и домой. Утром наберу.
- Ну ладно. Спокойной тебе ночи, Коленька.
- Пока, мам.
Он выключил телефон. Достал из сумки бутерброды, термос. Наскоро перекусил и улёгся на диване. Заснул на удивление быстро.
А потом началось то, чего Колька не сможет забыть никогда...
Парень проснулся от каких-то голосов. Взглянул на часы. На светящемся циферблате показывало одиннадцать пятьдесят восемь. Прислушался. В соседней комнате тихонько разговаривали двое.
- Ну? И что это тут у нас?!
- А я знаю?! Припёрся вечером. Ходит тут, везде нос свой засунул.
- Вдруг хозяйке не понравится?
- Понравится свежачок, как не понравится.
Колька напрягся, весь превратившись в слух. В голове замелькали мысли: «Наверное залез кто-то, дверь забыл закрыть. Как выбираться, окна заколочены. Надо было монтировку из машины взять». Потихоньку встал. Подкрался к проёму, отделявшему зал от спаленки лишь старыми, выцветшими занавесками и заглянул сквозь небольшую щель между ними.
На столе горели свечи, в свете которых парень рассмотрел двух мужчин. Один – небольшого роста, худой с неестественно бледной кожей и алым, будто накрашенным, ртом. Второй – чуть выше и плотнее первого, с копной вьющихся рыжеватых волос, чем-то смахивающий на престарелого купидона. Тот стоял лицом к Николаю, и он смог рассмотреть его лучше. Чёрные раскосые глаза на оплывшем лице смотрели на собеседника странным немигающим взглядом. Колька мог поклясться, что тот, за все время разговора ни разу не моргнул... А те, тем временем, продолжали...
А бабка придёт сегодня?
Конечно. Обещала быть... Сегодня ночь Ивана Купалы. Порезвимся...
Давай, открывай.
Бледный кивнул, подошел к огромному зеркалу и начал что-то шептать на каком-то тарабарском языке. Оно осветилось, будто в него были встроены тысячи лампочек. В комнате стало светло, как днём. Но мужик в нём почему-то не отражался... А потом, началось такое, от чего волосы на голове парня зашевелились... Зеркальная гладь пошла волнами, будто она состояла из воды, и из зеркала начали вылезать самые настоящие люди. Первой появилась стройная блондинка, одетая по последней моде – в широченных джинсах и черной футболке. После неё – мужик - в фуфайке и стоптанных кирзовых сапогах. За ними вышел пожилой франт во фраке, белой рубашке с алой бабочкой, который подал руку даме в длинном, до пола бальном платье такого же, алого цвета и черной шляпке с вуалью, закрывающей половину лица. Последней из зеркала вылезла сгорбленная бабка с огромной бородавкой на крупном, будто картофелина, носу и тонкими, трясущимися губами на сморщенном старушечьем лице.
По комнате разнёсся невыносимый запах тлена, гнилых яблок и сероводорода одновременно. Коля зажал нос рукой.
Бабка оглядела прибывших.
- Все?
- Все, матушка, – поклонился ей Бледный, – ты последняя.
- А ты чего не при параде. Не обратилась?
- Я и так красивая, – ощерилась бабка беззубым ртом, – иль не нравлюсь?
- Нравишься.
- Ну чего стоите? Рассаживайтесь. Сыграем в картишки. А там уж и погуляем...
Прибывшие начали рассаживаться вокруг стола, переговариваясь друг с другом.
Вдруг, бабка резко развернулась, повела носом, будто что-то учуяла и проговорила скрипящим голосом, обращаясь прямо к Николаю: «А ты, гость незваный, проходи, не ховайся. Вижу, не спишь. Ишь какой... Выходи, не прячься!»
Вся компания воззрилась в сторону зашторенных занавесок. Парень вздохнул и медленно вышел. Коля поёжился. В комнате стоял невыносимый смрад и леденящий душу холод.
Бабка ощерилась в приветливой улыбке: « Тебя как звать то, сынок?»
- Николай я.
- А меня баба Дуся. Я тутошняя хозяйка, значится.
- Какая ещё хозяйка? Мой брат этот дом купил...
Компания зашевелилась. Кто-то ехидно рассмеялся.
- Как же, помню, помню, братца твоего. Жалко, хороший был парень. Проиграл вот только.
- Коля насторожился.
- Кому проиграл, что?
- Да так... В картишки мы тут иногда перекидываемся. Вот и сёдня. Сыграешь может с нами?
Старуха кивнула «Бледному» : « Вадюша, пригласишь нашего гостюшку?»
Тот широко улыбнулся. Во рту блеснули острые клыки.
Он подошел к Николаю и встал прямо напротив него. Николай на секунду заглянул в мутный омут сливовых глаз вампира. Этого хватило, чтобы потерять контроль над собой. А тот прошелестел: « Николаша, присаживайся, скоро начнётся игра»...
Мужчина, будто завороженный, плюхнулся на выдвинутый для него «Купидоном» стул. Странные участники действа начали рассаживаться вокруг стола вслед за ним. Мужик в фуфайке начал тасовать колоду карт.
- На что играем, господа?,– пробасил джентельмен в бабочке, – или как обычно?
- Как обычно.
Присутствующие захихикали.
А если он выиграет?,– указала пальцем на Николая девица,- тогда?
- А тогда чего... Поглядим ещё...
Каждый из участников положил на середину стола по золотой монетке.
- А у меня нет ничего, – проговорил Колька.
- Как же. А душа?,– прошелестела бабка, - душеньку ставь, милок...
Все присутствующие закивали головами.
- Нннеее... Вы чего...
- Ставь, не бойся. Это так... Шутка такая...
- Не хочу...
- А зато гляди, – указал на старинные монеты «Купидон», - во, выиграешь – всё твоё.
Монеты маняще посверкивали.
- Машину купишь новую. Вон у тебя какая, развалюха...
- И останется ешё...
На мгновение возникла мысль сбежать. Он попытался подняться. Однако, ноги, будто бы приросли к полу. Все тело, казалось, было приковано к тяжёлому стулу. Колька обречённо вздохнул и кивнул головой. Началась игра.
Парень сосредоточенно следил за игроками. Наконец, пришла пора открыть карты. Колька не поверил своей удаче. Он выиграл!
Бабка зло сверкнула глазами, но губы ее растянула фальшивая улыбка.
- Ещё партейку?
Необьяснимый азарт захватил парня. Он выграл ещё раз, потом ещё и ещё...
Старуха незаметно подмигнула модной девице. Та ненадолго исчезла в соседней комнате и вскоре появилась со старинным свитком в руках.
- Ты, сынок, распишись, покудова снова не начали играть. И продолжим... Везучий ты. Глянь-ка, – она указала на выросшую кучку золотых монет, – тут уж и на домок хороший хватит тебе...
Вдруг, дама в чёрной вуали, неожиданно приятным голосом громко произнесла: «Хочу танцевать!»
Все радостно закивали. Мужик в фуфайке скривил губы, но ничего не сказав, двинулся в угол комнаты к старому патефону. Заиграла весёлая мелодия. Бабкины гости завизжали, задёргались в такт звучащей музыке.
Бабка прошипела, скривив губы: « Галька, ну ты у меня допляшешься!»
- А ты, сынок, не обращай внимания. Подписывай.
Колька попытался прочитать текст, написанный на свитке, но буквы плясали в глазах. Он никак не мог сосредоточиться.
- Во... Тута... Распишися, сынок...
Николай взял в руку, угодливо подсунутую старухой, вполне современную ручку, на наконечнике которой, поблёскивало металлическое перо. Что то больно укололо его палец, на котором тут же заалела капля крови, готовая стечь по удобной ложбинке прямиком на кончик ручки.
Николай, от неожиданного укола начал приходить в себя. Опустил руку и бросил ручку на стол. Начал лихорадочно размышлять, как бы ему тихонько проскользнуть к выходу. Однако, рядом маячила бабка. А со спины, насупившись буравил его затылок злым взглядом мужик в фуфайке. Остальные члены странной компании вовсю веселились, не замечая ничего вокруг. Он начал медленно подниматься со стула.
- А ну, сядь...
- Да я...
Не успел Колька договорить, как вдруг, со стороны усадьбы бабки Нади, неожиданно громко прокукарекал петух, бодро оглашая окружающий мир о наступлении нового дня.
Раздались вопли, визг, крики. Бабка переменилась в лице завыла, будто дикая волчица и, бросив полный ненависти взгляд на неудавшуюся жертву, кинулась к зеркалу. Николая прошиб холодный пот. Каждый их компании вдруг начал принимать свой истинный вид. Перед взором парня предстали мерзкие твари, спешащие убраться восвояси. После ведьмы в зеркале исчез полуразложившийся т.р.у.п. джентльмена. Загадочную даму, превратившуюся в копию её спутника отпихивал от портала толстый, заросший чуть вьющейся на спине рыжей шерстью, старый бес. А плешивый, сверкающий непотребством чертеняка в старой, заношенной фуфайке, шаркая потрескавшимися от времени копытами, тащил за собой громко визжащую грудастую чертиху, с ярко накрашенными губами на искаженной ненавистью морде. Шествие заключал сверкающий красными глазницами вампир...
Сквозь щели в окна начали пробираться первые рассветные лучи восходящего солнца, которые на мгновение осветили кучку золотых монет, через секунду превратившихся в круглые, зловонные катышки козьих экскрементов...
Колька со страхом взглянул на зеркало и, набравшись духу, опрокинул адский портал на пол. Оно громко звякнуло и разлетелось на тысячи мелких осколков. Потом перевел взгляд на бумагу, которая так осталась лежать неподписанной на столе. Спички нашлись быстро. А вот свиток загорелся лишь с третьей попытки. После, парень метнулся в комнату, схватил свою сумку и опрометью бросился прочь из этого проклятого места...