Я трижды была новенькой в классе, да еще и в самом непростом возрасте -подростковом. Та еще "школа жизни", скажу я вам. Мне теперь не страшно даже если меня скинут в яму со змеями. Точно знаю, что даже в такой ситуации есть несколько вариантов поведения: опустить руки, быть ужаленной и ждать смерти, скрутиться в клубок с остальными и разбрызгивать яд направо и налево, а можно, не смотря на безвыходность, сохранить человеческое достоинство и не потерять уважение к самому себе.
Первый бесценный опыт адаптации в новом коллективе я получила в восьмом классе, в самой середине учебного года. Городская школа. В классе больше тридцати человек. Уже сложившийся коллектив, который совсем не собирался принимать меня с распростертыми объятиями. Мои розовые очки деревенской девчонки с наивными ожиданиями о том, что со мной сейчас все захотят познакомиться, разбились вдребезги уже в первый день. Ко мне никто не подошел даже из любопытства. Всем было откровенно наплевать кто пришел, зачем, надолго ли. Видали они таких новеньких уже немало. Учителя тоже мое появление восприняли без особой радости. Класс и так переполнен, а тут еще одна.
Попыталась что-то предпринять, чтобы влиться в коллектив, но все мои попытки оказались тщетны. Меня как будто нет. Я пустое место.
В классе есть явный лидер. Всё и вся подчиняется его настроению. Вокруг него целая группировка, готовых по первому его указанию на всё. Учителя стараются с ним не связываться, потому-что на их замечания он реагирует не банально-туповатым "А че я сделал?", а может вывернуть так, что сам педагог еще останется виноватым в том, что не может организовать урок, чтобы Его Сиятельству было интересно и захотелось заниматься. Самый страшный тип личности, когда наличие незаурядного мышления и интеллекта не обременено нормами морали и совести. Думаю, что именно из таких умных, но беспринципных и получаются главари ОПГ.
Кажется, начинаю понимать почему ко мне такое безразличное отношение. Потому-что Дон Карлеоне считает меня серой молью, недостойной малой толики его внимания. Я даже не могу рассчитывать на то, чтобы меня побили за школьными гаражами, а потом приняли, как случилось с новеньким мальчишкой, который пришел немного раньше меня. Пытка игнорированием и равнодушием продолжалась пару месяцев. Имея врожденную общительность и эмоциональную открытость, привыкнуть к такому было невозможно.
Тот день ничем особым не отличался от всех предыдущих. Перед уроком математики в классе царила обычная суета. Кто-то успевал в последние минуты перед началом списывать домашнее задание, кто-то играл в карты. Все болтали, смеялись и только я безучастно сидела за предпоследней партой. Начали играть в детскую игру "Молчанку". Главарь местного пошиба крикнул: "Кошка сдохла, хвост облез, кто слово скажет, тот ее и съест". Все, как по команде, замолчали. Прозвенел звонок. Возможно, если бы это крикнул кто-нибудь другой, то ситуация пошла бы по самому безобидному сценарию, но случилось так, как случилось.
Учительница математики вошла через несколько секунд после звонка, привычным движением положила на стол журнал, поприветствовала всех, окинула класс взглядом и тоже резко замолчала, почувствовав неладное. Обычно урок начинается с галдежа, как на птичьем базаре, а тут гробовая тишина.
- Что случилось? Что с вами? Рассказывайте, что произошло!
В ответ безмолвие. Слышно как в соседнем кабинете началось объяснение нового материала.
Еще несколько минут она пыталась выяснить причины молчаливого бойкота. Ее голос начал предательски дрожать. Она могла бы, конечно, сходить за завучем или директором, но не сделала этого. Каждый педагог понимает, что, если ты в нестандартной ситуации прибегнешь к авторитету третьих лиц, тем самым распишешься в своей педагогической несостоятельности и поставишь на своей репутации в этом классе большой и жирный крест.
Она опустилась на стул и медленно стала переводить взгляд с одного на другого. Девочки-отличницы, краснея, опускали глаза. Лоботрясы тоже не торопились с объяснениями. Главарь нагло ухмылялся. Ее взгляд, который уже не ждал ничего хорошего, дошел до меня. В глазах тоска и безысходность. Как мне близко то чувство, которое она испытывала сейчас! Я не выдержала и встала.
- Надежда Михайловна, не расстраивайтесь. Просто есть одна тупая игра, в которую я играть больше не хочу!
Стараясь сохранять самообладание, я вышла. Накопившееся за последнее время напряжение и тоска по той школе и тем одноклассникам, с которыми все было легко и понятно, выливалось из меня потоками молчаливых слез, как лава из кратера проснувшегося вулкана.
На следующий день я шла в школу как на эшафот. Кажется, мне больше не учиться в этом классе.
Странно. Но ничего не изменилось. Класс живет привычной жизнью, как будто вчера ничего не произошло. Только главарь пересел на другое место. Теперь он сидит позади меня. На уроке попросил списать. Не могу сказать, что я в одночасье обзавелась друзьми. Нет, чудо не произошло, но изгоем я быть перестала.
Главное то, что во мне самой что-то изменилось, что-то очень важное. Меня перестало пугать чувство, когда ты один, а не в толпе. За сутки я как будто перепрыгнула из одного возраста в другой.
Когда, заканчивая восьмой класс и уходя на каникулы, мы делали друг другу смешные пожелания в дневнике, новый сосед написал мне: "Витёк тебя не забудет". Издёвка ли это была, либо что-то человеческое все-таки в нем было, теперь уже не выяснить. Через несколько лет после окончания школы я узнала, что он разбился насмерть, выпав в пьяном угаре из окна многоэтажки.