Гитарист Police предается воспоминаниям для серии статей издания Vulture, в которой артисты делятся историями и стратегиями, лежащими в основе их лид-синглов
автор: Девон Айви, www.vulture.com
Когда группа The Police прилетела на Монтсеррат, для записи своего последнего альбома Synchronicity, в воздухе витало ощущение финала. Стинг, Стюарт Коупленд и Энди Саммерс беспокойны и склонны ссориться, когда начинали играть. Ещё хуже, они едва продвигались в написании новых песен. Поэтому Саммерс придумал довольно дерзкий план: попросить знаменитого продюсера The Beatles Джорджа Мартина вразумить их. (Тем более, что Мартин был владельцем студии, где они записывались.) «Мы дошли до того, что нам было трудно находиться втроем в одной комнате», — говорит Саммерс. — «Я подумал: конечно же, он нам поможетКакой удар для сэра Джорджа! Чтобы добраться до его дома, мне пришлось пробиваться через всю тропическую листву долины по этой маленькой грунтовой дорожке. Это было похоже на Тарзана, пробивающего себе путь через джунгли». За чашкой чая Мартин принял на себя роль рок-адмирала. «Он знал, как направлять», — вспоминал Саммерс. — «Я сказал: "Мы не ладим друг с другом и не можем наладить отношения. Нам нужна помощь". Он дал мне несколько утешительных советов и сказал: "У вас все получится. Возвращайся, и я думаю, все будет хорошо"».
Удивительно, но так и случилось. Когда Саммерс вернулся в студию на следующий день, Мартин словно «взмахнул волшебной палочкой над всей ситуацией». Стинг накладывал басовые партии. Коупленд занимался своими делами на барабанах. У Саммерса появилось время для оттачивания новых гитарных приемов. Может быть, они наконец-то смогут выпустить еще один хит? «Вдруг мы стали очень вежливы и уступчивы друг с другом. Мы перешли от одного конца спектра к другому», — объяснил он. «Мы все уладили, и после этого у нас не было больших проблем». Каждый аккорд, каждое движение и шаг, которые они делали с тех пор, привели их к созданию одного из самых коммерчески успешных главных синглов всех времен: «Every Breath You Take». «Недавно я увидел, что он достиг 2 миллиардов прослушиваний на Spotify», — добавил Саммерс, собираясь отправиться в летний сольный тур. «Я как раз собирался написать бухгалтеру в Лондоне и сказать: "Может, нам стоит поговорить об этом?" Ведь даже если это полцента за каждое прослушивание, это должно быть много денег».
«Roxanne», «Outlandos d’Amour» (1978)
Песня
Мы поехали играть в Париж, и у нас совсем не было денег. Мы втроем оказались в каком-то очень сомнительном молодежном хостеле. Нам со Стингом пришлось спать на одной кровати, а Стюарт занял другую, потому что это типичный Стюарт. Мы собирались выступить, но никто не сказал нам, что концерт отменяется. На дверях висели названия, но помещение было заперто. Это было ужасно. Мы были без гроша в кармане. Нам не на что было жить. Это угнетало. В тот вечер я узнал, что Стинг забрел в тот район города, где все еще были кораллы на улице и было много уличных гуляк. Люди выстраивались в очередь по всему кварталу, чтобы попасть в бордель. Такова была реальность в те дни.
Мы решили вернуться в Лондон как можно скорее. Стинг завис со мной и моей женой в нашей квартире. Однажды ночью мы услышали, как он перебирает струны и поет песню. Эти слова стали «Roxanne». Впервые услышав ее, я подумал: «О, да». Моя жена повернулась ко мне в постели и сказала: «Это действительно хорошо». А я ответил: «Да, но это бразильская босса-нова. О чем он думает?»
Мы вернулись к репетициям, потому что никто и нигде не давал нам концертов. Мы репетировали в квартире парикмахера-гея в Северном Лондоне. У него был подвал, который был полон мокрого цемента и бетона. Я помню это отчетливо. Мы пытались придумать панк-песни, потому что это было то, чем мы занимались в то время. Мы просто размахивали руками. Стюарт сказал: «Почему бы тебе не сыграть "Roxanne"?». Стинг все еще играл ее как босса-нову, и это не соответствовало настроению Лондона тех дней. Поэтому мы начали работать над ней. Стюарт сказал: «Мы не можем делать это так. Это должно быть рок. Мы можем добавить сюда бас-барабан. Ладно, это звучит довольно красиво». Я начал играть: «Бап, бап, бап, бап, бап», что сочеталось с бас-барабаном и облегчало игруы на басу. Так мы превратили ее в рок-звучание, которое стало знаменитой песней.
Ставка
В то время атмосфера панка была настолько сильной, что невозможно было играть балладу. Мы записывались в маленькой студии под названием Surrey Sound и все еще были нищими. Они позволяли нам играть там бесплатно. Иногда заходил Майлз Коупленд, брат Стюарта. Он даже не рулил нами. Он, правда, нас ненавидел. Я думаю, он особенно ненавидел меня. Однажды вечером мы сели на диван и поставили то, что у нас получилось. Мы очень боялись ставить ему «Roxanne». Но в конце концов, мы проиграли ее. Майлз встал и сказал: «Это оно». Мы были абсолютно потрясены. Мы думали, что ему это никак не понравится. Он отнес это в A&M, и они дали нам контракт на запись.
Награда
Это был своего рода провал. Единственное, что из этого вышло — один журналист написал: «Следите за этой группой. Это что-то особенное. В этих парнях что-то есть». И все. Хитом она не стала, но у неё была двойная жизнь. Мы выпустили её через год, когда о нас начали узнавать, и она стала номером 1. И теперь это одна из бессмертных песен всех времен.
До этого, A&M познакомились с нами и поняли, что мы не полные дураки. Они сказали: «Ладно, это пока не сработало. Мы дадим вам еще один шанс. У вас есть что-нибудь еще?» Так следующий сингл был «Can’t Stand Losing You». У нас был полухит с ним, но мы все еще боролись. Никто не давал нам концерты. Мы были вроде как подозрительной группой. Последняя попытка остаться вместе была поехать в Америку и играть в CBGB. Это была помойка, но все хотели там играть. У нас было всего шесть песен. Место было заполнено наполовину, и никто не знал, кто мы такие, но мы были абсолютно в восторге от приема, который получили. Тогда мы подумали: «К черту Лондон, это то самое место». С тех пор мы сделали отличный маленький тур по Восточному побережью. В Бостоне есть парень по имени Эдип — он был очень популярным ди-джеем. Он крутил «Roxanne» круглосуточно. Он был тем, кто зажег её.
Но когда мы вернулись в Лондон, там не было ничего другого и никаких возможностей. Мы должны были снова распасться. Но брат Стюарта пришел на помощь и сказал: «Есть одно место в программе». Была комедийная поп-группа под названием Alberto y Lost Trios Paranoias. У них было около 50 шоу, и они собирались гастролировать по всей Британии. Мы сказали, что благодарны за все. Итак, мы поехали на наш первый концерт в Университет Бата. Оказалось, что этот зал вмещает около тысячи человек, и это были тысячи панков, сходящих с ума. Мы думали: «Господи, Альбертосы такие крутые. Посмотрите на эту публику». Нет, они пришли к нам. Они прыгали, танцевали пого и бросались на сцену. Девушки кричали. Черт, мы были в огне. Альбертосы стояли у сцены с белыми лицами. Что мы развязали? Мы прибыли. С тех пор мы начали великое восхождение.
«Message in a Bottle», «Reggatta de Blanc» (1979)
Песня
Мы вернулись в Surrey Sound. Группа еще продолжала знакомиться друг с другом, хотя мы уже хорошо ладили. Всё было очень условно, типа: «Эй, чувак, сыгра вот это». Типичные разговоры музыкантов. Стинг был очень замкнут в себе. Он не особо делился своими песнями, но внезапно выдал эти аккорды и сказал: «Ну, у меня есть одна песня о потерпевшем кораблекрушение, который ищет связь. Я покажу вам её». Постепенно мелодия и текст начали складываться. Я подумал: «Черт возьми, это отличная песня». Мне понравилась структура — она не обязательно стандартная по тому, как текут вытекают. Для меня это были лучшие барабанные партии, которые когда-либо записал Стюарт. И Стинг без проблем поет гармонию с самим собой. У него есть слух и голос для этого.
Ставка
Мы записали «Message in a Bottle» и почувствовали себя триумфаторами.Другая часть уравнения заключалась в том, что A&M начали что-то чуять. В общем, парни из звукозаписывающих компаний ни черта не смыслят в музыке. Извините. Это суровая правда. К нам пришли два парня, и на нашей наивной стадии мы рассматривали их как высокопоставленных лиц, как будто они офицеры компании, когда на самом деле они были просто двумя парнями, которые там работали. Они сели на диван, и мы сказали: «Ну, у нас есть одна вещь, которую мы только что закончили. Нам она нравится». Это была «Message in a Bottle». Когда мы сыграли ее, они сидели с огромными улыбками на лицах, потому что сразу поняли. Они знали, что это будет гигантский мировой хит.
Награда
С «Roxanne» и «Message in a Bottle» мы выделились тем, что в музыкальном плане превосходили почти все остальные группы. Мы не были панк-командой. Мы нашли очень определенный стиль. Он был одновременно грубым и отполированным, в самом общем смысле.Я много играл на гитаре, потому что я играл немного дольше, чем они. А Стинг - великий музыкант от природы. Мы оба любили бразильскую музыку и выросли на джазе. У нас были схожие корни, в которых было практически все, кроме прямолинейной поп-музыки. У нас было всё это, что мы могли объединить, и у нас было очень сильное музыкальное партнерство. Мы понимали, о чем говорит каждый из нас. А затем Стюарт был этим необычным барабанщиком, который противодействовал этим тенденциям. Мы шутили, что если бы остались только Стинг и я, мы, вероятно, были бы оркестром или классической группой. Так что это не была обычная рок-группа. Между нами была такая сильная химия.
Мы были симпатичными парнями. Мы выглядели хорошо. Все сходили с ума, потому что мы были абсолютно продаваемы как поп-группа. Если мы были втроем и появлялись где-нибудь, там собиралась огромная толпа. Это был один из тех моментов, и мы были в авангарде этого. Мы не были точно бой-бэндом, но у нас была огромная популярность, особенно среди женской аудитории, если говорить вежливо. Они хотели быть с нами, говорить с нами и отдавать нам свои деньги.
«Don’t Stand So Close to Me», «Zenyatta Mondatta» (1980)
Песня
Мы были очень образованными и начитанными. Все мы были жадными читателями. Текст этой песни происходит из одной из первых строк «Лолиты». В начале своей карьеры Стинг недолгое время работал школьным учителем, когда пытался стать профессиональным музыкантом. Так он придумал эту песню по мотивам «Лолиты», где рассказывается о взаимоотношениях между подростком и учителем, который был ненамного старше. Там есть соблазны и границы, которые не следовало пересекать. Это не слишком нагнетает обстановку, но у нее запоминающийся припев. Гитарный рифф в припеве был своего рода плагиатом из «For What It’s Worth» группы Buffalo Springfield. Признаюсь, это не совсем оригинально. Одной из отличительных черт является гитарное соло в середине, где я использовал новейший гитарный синтезатор Roland, который только что вышел и издавал звук пролетающего самолета. Стюарт любил часто указывать: «Нажимаешь эту кнопку, и он делает "Шшш". Нажимаешь ту,"Шшш"».
Ставка
Мы обсуждали её, и она была явный победителем. Это была сильная поп-песня с крупной, цепляющей структурой. На тот момент мы были настолько популярны, что почти не имело значения, что мы выпустим — это всё равно стало бы хитом.
Награда
Мы действительно набрали обороты в 1979 году, но в 1980-м мы были безусловно ведущей группой в мире. Однако для того, чтобы покорить Америку, потребовалось три целых тура. Мы очень много работали в США, штат за штатом, шоу за шоу. Постепенно концерты становились всё больше и больше. Мы были королями в Великобритании, а наш менеджер отправил нас в тур по Америке. Помню, мы играли в какой-то дыре где-то в Каролинах, потому что основное правило было: «Вы должны покорить Америку». Мы были номером один в Великобритании с миллионом проданных синглов «Don’t Stand So Close to Me». Все сходили с ума по нам. А мы играли в каком-то сарае где-то в Каролинах, потому что должны были быть в туре по Америке. Это была нелепая ирония и, вероятно, ужасное управление, но именно это мы и делали. В конце концов, всё получилось.
«Invisible Sun», «Ghost in the Machine» (1981)
Песня
Мы серьёзные люди. Я определенно тот, кто склонен к темной стороне. Тёмная музыка лучше, чем светлая — это моё заявление. Это песня с приятным гитарным риффом и атмосферой. Я хотел полностью исключить синтезаторы из группы, потому что мы отличные гитаристы. Нам не нужен чёртов синтезатор. Песня о конфликтах в Северной Ирландии и о том, каково это — быть ирландцем там. Это была духовная идея, что существует «невидимое солнце». Есть нечто, за что можно держаться, если хотите, несмотря на окружающие проблемы. Она работала как поп-песня, потому что имела сильную мелодию с запоминающимся мотивом.
Ставка
По поводу альбома «Ghost in the Machine» у нас были серьезные разногласия. Песня, которую я написал, «Omegaman», должна была стать ведущим синглом. Именно этого хотела компания A&M. Теперь вступает в игру политика группы. К тому времени Стинг стал выдвигаться вперёд, потому что был основным автором песен и считал, что никто другой не сможет это сделать. Он очень сильно уперся, настоял на своём и высказал всё, что нужно, чтобы заменить ведущий сингл: «Я не собираюсь быть в группе, бла-бла-бла». Он устроил из этого большое дело. Так что вместо «Omegaman» в качестве ведущего сингла выбрали «Invisible Sun». Моя песня так и не была выпущена в качестве сингла. Думаю, она стала бы огромным хитом. Это было разочарование, потому что я был доволен ею. Я сделал отличный гитарный рифф в середине.
Могу сказать в общем, что быть в группе — это сложно. Люди всегда пишут о The Police и говорят: «О, они ненавидели друг друга до мозга костей». Нет, это не так. Было много юмора и много веселья. Когда ты в группе, особенно когда ты молод и на гастролях, ты как банда. Вы ходите вместе, разрабатываете коды и племенные слова, потому что это ваша суть. Люди упрощают это. Они думают: «О, они ненавидели друг друга. Они хлопали дверьми по ночам и выкрикивали оскорбления». Их там не было. Они не знают, о чём говорят. Так что да, это было разочарование насчет «Omegaman», но мы двигались дальше.
Награда
Это было очень спорно. Главное телевизионное шоу в Англии, на которое нужно было попасть, чтобы быть успешным, было «Top of the Pops». Поскольку песня была о конфликтах в Северной Ирландии и имела политическую направленность, её не хотели транслировать. Это было проблематично. Люди не говорили: «О, слава Богу. Вы написали песню о конфликтах. Вы вывели это на поверхность». Сейчас, полагаю, эквивалентом станет, если вы напишете поп-песню о секторе Газа. Вы заходите на сложную территорию. Конечно, в то время это была Северная Ирландия с большими проблемами. У песни была, как мы называем, «непростая» карьера. Музыкальное видео, сопровождающее её, показывало людей в Северной Ирландии на улицах и часть этого насилия. Мы имели дело с «Тётушкой BBC», и они тоже не хотели показывать видео. Мир изменился, и не в лучшую сторону.
«Every Breath You Take», «Synchronicity» (1983)
Песня
На тот момент Стинг был уже на пределе. Однажды он сказал: «Мы сделали то, на что подписались. Пять альбомов. Всё. Работа выполнена». Он хотел уйти и быть сам по себе. Он довольно интровертный человек, к тому же контролирующий всё вокруг. Было сложно завершить эту вещь, которая, конечно же, стала огромным хитом и сразу заняла первое место. Почему она заняла первое место? Потому что я написал гитарную партию для «Every Breath You Take», которая её преобразила. У нас были песни, и мы работали над материалом, но атмосфера была напряженной и сложной. Стинг работал над «Every Breath You Take», и все его демо-версии содержали огромное количество клавишных. Это совершенно не была песня в стиле The Police, потому что звук The Police определялся гитарой. На этом демо были ужасные, пронзительные, большие синтезаторные партии. Это было ужасно.
Мы сказали: «Мы должны сделать это по-своему. Это должно звучать как мы». Стюарт и Стинг спорили неделями об этом, потому что песня лежала без дела и ничего не получалось. Они спорили о том, где должны быть бас-барабан и бас-гитара. Я просто ждал. «Вы, ребята, уже разобрались с этим чертовым делом?» Наконец, однажды после большого обеда, Стинг сказал: «Давай, иди туда и сделай это по-своему». Я вошел, и знаменитая гитарная партия пришла ко мне очень быстро. Все смотрели через окно, как я стою один в студии. Когда я закончил гитарную партию за один раз, все встали и зааплодировали. Это всё решило.
Ставка
Майлс вошел в студию и сказал: «Я хочу отнести это на радио прямо сейчас. Это станет номером один». Мы даже не ждали выхода альбома. Это действительно была наша первая песня номер один в Америке.
Награда
Она сразу заняла первое место почти во всех странах. В тот момент мы были больше, чем весь мир. Дело в «Every Breath You Take» в том, что у неё очень запоминающаяся гитарная партия и динамичная переходная часть. Всё было на месте. Многие песни достойны внимания, но я думаю, что эта пробилась благодаря своей простоте.