Свадебный букет из одуванчиков примерно то же самое, что мороженое из сирени: вызов поэтического смысла смыслу здравому.
Букет из жёлтых одуванчиков испачкает белое платье. Букет из белых одуванчиков облетит под ветром.
Только однажды мне повезло. Я увидел одуванчиковую невесту.
Такие невесты встречаются очень редко, только в конце мая, начале июня. Конечно, выходить замуж в конце мая — большой риск. Как известно, можно всю жизнь промаяться, то есть, жить одним маем. Но одуванчиковым невестам только того и надо. В конце концов, можно перелететь из мая в июнь.
Одуванчиковые невесты — двуцветные. Одна половина — оранжевая, вторая — белая. И эти половины постоянно перемещаются, путаются, прыскают в глаза разноцветьем.
Самое большое развлечение для одуванчиковых невест — округлить губы и поцеловать пушистую копну одуванчика. После такого поцелуя губы у невест становятся солнечными и пушистыми. Смотришь: летит по улице одуванчиковая невеста и с губ ее летят солнечные астронавты. Одуванчиковые невесты сплетают стебли и помахивают ими, отгоняя все несмешное и докучливое. А сплетение у одуванчиковой невесты становится таким солнечным, что кажется, появилось на земле новое солнышко.
Я увидел одуванчиковую невесту на площади Кипарисов. Она шла мимо бюста Гофмана, напоминающего розовую кошку, и целовала свои ладони. Потом она спустилась на улицу Фета и поскакала на одной ножке, как маленькая. Три девочки, которые играли в классики, склонили умные головки, и долго любовались невестой. А она скакала да скакала, кокетничала с солнечными астронавтами и с губ ее валились солнечные лепестки.
Когда к солнышку подкрались цыгане, чтобы утащить его на ночь в табор, одуванчиковая невеста прицельно дунула, и цыганский барон упал в обморок от счастья. Я читал, что так бывает, но видел впервые.
А где был жених одуванчиковой невесты? Где? Я, признаться, никогда не видел одуванчиковых женихов. Видимо, они очень стеснительны и всё время прячутся.
Вот как писал об одуванчиках Юрий Коваль в своей повести "Самая лёгкая лодка в мире":
"Одуванчик - самое простое, что есть на земле. В небе - воробей, в реке - пескарь, на лугу - одуванчик.
Есть люди, которые одуванчиков не замечают, не ставят их в букеты, не вьют венков. А я, признаться, люблю одуванчики. Их можно рвать сколько угодно, и никто не заругает. А можно сунуть в рот горький стебель и быстро проболтать:
"Колдуй,
баба,
колдуй,
дед,
заколдованный билет!" -
и стебель одуванчика заколдуется, завьется завитушками, как хвост тетерева-косача.
В одуванчиках есть воздух - ооооооооооооооооооооооооо...
В нем слышно дует ветер - дууууууууууууууууууууууууууууууууу...
В нем кричит лягушка - ввввввваааааааааааааааааааааа...
В потом пора уж и тормозить - нннннннннннннннннннннн...
И как ножиком отрезать в самом конце - чик.
И это веселое "чик" особенно подходит к моей лодке, самой легкой в мире.
Одуванчик похож на человека. Голова-то круглая.
Не пойму, почему только старых людей называют "божьи одуванчики". По-моему, мы одуванчики с самого начала, а к старости становимся "божьими".
Отцвели одуванчики. Одуванчики пенятся и надувают щеки. Щеки нежные и мягкие. Все в детстве засовывали смеха ради одуванчики в чей-нибудь рот, а кто-нибудь уж непременно метил в наш. Зазеваешься и — раз — рот полон парашютиков.
Ещё неделю назад видел я растущие рядышком одуванчики почти всех возрастов. Лимонные зюйдвестки, жёлтые шапки, подвяленные колпачки, сухие маковки, белые панамки, седые папахи, дырявые канотье, и лысины с пучками, пучочками, пульчинеллами и волосками-пиччикато, на которых безуспешно пытается наигрывать ветер.
Мне кажется, я слышу, как май передаёт эстафету июню, хлопает его в ночи по затылку, по загривку, ступай, беги, твоя очередь. А июню совершенно не хочется бежать. Ему хочется растянуться на весь год, и чтобы никто никогда не дотрагивался до его драгоценного затылка, вокруг которого вьются недотроги комары.
Представим себе, что мы могли бы видеть комариные глаза. Огромные, влажные глаза, страстный комариный взгляд. Как бы мы хлопали по ним, по этим глазам, как бы мы расправлялись с ними? Бьёшь комара, а из под ладони прыскают его огромные, разочарованные очи.
И ведь главное, я уж знаю, какой может последовать комментарий. Тщедушный такой, что ты, мол, сегодня курил.
Фантазия редкая гостья в наших краях.
Наши края прекрасно обходятся без фантазии.
Комар носа о наши фантазии не подточит.
Обломает, скорее.
И мы будем торопливо хлопать по комарам, присевшим на нашу драгоценную кожу. Искусанные комарами, мы усядемся в июнь, как барышня-недотрога в розвальни и беспрестанно ахая и охая полетим по пряному воздуху будто по пыльному снегу. И свалимся в июль, как в сугроб.
Триптих. Время одуванчиков
