Мне несколько лет казалось, что я плыву на большом красивом лайнере. У него было несколько палуб, по вечерам он весь сверкал огнями. Он был важный, изящный, современный. В его каютах были книги, в его ресторанах были лучшие блюда и вина. Я чувствовала одновременно восторг и неловкость. Мне было неуютно в дорогих вечерних платьях и на высоких каблуках. Неуютно, но очень красиво.
Однажды я упала за борт. Я звала на помощь, я кричала туда наверх, где белоснежные палубы и белоснежные воротнички официантов. А мне отвечали: "Ты отлично плывёшь! Смотри, как здорово ты справляешься! Ты сильная! Мы все гордимся тобой!" Я кричала: "Я больше не могу, у меня нет сил!" А мне отвечали: "Да брось! Силы всегда есть! Тебе просто надо немного отдохнуть. Ляг на воду, не суетись!" Я кричала: "Но тогда я отстану! Выплывёте слишком быстро!" Мне отвечали: "Перестань! Ты с новыми силами ты быстро нас догонишь!" Я кричала: "Я собьюсь с пути!" Мне отвечали: "Да нет же! Вон уже видно берег! Мы там причалим, там и встретимся!" Я кричала: "Нет, я не могу одна, я хочу вместе!" Мне отвечали: "Ну что за детские капризы? Соберись! Ты же большая. Сказано же тебе, доплывём, там и встретимся".
Я собиралась с силами, зажмуривалась и плыла. Я останавливалась, лежала на воде, дышала полной грудью, с тревогой наблюдая, как всё дальше и дальше отходит мой красивый лайнер. И потом что есть сил догоняла. Снова кричала, звала на помощь. Плакала, била в отчанье рукой по воде, размазывала по лицу слёзы, выла белугой. Снова сжимала зубы, зажмуривалась и плыла.
А однажды устала. Легла на воду и просто закрыла глаза. "Я больше не могу" (ёжик у тумане: "Пускай река сама несёт меня"). И я действительно больше не могла. Я чувствовала, как мягкие волны обняли мои бока, укрыли плечи, накатились на грудь, плеснули в лицо, сначала играя, а потом - не оставив никакого шанса на следующий вдох. И я стала мягко опускаться на дно.
Было ли страшно? Было ли больно? Наверное, было. Но у меня не было сил, чтобы это почувствовать. Было только очень грустно, что моя жизнь закончилась вот так.
А потом меня подхватили чьи-то руки. Они были сильные и тёплые. Они подняли меня над водой и положили на что-то твёрдое и устойчивое. Оно качалось. Оно было нагрето солнцем. Это было дно деревянной рыбацкой лодки. Простой, обычной, настощей. На ней не было огней и палуб. Но был шерстяной свитер и горячий чай.
Рыбак жил просто. Поймает рыбу, зажарит и съест. А не поймает - ляжет голодным, укроется одеялом и будет смотреть на звёзды. Завтра новый день, и, может быть, завтра будет рыба, и он поест. Он никогда не плавал за горизонт. В море он видел всякое, но никогда не терял из виду свой берег. Он знает цену (и ценность) простым вещам. Таким как шерстяной свитер, одеяло, горячий чай, сытный ужин.
И он просто увидел человека, который тонет. И просто его спас. Он не стал подбадривать, поддерживать, говорить, как здорово так смело плыть к своей цели. Он не стал руководить и объяснять, как эффективно грести, экономя и перераспределяя силы. Он не стал читать нотации и нравоучения: куда же ты в воду без спасательного жилета? надо бы в другое время года нырять, сейчас совсем не сезон! что же ты на помощь не звала, а звала, так что же негромко? Он просто спас. Молча. Потому что человек тонул. Просто дал свитер, потому что человек замёрз. Просто налил горячего чая, чтобы человек не заболел. И просто сел на край лодки и стал ловить рыбу, потому что вечером будет нужен ужин уже на двоих.
И я просто легла на дно лодки и чувствовала, как под лопатками через деревянное днище, на безопасном расстоянии от меня плещется бездонное море. Я больше не тону. Мне больше не надо грести, чтобы выжить. Мне больше не надо соотетствовать каким-то эталонам, чтобы заслужить своё место на сверкающем лайнере. Мне больше не надо ни за кем гнаться и никого уговаривать заметить меня, обратить на меня внимание, протянуть мне руку. Этот рыбак протянул мне руку, когда я не просила и когда уже никакой руки не ждала. Протянул мне, как протянул бы любому, кто был бы на моём месте. И какое счастье лежать на дне лодки и чувствовать, как солнце греет твоё лицо. И ты просто дышишь этим солёным морским воздухом. Он заполняет лёгкие, он наполняет меня силами. А вода плещется за бортами. Я больше не должна грести, чтобы жить. Я в безопасности. Я нужна. Я любима. Я имею значение.
И какое-то время мы плыли с рыбаком вместе. Делили ужин, когда он был, и обнимали друг друга покрепче, когда его не было. Укрывались одним одеялом и заваривали друг для друга чай. И он убирал с моего лица мои волосы этими сильными и тёплыми руками, которые спасли меня, когда я тонула, в которых столько нежности и бережности, что я раньше и представить не могла, что такое вообще возможно. Я прячу лицо в эти ладони, когда мне становится грустно или когда я устаю. И я чувствую, что эти руки и есть настоящая жизнь, без сверкающих огней, вечерних платьев и устриц на фарфоровых блюдах...
Но я скучаю по моей жизни. Иногда, когда рыбак поворачивается ко мне спиной, чтобы наловить рыбы на ужин, я сажусь, обхватываю колени руками и с тоской смотрю, как качается на волнах мой далёкийлайнер. Я скучаю по книгам в каютах. Я скучаю по глубоким и долгим разговорам о смыслах. Я скучаю по миру за горизонтом. Да, сильнее всего я скучаю по миру за горизонтом - по самой возможности мечтать, по чувству, что твоему лайнеру по силам любые расстояния.
Когда становится совсем грустно, я прижимаюсь щекой к спине рыбака и стараюсь снова почувствовать, как я счастлива просто дышать и жить. Иногда я даже говорю ему, что мне не хватает разговоров о смыслах. И я вижу по его лицу, что он очень хочет дать мне всё, чего мне не хватает. Но он не знает, что это. Просто не знает, что это. Он никогда не отплывал от своего берега.
Прошлым летом я рассказала эту историю моему мужу. Муж сказал: "Но ты не упала за борт. Упасть и прыгнуть - это же разные вещи". "Хорошо, - сказала я. - Я прыгнула за борт. Но потом - я же просила о помощи, я не справлялась, я просила поднять меня и плыть вместе". "Я говорил тебе, что мы плывём в одном направлении. Вон берег, там и встретимся". "Но до того берега было так далеко, ещё несколько лет, и я больше не могла!"
"А теперь? Теперь ты хочешь обратно на лайнер?"
"Нет, не хочу. Ты отвернулся от меня, когда мне была нужна помощь. Ты слишком верил в мои силы и мою самостоятельность. Или был слишком занят. Или тебе было всё равно. Сейчас это уже не имеет значение. Но у меня внутри обида, горечь, боль. Ведь и в следующий раз ты оставишь меня. Мне с тобой слишком напряжённо, слишком небезопасно, слишком трудно. Я не спраляюсь".
"Так сейчас ты счастлива и хочешь остаться на лодке?"
"Нет, не хочу. У меня сердце разрывается от тоски по моей жизни. В этой лодке уютно, но всё моё существо рвётся совсем к другим горизонтам".
"Чего ты хочешь?"
"Я не знаю. Я точно не хочу возвращаться на лайнер. И точно сойду с ума в рыбацкой лодке. Что мне делать, Лёш?"
"Может быть, построить свою собственную новую лодку?"..
