Однажды, рано утром в субботу, мама зашла к мирно спящему Сереже в комнату, распахнула шторы, за которыми лил противный дождик, и радостно воскликнула:
- Вставай, мой милый соня, сегодня у тебя самый значимый день в твоей жизни!
- Но мамулечечка, - заныл Серж, - сегодня же суббота, а это значит, что я могу понежиться в постельке! И в мой любимый садик нам не надо!
- Нет, мы пойдем не в садик, мы пойдем делать тебя настоящим мужчиной, совсем как наш папа! - аргументированно парировала мама.
- Ой, как же это здорово! - мальчуган аж привстал в койке, - А как это?
- Я поведу тебя к Хранителю Традиции, - взволнованно, раскрасневшись, произнесла мама, - Ты пройдешь усиленный, интенсивный месячный курс, который проходят все мальчики у нас в стране, у Хранителя Традиции, и потом станешь настоящим мужчиной!
Сережа быстро одел колготки, на них - зеленые шортики, сандалики, мама взяла его за руку, и они пошли. Вдалеке, где-то на горизонте, все еще горели Кремлевские Звезды, по улице, невзирая на дождь, почему-то ездили поливалки и поливали. Сережка с мамой шли довольно долго, пока не приблизились к большому серому дому с колоннами в центре города, перед которым стоял памятник в длинном пальто. Часовой на входе в синей фуражке, улыбнувшись и нежно отдав честь, спросил:
- Да, - ответила мама. - Кровиночку своего привела вот.
- Ну тогда я его забираю, - торжественно сказал часовой. - А вы идите домой, вам надо перевыполнять план по выработке.
Солдат взял Сережу за руку, и они пошли внутрь. Там, внутри, были знамена и портреты, а еще лифт, на котором они ехали вниз целых 10 минут! Всю дорогу часовой значительно молчал, а Сережа благоговейно трепетал. Наконец, они приехали в какой-то коридор, где было еще больше портретов и знамен, а потом часовой, ласково подталкивая Сережку в спину, довел его до входа в просторный класс с бежевыми обоями, где было много других ребят, и еще какой-то пожилой дедушка с медалями и длинной седой бородой. Дед властным взглядом послал сережкиного конвоира обратно на пост и ласково посмотрел на мальчонку.
Сережа взял горшок, вышел в коридор и аккуратно пописал.
- Блядь, сука, ты что, говнюк, пидорасом стать хочешь? - начал распаляться Хранитель, - Только пидоры ссут в унитаз, ты что, совсем бля тупой? Вернись и обоссы весь коридор!
Сережа опустил голову и послушно исполнил приказ - так они и начали учиться. Сначала был урок труда, на котором надо было из досточек сделать ящик для стеклотары, причем сделать его надо было так, чтобы он вышел кривой и в него по длине влазили 4.5 бутылки, а по ширине - 3.5. Также, у ящика должно было довольно быстро вываливаться дно. Но их все равно наказали всех, потому что один темноволосый мальчик Боря, которого дядя Хранитель называл "Жидяра", сделал ровный ящичек на 5х4 и еще пошлифовал его шкурочкой, да еще в 2 раза быстрее остальных. Потом они учились есть семечки, пить пиво, плеваться, ругаться матом, забивать шурупы молотком, "пиздить вагонку са стройки", "пиздить прожекторы у дяди из ПВО", разливать на троих по звуку, носить ватник "по-модному", "ебать баб" (правда, в теории), стоять в очереди в винно-водочный, разбавлять бензин водой, очищать ломом БФ, "ныкать" зарплату, играть 2 аккорда на гитаре, обязанности пионеров, основы наколки, и, поскольку на улице был 1987 год, новое мышление и основы предпринимательства. Месяц пролетел незаметно. Наконец, настал день экзамена, на котором, как сказал Хранитель, они должны будут выебать друг друга в жопу.
- Слыш, бля, начальник, так в жопу только пидоры ебутся, - робко заявил Сережа перед экзаменом, - че за непонятки?
- Верный вопрос, - поощрил Хранитель, - Так вот, запомните раз и навсегда: если в жопу ебут тебя, то ты - пидор, а если ебешь ты, то ты - Настоящий Мужик! Альфа, блядь, самец! - Хранитель любил иногда "рисануться", как он сам говорил. - Понятно, бля? Поэтому если вас опустили, то вы должны опустить кого-то, послабее, тогда звание пидора перейдет на него, а вы сохраните свое, бля, уважение. Это и есть основной наш Закон!
- Руки бля коза убрала! Домой пошли, я пиздец жрать хочу.
- Большой! Большой! - Мамины глаза были влажны от радости.