Йоргос Лантимос - самый яркий представитель "греческой странной волны" в современном авторском кинематографе. Грек-сюрреалист продолжает покорять фанатов чистого созерцательного искусства вот уже на протяжении третьего десятилетия: аудитория любит стиль Лантимоса за его гипертрофированный подход к рассказу простых историй, едкую сатиру над общественными проблематиками, красочную эстетику и сюрреалистичное безумие, рождающееся из перетянутого фарса и иногда слишком суровой жестокости и беспощадности. За девятнадцать лет с момента полноценного старта кинематографической карьеры грек обзавёлся полноценной фанатской базой и прошёл тернистый путь от второстепенного автора недопонятых манифестов, до архитектора фантасмагоричных антиутопий и лирических притч, получающих мировые престижные кино-награды в свои переполненные карманы. В честь премьеры следующего проекта Лантимоса, абсурдистского триптиха "Виды доброты", вспомним всю фильмографию того режиссёра, который смог открыть миру новое греческое кино. Места расставлялись по выявлению среднего балла из оценок критиков и зрителей с таких киноагрегаторов, как: Кинопоиск, IMDb, Letterboxd, Rotten Tomatoes и Metacritic. Приятного прочтения!
7. "Кинетта" (2005)
Средний балл - 47,8%
Греческая эстетика, окутывающая пеленой своей театрально-абсурдистской атмосферы все ранние работы Йоргоса Лантимоса, отпечаталась уже на его полноценной дебютной работе: то ли пост-модернистской драме, то ли взывающему к фестивальным почитателям арт-хауса. За исключением едкой иронической комедии "Мой лучший друг", разрабатываемой Йоргосом совместно с Лакисом Лазопулосом, "Кинетта" - первое громоздкое авторское послание греческого сюрреалиста. Впрочем, признание и успех пришли к постановщику далеко не сразу: как бы "Кинетта" не старалась заигрывать с мета-нарративом или концептом гипертрофированного детективного расследования, картине лишь чудом удалось усидеть сразу на нескольких стульях
История "Кинетты" закручена настолько, что подход к выявлению трактовок оказывается от обычного зрителя спешно отрезан. Загадочный протагонист (представленный штатным полицейским) выявляет подноготную неких убийств, произошедших в одном неблагополучном районе греческого курорта (название которого и отошло фильму), для чего заручается поддержкой странноватого фотографа и раскрепощённой горничной. Сочащаяся с экранов любовь к русским женщинам, отсутствие какого-либо саундтрека, намеренная гипертрофированность поступков персонажей: с таким нарративом "Кинетта" спокойно бы претендовала на звание крепкого и выдающегося дебюта. Если бы у ленты присутствовал единый и внятный сценарий
Будто бы и вовсе не связанные друг с другом сцены создают эффект диссонанса и некой картонности мира, в котором обитают главные герои: события ограничиваются камерными комнатушками и четырьмя стенами покинутого всеми греческого отеля, в то время, как подручные протагониста картины усваивают новаторский метод поимки преступника: воссоздание реальных преступлений и обыгрывание реальных событий на видео-камеру. Уже в "Кинетте" Йоргос Лантимос открыто иронизировал над поклонниками авторского искусства, создав излишне комичное и гротескное кино, понятное лишь ему самому. С тем стилем и теми визуальными приёмами, которые, в дальнейшем, перекочуют в следующие, более выдающиеся работы греческого поклонника арт-хауса
6. "Альпы" (2011)
Средний балл - 65,1%
В начале 2010-х годов Йоргос Лантимос уже получил признание на мировой кинематографической арене, но прежняя любовь грека к раскрытию тёмной тайны личности своей родины осталась неизменной. "Альпы" ярче всего обрисовывают контраст между ранними и поздними работами режиссёра: его авторским и более массовым взглядом на такие банальные и живые междоусобицы между членами государственных сословий. "Альпы" строги, выверены и слишком томны: даже по отношению к самим себе
Моральное разложение общества, представленного в "Альпах", цепляет за самые сокровенные и тонкие ниточки сердца: герои надевают маски и прикидываются другими людьми, действуя сугубо из завистливых и сокрытых глубоко в подсознательной тьме убеждений. Йоргос Лантимос лечит душевные раны несчастных родственных душ, трагически потерявших близких людей: но психологическая терапия греческого постановщика более комедийна и саркастична, чем любое карикатурное действие персонажа, совершаемое в четырёх стенах будто бы заброшенного многоуровневого госпиталя. Режиссёр, как и его персонажи, убегает от своего собственного "я", прячась за гипертрофированным визуальным стилем и гротескно-комичным сценарием, в то же время являющимся самой настоящей лирической драмой о боли и утрате
"Альпы" до такой степени двойственны, что две половинки повествования фильма начинают ярко контрастировать друг с другом планомерно к резкому мета-окончанию. История картины, как и режиссура Лантимоса, выкачивает из своих персонажей всю нравственную душу, оставляя лишь досуха выдоенные оболочки, представляющиеся точечными аватарами скончавшихся людей. Греческий режиссёр провёл, пожалуй, самую искушённую и смелую терапию за свою авторскую карьеру: и подобно своей же главной героине, оказался выдоен досуха, сменив вектор направления и неординарного камерного стиля уже через четыре года после триумфа "Альп" в Венеции
5. "Убийство священного оленя" (2017)
Средний балл - 70,8%
Поработав с философией в ранних авторских проектах, Лантимос ушёл покорять дебри настоящего психологического триллера: в своём лучшем визуальном и режиссёрском стиле. "Убийство священного оленя" сложно приписать к определённой жанровой прослойке: это самая настоящая античная трагедия, переплетающаяся с нотками эфемерного, животрепещущего хоррора, противопоставляющего жалкую человеческую натуру более высшим и недопонятым ей силам, и карикатурной чёрной комедии: смех расходится со слезами, равно как и гипертрофированное знакомство юного героя Барри Кеогана с семьёй успешного кардиохирурга в исполнении Коллина Фаррелла приводит историю к нити кромешного кошмара и всеобъемлющего ужаса
Симметричные больничные коридоры сменяются уютными дневными комнатами жилого дома семьи протагониста, в то время, как тихая загородняя гармония превращается в запутанную нить из ноток сюрреализма, абсурда и смелой для жанра фантасмагории. Йоргос Лантимос погружает своих персонажей на самое дно существования, осуществляя концепцию возмездия и последствий ошибок прошлого в медитативном и философично-едком триллере: беспощадным и по отношению ко зрителям, и по отношению к своим же героям. А при совмещении ноток американизированной рафинированности и родных Лантимосу древнегреческих трагедий Еврипида, "Убийство" сверкает всё более новаторскими красками, сводя персонажей к суровой и беспощадной кульминации
Работа с окружением и декорациями же - отдельный персонаж "Священного оленя", жестоко воздействующий на семью героя Фаррелла точно так же, как и тягучая режиссура грека - на своего зрителя. В реальном мире не существует богов или магических покровителей, спускающих людям с рук их многочисленные жизненные грехи: рано или поздно кара настигнет каждого, а под угрозой окажется жизнь совершенно другого, не виновного, человека. В конце концов двойственные игры в кошки-мышки между безэмоциональным антагонистом Барри Кеогана и отчаявшимся главным героем достигают бескомпромиссного катарсиса столь же резко, как и попытка протагониста исправить сотворённое. Гипнотизирующая моральная исповедь превращается в сюрреалистичную и гротескную комедию неловких ситуаций, которая, в свою очередь, вжимает зрителя в кресло с помощью тонких ноток прожигающего, холодного саспенса. "Убийство священного оленя" - не то кино, в котором нуждалась фанатская база Лантимоса: но то, в котором нуждался он сам
4. "Клык" (2009)
Средний балл - 73,1%
Йоргосу Лантимосу свойственно изучение животрепещущих общественных проблематик: двойственности сущности бытия, исследования темы любви, грехов и пряток от своей же личности. Но именно после "Клыка" греческий сюрреалист и получил столь широкую мировую огласку: исследование потаённых секретов патриархата и традиционного института семьи на дебрях антиутопического общества оказалось к аудитории несколько ближе, чем безэмоциональные, но от того не менее новаторские детективные расследования из "Кинетты"
"Клык" ограничивается буквально парочкой камерных локаций: действия не выходят за пределы гигантского загородного дома затворнической семьи, укрывающейся от человеческой общины, будто от реальной угрозы. Дети, подобно зрителям, изучают этот мир с нуля в несколько иной вариации: где коты являются кровавыми монстрами, пролетающие над полем самолёты оказываются пластмассовыми игрушками, а безобидные жёлтые цветочки именуются "зомби". Вторжение общества в антиутопическую гармонию скрытой от посторонних глаз семьи превращает "Клык" в тяжёлую и стройную гуманистическую драму, развращающую пороки классического института семьи и доводящую абсурдистский сценарий до предельно сюрреалистичного сновидения
Свобода воли в "Клыке" считается чем-то инородным и запредельно чужим: Йоргос Лантимос сталкивает в неравной схватке несколько поколений, противопоставляя консервантам искренние жизненные ценности, заключающиеся в обыденных мелочах: таких, как просмотре культовых фильмов "Рокки" и "Челюсти", или неспешным созерцанием рутины человеческого быта за пределами трёхметрового забора, ограждающего дом героев от внешнего мира. Грек-сюрреалист представил одну из самых смелых и неординарных антиутопий за историю мирового кинематографа: не выверенную, а противную. Не гладкую, а шероховатую. Не осторожную, а откровенную. Не масштабную, а локальную. А заодно и поглумился над патриархальными устоями в обществе: где ещё заниматься столь едкой сатирой, как не на территории приземлённого авторского кино?
3. "Лобстер" (2015)
Средний балл - 73,3%
Пиковой точкой в развитии авторского жанра антиутопии по праву считается фантасмагоричная притча "Лобстер". На сей раз Йоргос Лантимос исследует любовь, как некую экстраполяцию, исходящую из заданных государством параметров. Реализация столь откровенного и провокационного сценария не оказалась сыграна зря: ведь кому, как не греку-сюрреалисту, лучше понимать причины морального упадка общества и столь клишированного управления над сознанием и чувствами простых людей. Подобно культовым произведениям Оруэлла, человек в "Лобстере" страдает не столько из-за своих действий, сколько из-за эмоций: а абстрактное мышление лишь быстрее приводит его к перевоплощению в выбранное на свой вкус и цвет животное
Едкая и остроумная сатира над человеческими чувствами и обществом обрамляется в высококлассную работу над окружением и декорациями. А камерная комедия, действия которой, как и в предыдущих лентах Лантимоса, разворачиваются в пределах четырёх локаций, плавно перетекает в гуманистическую притчу о настоящих жизненных ценностях и приоритетах: любви, как покорному каждому чувстве. Продолжая высмеивать человечество, погрязшее в апатии и беспределе (Лантимос одинаково глумится и над постояльцами специального отеля для нахождения пары, и над обитателями повстанческой лесной общины), режиссёр обращается к каждому зрителю индивидуально, чтобы задать ему ровно один каверзный вопрос: что в вашем понимании означает настоящая, неподдельная, любовь?
Действительно ли влюблённые должны быть похожи друг на друга? Как физические качества партнёров могут переплетаться с психологическими? И почему любовь должна быть искренней? Казалось бы, такие очевидные и максимально предсказуемые вопросы аудитории задавали ещё до прихода Лантимоса в кино: но существовал бы ли концепт всего "Лобстера" в случае правильного зрительского ответа? Проносящаяся сквозь лесные дебри, горные дорожные автобаны, лиминальные коридоры отеля и шумные улочки безымянного мегаполиса тема о покорности человеческих чувств подводит своих героев к открытой и неоднозначной кульминации: впрочем, как при столь безумной сценарной фантасмагории она может быть иной?
2. "Фаворитка" (2018)
Средний балл - 79%
Режиссёрский стиль грека-сюрреалиста обширен и стилистически богат настолько, что способен находить отклик не только в современных отражениях античных трагедий или исследований общественных проблематик, но и во вполне традиционных костюмированных драмах, основанных, к слову говоря, на реальных событиях. Задумка и концепт "Фаворитки" были столь же просты, сколько реализация - безумна, абсурдна и до потери пульса душещипательна: в лучшем духе самого Йоргоса Лантимоса, на сей раз одержимого идеей репрезентации института матриархата в обществе XIII-го века
Впервые в фильмографии Лантимоса грек не стал разделять своих персонажей на "чёрное" и "белое": фрустрирующая королева Англии (Оливия Колман), её верная подруга, по совместительству являющаяся любовницей (Рэйчел Вайс), и прибывшая в королевство горничная, добивающаяся расположения поникшей Анны (Эмма Стоун), вступают в масштабную конфронтацию друг с другом, выявляя сразу несколько потаённых скелетов в шкафу собственного подсознания. "Фаворитка" легка, изящна и грациозна: но вместе с этим же до жути иронична и абсурдна, подобно настоящей театральной комедии в пределах родных Лантимосу камерных локаций
Если в более авторском и приземлённом "Клыке" режиссёр осуждал пагубные последствия патриархата, то в "Фаворитке" грек проходится по основополагающему звену женских отношений: предательства совершаются на каждом шагу, а банальные человеческие чувства затмевают любые признаки нравственности и рациональности. Подобно вуайеристу, интимно подглядывающему за своими героинями сквозь "рыбьеглазый" объектив камеры, Лантимос показывает зрителю классическую костюмированную историю о взлёте из грязи в князи, и падении из князи в грязи. На концепте "Фаворитка" могла быть безыдейной и сухой работой: но непревзойдённый режиссёрский стиль грека смог вдохнуть в изрядна потрёпанную историю новые краски
1. "Бедные-несчастные" (2023)
Средний балл - 80%
К экранизации сюрреалистического романа Аласдера Грэя Йоргос Лантимос подбирался на протяжении целых десятилетий: нарабатывая визуальные и режиссёрские приёмы, с головой погружаясь в дебри женской психологии и исследования пороков человеческой цивилизации, формируя эпический актёрский состав, преданный стилю грека столь же сильно, как он сам - звену арт-хауса. "Бедные-несчастные" - отточенный и магически выверенный магнум опус постановщика, где к логичной кульминации пришёл весь творческий путь Лантимоса. Несчётное количество престижных наград, таких как "Оскар" и "Золотой Глобус", мировое признание со стороны критиков и зрителей, безумная любовь фанатов сюрреализма, триумфатор прошлогодней Венеции: чем же последняя, до премьеры "Видов доброты", работа Лантимоса так покорила свою целевую аудиторию?
За два с половиной часа медитативного повествования Лантимос полностью раскрывает психологический портрет своей самой искушённой героини: женственной и грациозной Беллы Бакстер (полностью заслуженный "Оскар" Эммы Стоун), проходящей длительную арку от младенчества во взрослом теле к преображению в полноценного человека с независимым и индивидуальным от нападок тиранического мужа характером. Сквозь абсурдную эротику, пересечения фантасмагоричных локаций и отношения с представителями разных общественных сословий (от эгоцентричного адвоката и учёного-Бога, до элитных проституток и деспотов из своего тёмного прошлого), Лантимос подробно представляет аудитории жизнь одного конкретного человека: от его рождения и зрелости до становления в полноценную личность
Поместив Беллу Бакстер в локации викторианского стимпанка с нотками футуризма, режиссёр оставил героиню наедине с опасным внешним миром, преобразовав типичный роман взросления в особо провокационную сказку для взрослых, пестрящую уникальным сюрреалистичным стилем, гротескными диалогами и карикатурными персонажами. Протагонистка видит мир особо детским и невинным взглядом, постепенно преображая свои жизненные ценности (любовь, семья, противостояние между патриархатом и матриархатом) в несломленные убеждения, из которых в единый пазл складывается характер новой, рождённой заново Беллы. Мир "Бедных-несчастных" настолько притягателен и сказочен, насколько похож на вполне реальный: тот, который Йоргос Лантимос иллюстрирует в своей самой масштабной работе, обрисовывающей целый жизненный путь человека в условиях хаотичности и дестабилизации нашей цивилизации. Белла стала независима от предрассудков и стереотипов: так почему независимыми не можем стать и мы?