«Есть на земле роскошный, навевающий мистический ужас, цветок, с одуряющим запахом, уродливый и до безумия, до содрогания красивый — порождение тайных сил тропической природы. Цветок этот — орхидея. Так красивы в своём мистико-безумном содрогании и орхидеи мировой литературы — произведения Эдгара Поэ.
С чуткой и неясной душой, глубокий и безумный в своей глубине, поэт, доверчивый к ласке, как ребёнок, фантазёр, ещё в юношестве мечтающий о героических подвигах — Эдгар Поэ подарил человечеству чудные творения свои, полные тайной тревоги, безумия и ужаса». (с) Пётр Кузько: «Поэт безумия и ужаса — Эдгар Поэ».
Здравствуйте. После того, как я прочитал биографию Говарда Лавкрафта «Лавкрафт. Я — Провиденс», написанную Сунандом Джоши, меня заинтересовали ещё два писателя: лорд Дансени и Эдгар По. О последнем сегодня и расскажу, так как про Дансени ничего пока не знаю, а его сборники рассказов ещё ждут своего часа.
А вот По — иное дело. Его я немного читал в юности, а недавно прикупил прекрасное полное собрание сочинений от издательства «Иностранка». Его я теперь и осваиваю, дозированно наслаждаясь строками Эдгара По в отличных переводах на русский язык. Разве может оставить равнодушным знаменитое начало «Ворона» в переводе, например, Дмитрия Мережковского? Цитирую:
«Погружённый в скорбь немую
и усталый, в ночь глухую,
Раз, когда поник в дремоте
я над книгой одного
Из забытых миром знаний,
книгой полной обаяний, —
Стук донёсся, стук нежданный
в двери дома моего:
«Это путник постучался
в двери дома моего,
Только путник —
больше ничего».
Или, может, не замечательно манящ непонятый публикой «Юлалюм»? Цитирую начало в переводе Валерия Брюсова:
«Скорбь и пепел был цвет небосвода,
Листья сухи и в форме секир,
Листья скрючены в форме секир.
Моего незабвенного года,
Был октябрь, и был сумрачен мир.
То был край, где спят Обера воды,
То был дымно-туманный Уир, —
Лес, где озера Обера воды,
Ведьм любимая область — Уир».
Думаю, на этих моментах с цитированиям отсеялись те, кто не хотел, и навострили уши те, кто хотел. Что ж, плавно перейдём к основной сути, что я хотел бы донести до читателя.
Все цитаты в данной статье принадлежат их авторам или правообладателям. Я цитирую исключительно в ознакомительных и полемических целях, что согласуется с положениями статьи 1274 ГК РФ.
Я не стремлюсь никого оскорбить по какому-либо признаку или принадлежности, так как делаю оценочные суждения, выражающие исключительно моё субъективное мнение как автора текста.
***
Вообще, в заметках про известных людей я часто пишу нечто вроде: я мало знаком с творчеством N, но хочу вам сказать следующее... И всё в таком же духе. Как так получается? Да просто: о ком-то слышал, где-то что-то прочитал, но времени и сил по-научному копаться в каждом отдельном случае у меня нет, а высказаться хочется. Вот и «иное дело» Эдгар Аллан По относится для меня к этому случаю. Так как, хоть я и читал его произведения, но о личности знал только то, что почти всю свою жизнь он был нищим и имел серьёзные проблемы с выпивкой.
Книга, должная заполнить сей биографический пробел, однажды нашлась в моей домашней библиотеке. В серии «Жизнь замечательных людей» около десяти лет назад вышла работа Андрея Танасейчука: «Эдгар По: сумрачный гений». Я нашёл её на полке и она попала, что называется, в моё настроение, и я с удовольствием всё прочитал.
Перед нами типичная книжка серии «ЖЗЛ» в хорошем смысле слова «типичная»: достаточно подробная (но и компактная), интересно написанная, с цитатами из источников, авторскими обобщениями на основе фактов и так далее. Минусы тут тоже есть, конечно, но за всей массой текста мелкие недочёты быстро забываются, и чтению они совершенно не мешают.
По детальности изложения текст Танасейчука в каком-то смысле проигрывает той же монструозной биографии Лавкрафта от Сунанда Джоши. Но это ладно: Джоши бывал временами зануден и слишком погружался в детали, чего Танасейчук сумел избежать, и тексту это пошло только на пользу. Жизнь Эдгара Аллана По, его отношения с родными и друзьями, контекст и характер «романтической» (не знавшей ещё мировых войн) эпохи девятнадцатого века показаны, на мой взгляд, хорошо, и отлично рисуют портрет По.
Портрет сложный, комплексный и дающий право воспринимать его с какой угодно стороны. Именно на основе труда Танасейчука я и сделал несколько выводов про знаменитого американского поэта. Итак, что можно про него сказать?
Во-первых, ранние годы. Приёмный ребёнок в обеспеченной семье, росший в достатке и любви (со стороны матери так уж точно), Эдгар По мог бы стать не только великим литератором (он им и стал, но не благодаря, а вопреки), — при должном стечении обстоятельств он стал бы хоть президентом, хоть важным министром или великим учёным. Но так уж получилось, что единственным достойным для мужчины занятием По считал литературу, и эти принципы отстаивал с самой юности. Принципиальность и упёртость ещё много раз аукнутся молодому поэту, и всё это хорошо показано Танасейчуком.
Так, среди прочего, принципиальность повлияла на отношения Эдгара с приёмным отцом, который, разбогатев под конец жизни, всё же не завещал сыну ни копейки. Больно читать эти главы про отношения юного Эдгара со своим отцом. Думаю, будь последний чуть менее чёрствым человеком, он дал бы сыну возможность стать литератором, кем тот и хотел быть. А не давил бы на него: мол, отчисляйся из университета, поступай в военную академию, иди работай как нормальный человек и всё в том же духе.
Кто знает, как ярко разгорелся бы талант Эдгара По, если бы он получил полное образование в университете? Всего-то делов было оплатить долги студента и дать ему возможность учиться (деньги у отца на тот момент уже были, и очень солидные).
Больно читать отчаянные письма Эдгара к отцу, где тот молит родителя выслать немного долларов на жизнь и творчество. По, конечно, в отношениях с отцом и сам был во многом виноват, часто дерзил и вспыхивал, но кто должен быть мудрее и великодушнее: взрослый состоявшийся мужчина или идеалистический юнец-романтик? Неужели нельзя было простить сына и уж хотя бы в завещании дать ему финансовую «путёвку в жизнь»?.. Раз уж ты образования ему не дал, так дал бы хоть возможность не голодать во взрослом возрасте.
Во-вторых, дальнейшая судьба поэта. Несмотря на все трудности, По не сдавался и продолжал писать: сначала стихотворения, потом уже и рассказы. Он, как говорится, падал и снова вставал, падал и вставал. Нищета, голод, непризнанность не смогли сломать молодого писателя. Он продолжал писать, несмотря ни на что. И так, мало-помалу, он становился известным в литературных кругах, параллельно набирался жизненного опыта и наблюдений (учился в университете, служил в армии, обучался в военной академии), устраивал личную жизнь (сначала романтические встречи и переписки с многочисленными возлюбленными, потом женитьба на двоюродной сестре, далее, после смерти супруги, снова переписки и подготовка ко второй свадьбе).
Настойчивость и следование принципам не только аукались Эдгару По, — они ему ещё и помогали. Очень интересно следить за тем, как писатель раз за разом пытался пробиться в мир литературы. Такой настойчивости можно позавидовать, но она же с ним, повторюсь, играла и злую шутку. В книге это свойство характера писателя метко названо «бесом противоречия» (как По писал, скорее всего, про себя же, в одноимённом рассказе). Вот он уже благодаря упорству достиг успеха и устроился редактором в журнал, но нет: надо запить и бросить всё, переживая из-за болезни жены и впадая в затяжную меланхолию.
Вон он уже написал знаменитого «Ворона» и литературный мир взорвался восторгами, но нет: надо «зазвездиться» и разругаться почти со всеми коллегами, давая им поводы отомстить (сплетни, переслухи и салонный трёп долго витали при жизни и после смерти поэта). Вот он уже нашёл богатого поклонника своего творчества, готового оплатить запуск нового журнала, о котором По так мечтал, но нет: надо в итоге сорваться, снова запить по-чёрному, спутаться с какими-то бродягами и умереть в больнице, бредя и страдая.
В-третьих, творчество и влияние на потомков. Опять же, возвращаюсь к вопросу о настырности, принципиальности и следовании личному идеалу. У Эдгара По были в жизни периоды, когда он работал в журналах. В том числе был период, когда По получал очень хорошие деньги и числился у владельца журнала на хорошем счету. Казалось бы, сиди себе тихо, редактируй и пиши критику; становись тем, про кого Джек Лондон в «Мартине Идене» писал что-то вроде: литературные критики — это неудавшиеся писатели. Словом, убей в себе писателя и будь критиком на хорошей зарплате; у По была такая возможность.
Может, высокие доходы и жену бы позволили вылечить от туберкулёза, и поспособствовали бы социальному упрочению семьи По (муж, жена, тёща). Домик бы купили, гостей бы звали, по выходным он писал бы что-нибудь...
Но всё это ограничило бы личностную и творческую свободу По. Бес противоречия и тут сыграл злую шутку с писателем: он уволился с сытной должности и ушёл в «вольное плавание». То есть вернулся обратно в нищету, грязь и холод съёмных халуп, где приходилось ютиться его семье. Опять были взлёты и опять были падения.
И снова стоит заметить, что тот же самый «бес противоречия» помогал По делать удивительные литературные открытия: из его детективных историй во многом вышли Артур Конан Дойл и Роберт Стивенсон, из фантастических — Жюль Верн и Герберт Уэллс, из мистических — Говард Лавкрафт и многие, многие другие. Я повторяю тут слова Танасейчука, но склонен с ними согласиться, так как влияние По на западную литературу несомненно и неопровержимо.
***
В общем, жизнь Эдгара Аллана По — штука спорная и запутанная. Да, на жизненном пути он мог бы сделать что-то лучше, мог бы сделать так, а не иначе, и сделать иначе, а не так. Но, возможно, в том и заключается одна из особенностей настоящего гения: быть не от мира сего, быть слишком радикальным и принципиальным, быть запутавшимся в самом себе человеком, «кровью чувств» ласкающим чужие души? Быть таким — и умереть странно, глупо, в расцвете сил и на апогее славы?
Я не знаю. Но согласен, что большое видится на расстоянии. Вот потому спустя много лет творчество и жизнь американского литератора до сих пор вызывают интерес и порождают дискуссии и споры, его феномен исследуют и его произведения читают, — а это для творческого человека есть самый главный залог для долгой и насыщенной жизни после смерти.
Иногда мне даже не верится, что где-то на свете существовали такие «ненастоящие люди» (фраза из моего рассказа «Записка»), как Эдгар Аллан По. Есть ли они сейчас, в век обесцененной информации, пластмассового человека и мира как супермаркет? Я не знаю. Где они пишут, эти ненастоящие люди, о чём они плачут, эти ненастоящие люди, зачем они страдают, эти ненастоящие люди?
Я не знаю. Но хочется верить, что не все гении мира уже умерли, что есть ещё где-то такие же странные поэты и писатели, каким был Эдгар По. Спасибо за ваше внимание.
«Слава По претерпевала взлёты и падения, и сегодня среди «передовой интеллигенции» является модным принижать его важность и как мастера слова, и как влиятельного автора; но любому зрелому и мыслящему критику будет трудно отрицать огромную ценность его творчества и убедительную силу интеллекта, открывавшего новые горизонты в искусстве.
<…> Некоторые рассказы По обладают едва ли не абсолютным совершенством художественной формы, что делает их настоящими маяками в области малой прозы». (с) Говард Лавкрафт: «The Master of the Modern Horror Story».
***
Ссылки на мой проект «Болтовня буквоеда»:
- Группа ВКонтакте: https://vk.com/bookwoed
- Канал Дзен: https://dzen.ru/bookwoed1
- Канал YouTube: https://www.youtube.com/@bookwoed2
***
Использованные картинки (в порядке появления):
- Веб-страница «reminiscent of Edgar Allan Poe»: https://playground.com/search?q=reminiscent+of+Edgar+Allan+Poe
- Статья «Безумный Эдгар: Пять сторон таланта Эдгара Аллана По»: https://www.soyuz.ru/articles/1616
- Статья на Википедии «По, Эдгар Аллан»: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%BE,_%D0%AD%D0%B4%D0%B3%D0%B0%D1%80_%D0%90%D0%BB%D0%BB%D0%B0%D0%BD