Свои первые стихи 15-летний Владимир Маяковский писал – и читал вслух - сам себе и соснам - в Петровско-Разумовском. Об этом рассказывает автобиографическая проза поэта, а также письма и воспоминания современников.
По Лиственничной аллее на извозчике
«Остановились в Разумовском. Знакомые сестры — Плотниковы. Утром паровиком в Москву». За отрывистыми строчками автобиографии Владимира Маяковского, которую он назвал «Я сам» - внезапная смерть отца, главного лесничего Багдадского лесничества недалеко от Кутаиси, три рубля, оставшиеся в доме после похорон, долгий, с остановками и паузами, переезд 13-летнего Владимира с матерью Александрой Алексеевной и 16-летей сестрой Олей в Москву.
Их встретила старшая сестра, 18-летняя Людмила, которая уже несколько лет жила в Москве, училась в Строгановском училище.
В тот день – 1 августа 1906 года – с Курского вокала поехали прямиком на Николаевский (ныне Ленинградский). Четверть часа в почтовом поезде – и вот они уже на платформе Петровско-Разумовская.
«Володя усиленно помогал выгружаться из вагона», - вспоминала мать. Перенеся вещи на ломового извозчика, поехали сначала по прямой, как стрела, Лиственничной аллее, потом свернули на Новое шоссе (ныне – Тимирязевская улица), в Соломенную Сторожку.
Их встретила давняя знакомая, вдова майора лейб-гренадерского Эриванского полка Екатерина Георгиевна Плотникова, с дочерью которой, Тамарой, дружила Людмила Маяковская. Мать и дочь снимали дачу у Белоусовых.
Паровик до Москвы
Маяковские провели там около двух недель.
Почти каждый день ездили в Москву. Дорога до центра города занимала около часа.
Паровик, о котором пишет Маяковский - это трамвай на паровой тяге, маленький немецкий локомотив «Краусс», который тянул за собой 3-4 вагона с пассажирами. Конечная остановка находилась в 20 минутах ходьбы от дачи Белоусовых, на Новом шоссе.
Паровик шел до Бутырской заставы. Там Маяковские пересаживались на электрический трамвай и по Новослободской улице и Малой Дмитровке ехали до Страстного монастыря – нынешней Пушкинской площади.
Без малого через двадцать лет, в 1925 году эта неблизкая дорога нашла отражение в фантастической поэме Маяковского «Летающий пролетарий». Действие происходит в 2125 году. Герои, договорившиеся о свидании «у облака, под Большой Медведицей», мгновенно перелетают с континента на континент. Внушительно, масштабно, с размахом, не то что раньше, когда были
Не дни, а днишки…
Тогда
весной
тащились на дачу,
Ездили
по железной дороге.
Пыхтят
и ползут понемножку...
До дачи в сопровождении филеров
В следующий раз Маяковские приехали в Соломенную Сторожку через полтора года - в мае 1908 года. К этому времени Владимир успел вступить в РСДРП, стать членом ее Московского комитета, бросить гимназию, отсидеть две недели в полиции – за работу в подпольной типографии и распространение большевистских прокламаций.
Суд над подпольщиками откладывался до выяснения всех обстоятельств, и 9 апреля 1908 года 14-летнего Владимира выпустили из участка под ответственность матери.
Что такое хорошо - И что такое плохо? К 16 годам Маяковский имел три привода в охранное отделение. За ним был установлен особый надзор. 4 июня филёр охранного отделения Сущевской части – докладывал, что «Скорый" - под таким прозвищем фигурировал Маяковский в полицейских отчетах – после нескольких встреч на Тверских-Ямских доехал на трамвае до Бутырской заставы, «пересел на паровичок и, доехав до Соломенной Сторожки, слез и пошел на Новое шоссе, на дачу Битрих, где был оставлен». В то лето сотрудники охранки сопровождали Маяковского при каждом выходе из дома.
«С антресолями и широкими балконами»
Александр Александрович Битрих был коллегой отца, ученым-лесоводом, профессором Петровской академии. Дача Битрихов располагалась в доме 14 по Новому шоссе.
Маяковские заняли три комнаты на втором этаже, разделенные дощатыми перегородками. Как вспоминала сестра поэта, дача была большая, двухэтажная, «с антресолями, с широкими балконами, большим тенистым садом и цветником, но ходить в сад нам не разрешалось… После тяжело перенесенной зимы, мы наслаждались природой, отдыхом: катались на лодке, совершали дальние прогулки. Познакомились со студентами сельскохозяйственной академии».
Обед из двух вершков
В третий приезд в Петровско-Разумовское - в начале лета 1911 года - местом жительства Маяковского стала сторожка лесника. После шести месяцев в заключении - за участие в подготовке к побегу тридцати узниц Бутырской женской тюрьмы - он понял, что хочет получить образование, и начал готовиться к экзаменам в Училище живописи, ваяния и зодчества. Из-за трех судимостей юношу Маяковского не брали ни одно высшее учебное заведение, кроме Училища живописи , ваяния и зодчества.
Стремясь к тому, чтобы самому зарабатывать на жизнь, брал заказы на рисование, раскрашивание, малярные работы.
Денег хватало далеко не всегда. Тогда на помощь приходила материнская заборная книжка, по которой давали продукты долг в небольшой лавке на Пресне. Позже поэт вспоминал, как покупал пять фунтов (2,270 кг) копченой колбасы по 35 копеек фунт (450 г) и десять связок баранок по гривеннику связка. А потом брал нож и ставил на колбасе зарубки: полвершка (4,44 см) на завтрак, вершок на обед, полвершка на ужин, плюс две-три баранки.
На трамвай денег не было, поэтому путь из Петровско-Разумовского до Пресни и обратно он проделывал пешком – полтора часа в одну сторону.
Внимательнейшие слушатели - сосны
«Необычайно глазастый парень, художественного вида, в шляпе лопухом» - таким увидели 19-летнего Маяковского приехавшие покататься на лодке на Большом Садовом пруду летом 1912 года сестры Синяковы
Зинаида, которая тогда училась в Московской консерватории, в будущем стала оперной певицей, выступала под фамилией мужа - Мамонтова. Ксении (Оксане) совсем скоро предстояло стать музой и женой поэта Николая Асеева. Впоследствии, после его смерти, она соединила жизнь с художником Анатолием Зверевым.
В то лето Маяковский, уже заявивший о себе как участник диспутов об искусстве, ниспровергатель кумиров и старых форм, снимал мансарду на двоих с поэтом-футуристом Алексеем Крученых. Скооперироваться решили, чтобы было дешевле. Как вспоминал Крученых, он жил в комнате, а Маяковский – на балконе. «Там мне удобнее принимать своих друзей обоего пола», - говорил будущий поэт-трибун.
К обычному дачному времяпровождению добавилось еще одно – стихи. По словам поэта Николая Асеева, Маяковский в то время читал свои стихи «по всякому мало-мальски оправдывающему их произношение поводу: на собраниях студентов-художников, с клубных эстрад дачных подмостков, просто так – в Сокольниках и Петровско-Разумовском, где аудиторию составляли внимательнейшие слушатели – сосны».
«Бросить Пушкина с парохода современности»
Первым профессиональным, печатаемым, как говорил он сам, стихотворением Маяковского была написанная в том же 1912 году «Ночь» («Зеленый и желтый отброшен и скомкан…» Вскоре появились «Утро» («Угрюмый дождь скосил глаза»), «Порт», «Из улицы в улицу».
Через несколько домов от Маяковского и Крученых снимали дачу музыкант Сергей Долинский и летчик Георгий Кузьмин. Молодые дачники подружились. Выяснилось, что что Кузьмин и Долинский тоже любят новую поэзию, разделяют взгляды футуристов. Маяковский предложил им профинансировать сборник стихов и прозы авторов-футуристов.
Георгий Кузьмин решил рискнуть - и не прогадал. Изданная в декабре 1912 года «Пощечина общественному вкусу» с призывом: «Бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. и проч. с парохода современности» вошла в историю мировой литературы.
Нора-Володя
«Из облака вызрела лунная дынка,
стенУ постепенно в тени оттеня.
Парк Петровский.
Бегу...,
- пишет Маяковский в поэме «Про это».
Петровско-Разумовское оказалось не только первым, но и одним из последних московских адресов Маяковского.
За год, точнее за 11 месяцев до смерти, 13 мая 1929 года на бегах, на Московском ипподроме, Маяковский познакомился с актрисой Вероникой Полонской. Возник роман, который продолжался до конца жизни поэта. «Помню, зимой как-то мы поехали на его машине в Петровско-Разумовское, - писала Полонская в воспоминаниях. - Было страшно холодно. Мы совсем закоченели. Вышли из машины и бегали по сугробам, валялись в снегу».
Маяковский был очень весел, рассказывал о том, как жил здесь подростком. «Тогда в нашу поездку в Петровско-Разумовское, на обратном пути, я услышала от него впервые слово "люблю", - вспоминала Вероника Витольдовна. Она -- последняя, кто видел Маяковского живым.
«Стал ветер Петровскому парку звонить…»
Текст предсмертной записки Маяковского удивительным образом перекликается с тем, что он написал в поэме «Про это» в 1922 году, за восемь лет до выстрела, оборвавшего его жизнь.
Был вором-ветром мальчишка обыскан.
Попала ветру мальчишки записка.
Стал ветер Петровскому парку звонить:
-- Прощайте
… Кончаю…
Прошу не винить…