Помимо бандеровцев, о которых я пишу довольно часто, в годы Великой Отечественной войны существовала и еще одна категория наших земляков, которые всячески сотрудничали с фашистами и способствовали развитию внутреннего национализма - это так называемые "лесные братья" из числа прибалтов. От очень многих ветеранов приходилось слышать одну и ту же фразу: "Никто в Прибалтике нас не встречал как освободителей, а порой даже и стреляли сзади". Это и понятно, потому как часть населения Прибалтики в те годы действительно была на стороне фашистов. Прятались по лесам, партизанили против Красной армии, совершали диверсии. Что самое интересное - совершали диверсии и против своего мирного населения, которое все-равно во всем винило Красную армию, которая, в свою очередь, их от фашистов как раз и освободила. Из воспоминаний красноармейца-фронтовика Зебарева И.С. "Началось наше массированное наступление. На пути нам стали встречаться небольшие хутора и деревни Литвы. Что больше всего бросалось в глаза
Помимо бандеровцев, о которых я пишу довольно часто, в годы Великой Отечественной войны существовала и еще одна категория наших земляков, которые всячески сотрудничали с фашистами и способствовали развитию внутреннего национализма - это так называемые "лесные братья" из числа прибалтов. От очень многих ветеранов приходилось слышать одну и ту же фразу: "Никто в Прибалтике нас не встречал как освободителей, а порой даже и стреляли сзади". Это и понятно, потому как часть населения Прибалтики в те годы действительно была на стороне фашистов. Прятались по лесам, партизанили против Красной армии, совершали диверсии. Что самое интересное - совершали диверсии и против своего мирного населения, которое все-равно во всем винило Красную армию, которая, в свою очередь, их от фашистов как раз и освободила. Из воспоминаний красноармейца-фронтовика Зебарева И.С.
"Началось наше массированное наступление. На пути нам стали встречаться небольшие хутора и деревни Литвы. Что больше всего бросалось в глаза, так это то, как практически все местные жители к нам недружелюбно относились. К тому же у нас постоянно менялось направление наступления, целый день на ногах и в постоянном огневом контакте с противником.
В далекой сельской глубинке у прибалтов, по большей части, убогие небольшие хутора. Уверен, что и сейчас, спустя много лет, там не сильно что-то изменилось. Заводов у них не было, только встречались какие-то мелкие, но и те все исключительно по переработке молока. Один из таких мы как-то освобождали, немцы там огневую точку сделали. Выбили их оттуда, а вокруг никого, ни души нет. Смотрим, а вся продукция на улице стоит, прямо под открытым небом. Ну мы с голодухи и накинулись на все сразу. Долго затем еще кусты искали, а на масло год наверное смотреть не мог. С тех пор я теперь когда в магазин хожу, обязательно в первую очередь срок изготовления проверяю".
"Часто такое бывало, что местные стреляли в спину. Освобождаешь какой-то населенный пункт, гонишь немцев на запад, а они отстреливаются. Так помимо этого, сзади еще и местные стреляют. Очень тяжело так было воевать. По этому поводу запомнился мне один случай. Выбили немцев из хутора идем через него уже свободно, как прямо из окна соседнего сарая по нам начинает лупить пулемет. Двоих убило, один раненый, остальные вовремя сориентировались. В общем, окружили этот сарай, схватили пулеметчика, а это оказался пожилой бородатый старик с маленьким внуком. Отправили их в тыл, отдали под суд в итоге. Очень они нас не любили".
"Утром у нас снова должно было быть наступление. Идем вперед, где перебежками, а где и вовсе ползком, фашисты ведь рядом. Только начинаем их окружать, они на мотоциклах уходят. В общем, выдавили их в итоге из поселка, смотрим дом на окраине стоит, большой такой, двухэтажный. Заходим во двор, там голов тридцать скота, ничего не тронуто. Попросили у хозяина воды. Он сначала делал вид, что не понимает нас, а потом заявляет, мол, нет воды. Да как же это нет? Семья большая и столько скотины, и воды нет? Захожу в сарай, а там через каждые два метра поилки стоят. Спрашиваем у него где колодец? Он показал. Мы подошли, открываем, а он там весь заставлен бидонами с молоком. В общем, я повернулся к нему, показал рукой на свой автомат, мол, так ты меня точно поймешь. Он виноватое лицо сделал и сразу нам ведро воды принес. Все напились и пошли дальше".
"Мы прошли всю Польшу и Германию. Освобождали Украинскую ССР от фашистов и бандеровцев. Много чего повидали за время войны. Но одно точно могу сказать - вечно будем благодарны тем народам, которые нас встречали в освобожденных деревнях. Последним куском делились с нами и последними продуктами, хотя и у самих совсем не густо было. Даже когда шли через деревни, в которых раньше бандеровцы были, и там выходили, благодарили нас. Выносили нам ведра с водой, мы наполняли фляги. В Беларуси там всегда нас приободряли, желали скорейшей Победы. Только в Прибалтике такого почти никогда не было. Ощущалась там какая-то неприязнь. Даже в Германии и Польше такого не ощущалось".
Читайте также: