Сколько бы ни бодался баран, горы не разрушит. (Татарская пословица.)
В моей жизни было много приятельниц-татарок. Все они были из семей, в которых строго и трепетно относились к традициям, берегли свою веру и от дочерей ожидали того же. Но, например, Зина — мы с ней учились в одном классе и жили в одном подъезде — считала, что имеет право устроить жизнь так, как ей хочется.
Зине было 15 лет, когда родители, благодаря обмену, переехали в Стерлитамак. В семье подрастало ещё две дочки-близняшки, и отец с матерью думали о «правильных женихах». В Стерлитамаке с этим было попроще. Но строптивая Зина, получив аттестат, сбежала в Ленинград (прежнее название города).
Там, закончив училище, она устроилась на работу и вышла замуж за русского парня, навсегда потеряв близкие отношения с родными. Её не простили даже, когда родилась внучка Таня. Впрочем, Зина не имела намерения «унижаться». Она любила мужа, брак получился счастливым, и это Зинаида считала главным.
Другая приятельница, Румия, развелась с мужем-татарином из-за измен, хотя родители с обеих сторон призывали её простить и терпеть. Хотя бы ради дочки. Симпатичная, яркая, она имела выбор заинтересованных мужчин и одно время (после развода) встречалась с одним очень достойным по имени Алексей.
Но вскоре рассталась, обратившись к сайту татарских знакомств. Причина — Румия ощущала, что, несмотря на все плюсы, Алексей — «другой» и не вписывается в мусульманскую атмосферу, которой она дорожила. Вскоре познакомилась «со своим» и второй раз вышла замуж — с никахом, благословлением родных, как полагалось.
Жили неплохо. Родилась общая дочь. Но по секрету Румия признавалась, что Алексей ей нравился больше, чем Раис, но она посчитала душевный комфорт важнее симпатии. Живут ровно, верно, спокойно. Но правильно ли это по отношению к себе — не знаю.
Сегодня я расскажу вам историю, в которой хитрая татарочка вышла замуж за любимого — русского парня — и сумела не потерять расположение близких. Читайте, историю, пожалуйста.
Сергей призвался в армию из СССР, а два года спустя вернулся в РФ. Российская Федерация — звучное название. Просторное. И для всякого странного тоже. Это и во время службы Сергеем почувствовалось. Письма матери напоминали истории-страшилки про «чёрный дом в чёрном лесу», которыми мальчишки обменивались перед сном в пионерском лагере.
Зоя Анатольевна писала сыну, что соседям из восьмой квартиры отключили электричество. Долги у всех, но их назначили «пугалом» в назидание остальным. На работу она ходила, как прежде, но теперь выплата зарплаты стала необязательной. Знакомая звала продавать «ножки Буша», но Зоя Анатольевна побаивалась «собирателей дани».
Наглые юнцы, при малейшем возражении, отбирали выручку, и товар могли прихватить. «Помнишь Танюшу из второго подъезда? Отличница, послушная девочка. Была. Теперь в кабаке под музыку раздевается и гордо заявляет, что работает в сфере досуга», — сетовала мать на бумаге, не скрывая, что за будущее сына весьма беспокоится.
Так что домой после службы Сергей без иллюзий вернулся. Он уже не думал, как раньше: «Отслужу — пойду на завод. Там всему научат. Женюсь — дадут комнату, а там и до отдельной квартиры недалеко». Реальность оказалась белым листом. Заполнить его помог приятель Сергея — Вовчик.
Он был постарше, и их знакомство состоялось в секции бокса. На тренировках они друг друга дубасили, а после крепко дружили. Возвращению Сергея Вовчик обрадовался, зазвав посидеть в баре. Было заметно, что приятель при деньгах, да и одет с барахолки — недёшево. Не особо интересуясь, как служилось, Вовчик сразу предложил:
«Хочешь, договорюсь, чтоб тебя к нам в ЧОГ приняли?»
«Это что за зверь такой?» - удивился Серёга.
«В точку, братела! ЧОГ — частная охранная группа. В трудовой запишут «охранник». Стаж, белая зарплата. Небольшая. Её платят стабильно, даже если баклуши бьёшь. А вот за выполненное задание получаем в конверте и весьма ощутимую сумму. За месяц раза три попотеть выпадает — так что всегда будешь в шоколаде, братан!» — рекламировал Вовчик.
«Попотеть» заключалось в выбивании долгов, запугивании чьих-то борзых конкурентов, в сопровождении переговоров — стрелок. Ну и так, по мелочи.
«Это куда лучше, чем крышевать какой-нибудь захудалый «комок», — убеждал Вова.
«А что, более мирно невозможно устроиться?» — недоумевал Сергей.
«На копейки можно. Но мы же не вечно в этом деле будем крутиться. Накопим деньжат, откроем СТО, например. Или магазин какой. Соглашайся, Серёга! Сам вольно вздохнёшь, и матери твоей облегчение».
В общем, приятели ударили по рукам, босс ЧОГа одобрил кандидатуру Серёги, и по-новому его жизнь закрутилась. В основном, спокойно. Днями сидел в подвальном помещении — типа их офис, — играл в карты с «коллегами» в ожидании задания. Даже белая зарплата его устраивала, а наличка в конверте вызывала ошеломление.
Особенно трудно давалось бить незнакомого человека, который лично Сергею ничего не сделал плохого. Но он научился брать за грудки, грозно обозначая последнюю дату возвращения долга. Зато погасил коммунальные счета, побаловал мамку обновками. Зое Анатольевне теперь не приходилось ломать голову, как сварить «кашу из топора».
Только удивлялась, как высоко ценят охранников. Сама она осталась верна инструментальному цеху — на заводе понемногу налаживалось с зарплатой, и привычка не отпускала. Миновал год после возвращения Сергея из армии. Он поднаторел, как «охранном» деле, так и в отдыхе после «ратного труда». Бары, клубы, доступные девушки.
Однажды попали с Вовчиком в заварушку — момент весьма неодобряемый руководством ЧОГа. Боксёрский опыт помог преодолеть численность нападавших, но бок Сергея рассекло острое лезвие. Неглубоко, но одной зелёнкой не обойдёшься.
«Надо к врачу!» - струхнул пострадавший.
«Лишний интерес нам не нужен, да и пустячок, а не рана. Сейчас водкой зальём и повязку наложим, а завтра жди медсестричку!» — подмигнул Вовчик.
Оказалось, для таких вот «пустячков» приглашалась студентка медучилища. Не абы какая, а отличница, умеющая молчать. Звали её Эля. Последний, преддипломный курс. Практику в хирургическом отделении проходила.
«До неё, если вдруг "коленку поцарапаем," вызывали другую. Уж не помню, как звать. Но выпустилась и потерялась. Элька даже лучше — после её лёгкой руки заживает, как на собаке. Правда, берёт дороже. Я с утра к ней в училище заскочу, а всё, что может понадобится, в нашем подвале хранится. Ночь перебейся, а днём будет помощь. И помни — Эля не терпит мата, а уж прикоснуться — не дай бог!» — разрулил Вовчик проблему.
Чернобровая, неулыбчивая девушка приходила к Сергею десять дней — делала перевязку и вводила пенициллин в мягкое место. Оберегая материнский покой, Сергей скрывал рану, а Элю уговорил изображать его девушку. Поэтому, если Зоя Анатольевна была дома, она сразу не уходила, и получалось поговорить.
Была ли Эля красивой? Для Серёжи — да. Он в неё с первого взгляда влюбился. Болтая среди парней, что «баб у него было немерено», с кареглазой смуглянкой робел и никак не мог на «ты» перейти. Однажды она пришла в платье с вырезом посмелее, и взгляд парня зацепился за кулон на цепочке — полумесяц со звёздочкой.
От удивления, даже приблизился в обращении: «Так ты татарка?! А имя вроде русское».
Она пояснила, что полное имя — Эльнура. Так её дома, в деревне, зовут. А Эля прицепилось в городе, когда в медучилище поступила. На время учёбы у тёти живёт — иначе отец бы не отпустил. На каникулы ездит домой. Там уклад практически не изменился. По-прежнему действует колхоз, работают школа, больница, клуб. И татарские традиции нерушимы.
«У меня в деревне даже жених есть. Я почти что просватана с шестнадцати лет по договору родителей», — грустновато призналась Эльнура.
Сергей возмутился: «Как это — по договору? Разве ты в своём выборе не свободна?»
Девушка покачала головой: «У нас считается, что отец с матерью знают, что лучше для их детей. В принципе, я могу выбрать достойную альтернативу Фанису. Но это должен быть татарин из уважаемой семьи».
«То есть я этой альтернативой никак стать не могу?» - вырвалось у Серёжи.
Эльнура вспыхнула, как маков цвет: «Что за игру вы... ты затеял?»
Тут он ей и признался, что голову потерял от любви и плохо спит по ночам. Она с вызовом отвечала:
«Ну, с бессонницей постороннему парню я не помощница. А что касается выбора — замуж пойду за того, кого полюблю, при условии, что он не «охранник-выбивала», как ты. И не говори мне про особые, "временные" обстоятельства. У меня в планах не возвращаться в деревню, чтобы не уступить требованию отца.
Поэтому я коплю деньги на аренду жилья. Получив диплом, на работу в горбольницу устроюсь. Непременно в хирургию. Пусть пока в процедурный, но цель - стать хирургической медсестрой. Понадобится - буду подрабатывать, но с пути не сверну!»
Не дурак, Сергей понял, что интерес у девушки к нему есть. Кипяточку добавляла его мама, Зоя Анатольевна, не отпускавшая Эльнуру без чая. Говорила бесхитростно: «Повезёт той свекрови, чьей невесткой вы, Элечка, станете». И сына учила наедине: «Коли друг дружке нравитесь — поженитесь, хватит за дверью романиться».
Если бы. А то — свежий пластырь на бок, иголка в зад и немного поговорить. К тому же наступил день последнего укола, и Эльнура ушла без всякого обещания. Сергей, конечно, ходил к ней в училище, пытаясь назначить свидание, но Эльнура только раз соизволила с ним объясниться:
«Моё первое условие ты знаешь, Сергей. Это честная работа. Но торопись. Мои планы могут перемениться».
«Первое — не последнее?» — уточнил Сергей.
«Оно решающее, Серёжа», — так ответив, ушла, не обернувшись.
И где-то с год жил он с разбитым сердцем. Вовчик считал, что всё к лучшему:
«Ты же не собирался ради неё стать мусульманином? А ваших детей на какую бы национальность записывали? Да одно то, что ещё не жена, а условия ставит, на вредный характер указывает».
Всё так, а тошно. Не выдержав маяты, Сергей из ЧОГа ушёл. Перед армией от военкомата он получил права, а на службе приобрёл опыт вождения. Открыв нужную категорию, устроился на продуктовую фуру. Гонял в Москву. Не сахар работа, но молодость минусы скрадывала, платили неплохо. Да и вообще жизнь выравнивалась потихоньку.
Можно бы и жениться. Имя суженой билось в мозгу. Сергей не знал, где проживает городская родня девушки и название её деревни вылетело из головы. Пошёл в горбольницу, помня о планах Эльнуры. Наверное, и её сердце трепыхалось надеждой на встречу - едва вошёл в холл, увидел любимую через стеклянную дверь. "Эля!" - крикнул взволнованно.
Вышла к нему. Разрешила себя обнять. Карие глаза, как звёзды. Белоснежный халатик подчёркивал строгую красоту. Как и желала, работала в хирургии, пока в процедурном — уколы, перевязки. Снимала комнату у старушки. Отец всё ещё сердился на непокорность, а мать принимала дочь и помогала. Узнав, что первое условие выполнено, Эльнура выдвинула второе.
«Мои наш брак не одобрят, поэтому без всякой свадьбы распишемся. Дождёмся беременности и поедем мириться. Пока жить с твоей мамой согласна, а дальше посмотрим. И помни: поскольку я татарка, тебя ждут серьёзные испытания. Пока есть возможность, ты можешь отступить».
Какое там - он голову потерял от счастья. Расписались, не ставя в известность родственников Эльнуры, и зажили распрекрасно возле Зои Анатольевны. На невестку она нарадоваться не могла: во всех делах мастерица, уважительная. В готовку свою кухню внесла: шурпа, азу, бешбармак.
Эти простые названия у Зои Анатольевны были на слуху, а другие она записывала, чтоб щегольнуть перед старинной подругой. Свою веру Эльнура мягко несла, без фанатизма, как большинство молодых. Да и Зоя Анатольевна постом себя не морила, в церковь ходила по праздникам, считая, что «Бог внутри нас».
Сергей ограничивался ношением крестика. Словом, то, что жена - татарка, а муж - русский, жить дружно и счастливо не мешало. Месяца три прошло, а деревенские тесть и тёща пока не знали о существовании русского зятя. Однажды, ложась спать, Сергей под подушкой обнаружил соску-пустышку. «Эля?!» «Да, Серёжа, скоро ты станешь папанькой». Почти сразу заговорили об имени.
«Я предлагаю, Олег или Игорёк», — высказался Сергей.
«Или Валентин», — тихоньку внесла лепту Зоя Анатольевна.
«Сына назовём Руслан. Красиво и промежуточно для нашего брака», — постановила Эльнура.
Да, они все трое предчувствовали, что первенцем станет мальчик. Подождав до появления живота, Эля сказала мужу:
«Всё, едем сдаваться моим. Поджилки дрожат, но пора. Я на маму очень рассчитываю. Она умеет мягко постелить, а потом отца уложить, как ей надо. Ты, Серёжа, молчи и со всем соглашайся. Считай это очередным условием нашего счастья».
Он кивнул: «Я с полным доверием к тебе, Элечка».
Приехали. Начиная с ворот, было видно, что родители жены крепко живут. Дом кирпичный. Слышно мычанье коровы и лошадиное ржание. Полный курятник птицы. За домом нескончаемый огород с теплицами. Гараж, значит, имеют машину. Сергей себя прямо никчёмным почувствовал и пожалел, что из «охраны» ушёл.
Сейчас бы на приличной тачке прикатили, а не на стареньких «Жигулях», взятых у скупщика аварийных. В просторном дворе женщины разного возраста — все в платках, повязанных по-татарски, занимались делами. Молодая, присев на корточки, мыла в тазу картошку. Другая, в два раза старше, развешивала бельё. Пожилая несла из курятника яйца.
«Это мои сестра, мама и бабушка. Ещё есть папа, муж и дочки сестры. Большое семейство», — слегка побледнев, шепнула мужу Эльнура. (Она, конечно, обозначала родство по-татарски, но, из опасения запутаться, я излагаю по- своему).
Увидев гостей, женщины переглянулись и заговорили, нет, зажужжали, как улей. Только татарский. У Сергея на лбу выступил пот. Так странно — знать, что тебя обсуждают, и ни слова не понимать! Эльнура кинулась к ним обниматься, что-то объяснять. Наконец позвала: «Серёжа, нас в дом приглашают. Со всем соглашайся, как я просила».
Сначала всё-таки сели за стол. Весьма неуютно для Сергея — ему досталось одинокое место с торца, а остальные рядом сидели. И даже любимая Эля. Старшая сестра Эльнуры и большенькая племяшка, не столько ели, сколько подавали и убирали лишнее со стола. Тёща на Сергея смотрела жалостно, а тесть взглядом насквозь прожигал.
Спиртное не выставлялось, а с ним бы полегче знакомство пошло. Потом все опять долго рассуждали по-татарски, а Эльнура взволнованно объяснялась. В какой-то момент она выкрикнула со слезами:
«Да что ж мне теперь — повеситься, если полюбила не такого, как вам надо?! Ну прогоните меня навек!»
Вскочив, Сергей встрял дрогнувшим голосом: «Это я виноват. Меня режьте на куски, а Эльнуру не беспокойте. Она же ребёночка ждёт. Не хотите принять нашу семью — мы сейчас же уедем».
Вдруг все успокоились - сформировался консенсус.
«Эльнура, говорит, ты на всё согласен ради неё?» — изрёк старший семьи.
«Кроме обрезания и смены веры», — похолодев, ответил Сергей.
Оказалось, его и Эльнуру ожидает никях. Да, нашёлся мулла, согласившийся провести сие действо на дому, закрыв глаза на иную веру мужчины. Это случилось не сразу. Сначала Эльнура прошла процедуру покаяния (наверное, по-татарски это называется как-то иначе). Потом состоялся никях — без особого настроя со стороны муллы. Проформа, но большой семье Эльнуры стало полегче.
Молодых после никяха не задержали и праздника не устраивали. И подарков никаких не последовало. Посидели почти молча за богато накрытым столом и их проводили. "Ничего. Самое страшное миновало. Ребёнок окончательно растопит лёд в сердце папы,"- говорила Эльнура. Сергей радовался, что едет «целым». И дальше жизнь покатилась.
У Зои Анатольевны и Эльнуры в подготовке детского приданого. Сергей заикнулся, что нужно кроватку и коляску купить, но Эльнура велела не спешить: «После роддома купим». И вот естественное чудо свершилось — родился Руслан. Молодой отец гордо оформил свидетельство о рождении, указав сына русским. Естественно, он предполагал окрестить мальчика, когда тот чуток подрастёт.
В день выписки из роддома прикатила татарская родня из деревни. С муллой. Уведя мужа на кухню, Эльнура сказала, что у них так положено: мулла прочтёт над ребёнком молитвы. Обряд называется «имянаречение» и у татар обязателен. Для её отца это было важно и тем, что Руслан стал его первым внуком. Старшая дочь девчонок рожала. Сергей уступил, а во время обряда даже растрогался.
За муллой прибыло такси, а на молодых родителей пролился «золотой дождь» в виде подарков. Действительно, привезли кроватку и пеленальный столик белого цвета. Детские вещи на вырост и много деревенских продуктов. «А это вам на коляску», — тесть торжественно протянул зятю сберкнижку. Пообедав, гости собрались уезжать. Отец Эльнуры обнял Сергея:
«И тебе спасибо за внука. На одного мусульманина стало больше».
«Это что сейчас было?» - спросил у жены, когда дверь закрылась. Она, как всегда, не задержалась с ответом:
«То, что должно. Аллах благословил нашего сына. Семья меня простила и приняла, поскольку я им дала слово не нарушать традиции. Тебе хорошо рядом с мамой живётся? Вот и мне холодно без своих. Сын вырастет и, если посчитает нужным, перейдёт в твою веру. А об испытаниях я тебя предупреждала, Серёжа».
Больше всего бесило, что Эльнура с ним не посоветовалась. Этим же и Зоя Анатольевна была недовольна, говоря, что невестка хитрая тихушница и подминает сына под себя. Дальнейшее совместное проживание могло стать не особо приятным, но молодёжь полгода спустя переехала в однокомнатную квартиру. Им помогли деньги со сберкнижки и небольшой кредит.
Испытание от жены-татарки позабылось. Правда, Сергей оговорил, что его сына обойдётся без обрезания. «Да-да», — прозвучало в ответ. Два последующих года прошли без ссор и катаклизмов. Между супругами царила нежная любовь, своего Русланчика они обожали. Татарская родня их баловала всем, что выращивала. Хотя бы раз в месяц бывали у них с удовольствием.
Зоя Анатольевна перестала считать Эльнуру хитрой. И вот посреди этого рая Сергей вдруг обнаружил у сына изменение в определённом у мальчиков месте.
"Ты меня опять обвела вокруг пальца! Я ведь запретил обрезание. Но когда успела?!" - бушевал Сергей. Эльнура ответила, без выражения вины:
«Это логичное действие, Серёжа. Я была уверена, что подсознательно ты это понимаешь. Воспринимай обрезание как гигиеническую процедуру. У нас в отделении есть хирург-татарин, к нему я и обращалась с Русланчиком. Всё прошло аккуратно и безболезненно.
Ты был в отъезде и застал вполне здорового сына. Зою Анатольевну не посвящала, поскольку я — мать, а она — бабушка. Уже прошло несколько месяцев. Помнишь, мы навещали моих, и они накрыли стол, как на праздник? Это в честь Руслана».
Тогда он впервые напился до чёртиков и остался ночевать у Вовчика. Тот, по-прежнему холостой и владелец небольшого автосервиса в гаражном боксе, ржал, как конь:
«Правильно говорят: хочешь попасть в рай? Женись на татарке. Хочешь попасть в ад — женись на татарке! Ты, Серёга, попал под каблучок и не заметил».
А отсмеявшись, добавил: «Зато хозяйка хорошая, ты всегда аккуратист у неё. Русланчик — картинка. И раз не гуляешь — обласкан достаточно. Так что наплюй и живи дальше счастливым, Серёга. Но я себе памятку запишу: даже не смотреть в сторону татарок».
«Ничего-о-о, она у меня попляшет. Сегодня же налево схожу. А ей прикажу родить мне ещё двух сыновей, и её родню к ним близко не подпущу. Она у меня из декретов не будет вылезать. А то ишь — хирург-татарин у неё знакомый!» — еле ворочая языком, бормотал Сергей.
Заночевал он у Вовчика, а на другой день, проспавшись и вернувшись домой к обеду, обнаружил, что не может войти — ключ не подходит к замку. Так и просидел возле подъезда до возвращения Эльнуры с работы. Она прошла мимо, как незнакомая. Только и оставалось, что следом идти. На пороге квартиры, наконец, разомкнула уста, чтобы произнести:
«Ещё раз не придёшь ночевать — усыплю и проведу гигиеническую процедуру, которую ты так осуждаешь. Да так, что станешь мальчиком без основного пальчика. Не забывай, что я — хирургическая медсестра».
И вдруг всхлипнула:
«Серёжка, как ты мог? Я чуть с ума не сошла. Хорошо, что у Вовки дома телефон. Еле дозвонилась. Он сказал, что ты напился и спишь. Из вредности с утра позвала соседа из первой квартиры замок поменять. Прежний-то заедал, а новый лежал в упаковке. Прости. Сколько сыновей ещё рожу — всех окрестишь».
«Это тебе Вовчик мою угрозу передал?»
«А ты так угрожал? Нет, я из души достала».
«Так может прямо сегодня скуём ещё одного малышонка?»
Девять месяцев спустя Эльнура родила дочь. Ей дали имя САфия. При обряде крещения батюшка нарёк девочку Софьей. Татарская родня со стороны Эльнуры вздохнула, пожужжала, но смирилась. И если Руслан был похож на мать — смуглый, чернобровый, — дочка удалась в отца — голубоглазого блондина. После рождения внучки, Зоя Анатольевна предложила обменяться квартирами - детям нужен простор.
История любви Сергея и Эли завязалась в девяностые годы. С тех пор, сами видите, сколько воды утекло. Не стало родителей Эльнуры. Зоя Анатольевна жива, но «гуляет» только на балконе в квартире невестки и сына. Её старость холят. Между собой супруги живут «как в последний раз». Каблучок жены давит на мужа мягко и ласково.
Руслан и САфия давно не дети. Руслан женат на татарке и строит семейную жизнь в однокомнатной квартире Зои Анатольевны. Сафия востребованный программист. Взяла в ипотеку небольшую квартирку. О замужестве не помышляет, говоря, что и других планов хватает, а жизнь коротка. Ну это может пока не влюбилась.
Эту историю в глазури из шоколада и перца, мне рассказал водитель такси - голубоглазый, седеющий блондин, назвавшийся Сергеем. От работы до моего посёлка ехать минут сорок - не то что историю, роман пересказать можно. Очень надеюсь, что эта реальная история никого из читателей не задела.
Благодарю за прочтение. Пишите. Голосуйте. Подписывайтесь. Лина.