— Конечно. Я подвезу тебя. — оплачиваю на ходу.
Быстро доехали. Удача, что нет пробок.
В приемном покое встречаем Антон и его родители.
— Как Юля? — первым делом спрашиваю.
— Её отвезли в реанимацию. Она потеряла сознание.
— Боже... Бедная моя девочка...
— Извини, я не досмотрел, — виновато говорит Антон. Он весь дрожит. Переживает. Винит себя. Хочется обнять сейчас. Успокоить. Меня саму охватывают подобные чувства. Была в похожей ситуации, когда Юля впервые упала. Тогда мы и узнали об её диагнозе. Мой папа тоже болел так. Я была лишь переносчиком. Но девочки редко болеют таким, но Юля унаследовала. Обычно этим страдают мальчики в большей степени.
— Евочка, не слушай его, он меня оправдывает, — обращается ко мне заплаканная Любовь Степановна. — Юля захотела стеклянный шар, который висел на ёлке. Я сразу подумала, что ребенок его уронит и порежется. У нас был такой же, только деревянный, в кухне. Я предложила ей подождать, сказала, что принесу такой же, но услышала хруст и крик. Побежала и увидела, что Юля лежит, плачет. Ножка от табуретки, осколки от шара и кровь. Много всего. Затем подбежал Антон вместе с отцом. Он сообщил о диагнозе. Мы пытались остановить кровь сами, но не смогли. Мы сразу тебе позвонили, — всхлипывает бабушка моей дочери.
— Любовь Степановна, пожалуйста, успокойтесь. Я никого не виню. Это могло произойти и со мной или с Тоней... Неважно, с кем бы ни осталась Юля, это могло случиться. Сейчас главное знать степень серьезности. Если что-то серьезное, возможно, понадобится донор. Давайте надеяться, что все обойдется. — Собираю свою волю в кулак.
— Илья, спасибо тебе. Мы справимся дальше. Прости за произошедшее. Но сейчас, понимаешь, дочке она нужнее, — говорит Илье сжато Антон. Ему не по себе. Но сейчас он не может создавать сцены.
— Спасибо, я позвоню.
— Буду ждать. Пока, — прощается Илья со мной и остальными. Только на Антона он не обращает внимания. Ребяческое поведение. Но мне сейчас все равно.
— Ева, тебя позвали рассказать о Юле.
— Да, конечно, — делаю глубокий вдох и вытираю слезы. Сейчас не время для слез. Юле нужна сильная мама.
Медсестре рассказываю о диагнозах, прививках и о наследственности, конечно. Представляю все необходимые документы. Хорошо, что в наше время всю информацию можно хранить в телефоне. Отправлю по электронной почте. Там распечатают.
— О, все это так долго, — начинаю ходить из угла в угол. — Почему никто не выходит? Уже два часа прошло… — потираю ладони. — Если с ней что-то случится, я не переживу. Я просто не буду жить. Не буду. Юля — всё для меня.
— Тише, — обнимает меня Антон. Я позволяю. Сейчас особенно нужна его поддержка. Его, как отца нашей дочери. Почувствовать, что не одна в этой проблеме. Не одна с этим столкнулась, как тогда. Тогда я думала, умру. Хорошо, что помогли. Обошлись малым.
— С Юлей все будет хорошо, — шепчет Антон и целует меня в висок. — Наша девочка сильная, она справится.
Наша.
Так тепло от этого.
Наша.
Наша доченька.
Наш цветочек.
Наша любовь.
Да, любовь. В ней течет наша с Антоном любовь. Ведь по любви была создана.
— Почему они ничего не говорят? — в истерике пытаюсь уняться. Еще и подол дурацкий мешает. Сейчас бы привычная одежда не помешала.
Наконец-то выходит врач.
— Родственники Любавиной Юлии Антоновны здесь?
— Да. — первая подхватываю я. Следом Антон и остальные.
— Кто?
— Мать. Это отец. — показываю на Антона.
— Кровотечение удалось остановить. Но девочка потеряла много крови, и в связи с заболеванием ей требуется переливание крови. Есть среди вас донор с третьей отрицательной? — спрашивает врач. — Мы, конечно, сделаем запрос, но вы сами понимаете, группа и резус не самые популярные.
— Не надо донора, — встревает Антон. — У меня такая же группа и резус.
— Тогда пройдемте. — уводит Антона за собой и закрывает двери в реанимацию.
Сейчас два любимых человека на реанимационном столе. Как бы я ни относилась к Антону, как бы не отталкивала, но да, он все же любимый человек. Он отец нашей дочери. Нашей принцессы. Он прав. Она сильная. И Антон сильный. Он тоже справится. Сейчас я вдвое переживаю. Как будто две половины сердца забрали и воздух весь выкачали. Сейчас главное, чтобы они жили. Оба. Остальное все на второй план уходит. Пусть живут. Пожалуйста.
Пока идет операция, звоню Тоне и прошу привезти мои вещи. Они почти сразу же стартуют с Игорем.
— Ева, что случилось? — спрашивает Тоня и передает мне пакет со словами. — А где Антон?
— Он в реанимации, он донор Юли, — всхлипывая рассказываю.
— успокойся. Все будет хорошо, не беспокойся, — утешает меня Тоня. — Давай, идем, помогу переодеться.
Спустя два часа снова встречаемся с доктором, который делится хорошими новостями:
— Операция прошла успешно. Вашей дочери ничего не угрожает. Она остается в реанимации под присмотром, опасности нет. Ваш муж также восстанавливается и хочет уже домой.
— Можно ли к дочери?
— На несколько минут, но не больше. Пережидать в реанимации нельзя.
Выражаю благодарность доктору, затем обнимаю родителей Антона.
— Спасибо, Евочка, что ты здесь, но если что, звони нам, мы всегда рядом, — обнимают меня родители.
— Спасибо.
Тоня и Игорь также подходят ко мне.
— Если что-то потребуется, обращайся, мы тоже рядом, — говорит Игорь.
— Спасибо.
Знаю, что у меня много друзей и близких, кто всегда рядом в тяжелые моменты. Я больше никогда не дам своей гордости препятствовать тому, чтобы Юля была семейной. Она окружена такой любовью, как и я.
Медсестра провожает меня к палате, где лежит моя малышка. Она спит под аппаратами, ее глаза закрыты.
— Не волнуйтесь, все будет хорошо. Врач у вас хороший, — утешает меня медсестра.
– Можно ли вас попросить дополнительно присмотреть за моей дочкой? Я заплачу, — спрашиваю медсестру, но она отказывается.
— Это не нужно. Здесь хороший уход. Лучше купите что-нибудь вкусненькое для девочки, когда она поправится.
Целую Юлю и осторожно говорю, что скоро вернусь. Попросила оставить свой номер для уведомлений, как только Юля проснется.
Продолжение следует…