Как воспитать ребёнка героем
Переяславский удел князя Ярослава Всеволодовича (в крещении Фёдор, 1191–1246) входил в состав Владимирского княжества, которым правил его старший брат Юрий.
Талантливый полководец и храбрый воин, Ярослав Всеволодович неустанно заботился о процветании Переяславского княжества и его стольного града. При нём город разросся и превратился в крупный политический и культурный центр Северо-Восточной Руси. Ярослав завёл в Переяславле своё, местное летописание, что говорит о возросшем значении города. В библиотеке, где князь собирал летописи, книги Священного Писания, сказания и поучения, появилась новая рукопись, называемая ныне «Летописец Переяславля Суздальского». Князь любил книги, привечал книжников и учёных монахов и этому старался научить своих сыновей. За это Ярослав удостоился похвалы от своих современников. К нему было обращено слово Даниила Заточника, известного писателя Древней Руси. Вероятно, он служил в княжеской дружине или на княжьем дворе.
Дуб силён множеством корней, так и град наш — твоим управлением, — славословил Даниил переяславского князя. — Ибо щедрый князь — отец многим слугам: многие ведь оставляют отца и матерь и к нему приходят.
Князь Ярослав был любим горожанами. Современники наделяли его всеми добродетелями христианского владыки: кротостью, милостью и человеколюбием.
Мать Александра княгиня Ростислава (в крещении Феодосия, дочь торопецкого князя Мстислава Удатного) была второй женой Ярослава Всеволодовича. Первый его брак с дочерью половецкого хана Юрия Кончаковича оказался бесплодным. Княгиня Ростислава слыла женщиной кроткой, верной и боголюбивой. Она родила мужу девятерых сыновей (по другим данным, их было семь или восемь) и двух дочерей. Жизнь её прервалась в 1244 году, и перед смертью она приняла иночество под именем Евфросиния.
В 1221 году 13 мая (ошибочно 30 мая 1220 года) в семье Ярослава родился второй сын. Старинная традиция давать детям два имени — «княжеское», то есть славянское, и церковное — уже постепенно отмирала, поэтому младенца нарекли одним христианским именем — в честь мученика Александра Римского, чья память отмечается в этот день. Он служил в одном из легионов императора Максимиана Геркулия (284–305) и был умучен за отказ принести жертву Юпитеру. Впоследствии Александр Невский прикажет оттиснуть его изображение на своих печатях.
Спустя несколько лет над старшими братьями, Фёдором и Александром, были совершены торжественные обряды посажения на коня и «постригов». Известный со времён языческой древности, этот обычай официального наделения княжичей правами наследования впоследствии был переосмыслен в христианском духе. Владимирский епископ Симон, специально для этого случая прибывший в Переяславль, поставил братьев перед Царскими вратами в каменном соборе Спаса Преображения. Читая молитву, владыка постриг отрокам волосы в знак первой жертвы Господу. Затем братьев посадили на коней и дали в руки оружие, признавая в них будущих князей, защитников Русской земли.
Вслед за тем Фёдора и Александра забрали из рук нянек и отдали в обучение заслуженным людям из княжеского окружения: боярину Фёдору Даниловичу и тиуну (княжескому управляющему) Якиму. Началась подготовка к взрослой жизни. Опытные воины развивали в детях силу и ловкость, учили владению мечом, копьём, стрельбе из лука, верховой езде. В «дружину» малолетних княжичей набрали ровесников — детей бояр и дружинников Ярослава. Одним из таких «робяток» был предок А. С. Пушкина по имени Рача (Радша). Поэт писал:
Мой предок Рача мышцей бранной
Святому Невскому служил.
(«Моя родословная»)
Помимо военной выучки, Ярослав Всеволодович заботился и о духовном развитии княжичей. В учителя им были призваны искушённые в Священном Писании книжники, священники и монахи. По свидетельству житий, Александр уже в детстве чуждался пустых забав, никогда не пропускал церковные службы, знал наизусть многие псалмы и молитвы и строго соблюдал посты.
Как юный князь Александр Новгород удержал
В первой трети XIII века за право сидеть на новгородском столе боролись черниговские князья и потомки Великого Князя Владимирского Всеволода Большое Гнездо. В 1227 году новгородцы пригласили княжить Ярослава Всеволодовича. Его старший брат Великий Князь Юрий (1188–1238) дал на то своё согласие. Покидая Переяславль, Ярослав Всеволодович взял с собой старших сыновей, Фёдора и Александра, которым предстояло обрести в Новгороде второе отечество.
Княжий двор стоял верстах в двух от города, у истока Волхова. Это место называлось Городище. Во второй половине XIX века местные краеведы добавят к его названию «Рюриково».
Крутой и властный Ярослав Всеволодович не ужился с новгородцами и скоро уехал назад в Переяславль. Но малолетних сыновей он оставил в Новгороде, поручив их своим ближним боярам — Фёдору Даниловичу и Якиму.
В то время в Новгороде жил ещё один удивительный человек, несомненно, оказавший влияние на Ярославичей, — архиепископ Антоний. В миру его звали Добрыня Ядрейкович. Был он человек книжный и много повидавший. В 1200 году он отправился в Константинополь, чтобы оттуда попасть в Иерусалим. До Святой земли он не дошёл, зато стал свидетелем событий Четвёртого крестового похода и разорения крестоносцами столицы Православия. Вернувшись в Новгород, Добрыня постригся в монахи, а в 1210 году был возведён на новгородскую архиепископскую кафедру. Хождения свои он описал в книге «Паломник», а в новгородской летописи поместил рассказ о падении Царьграда.
Дождливая осень сгноила весь урожай, Волхов вышел из берегов, что привело к невиданному наводнению. В городе начался «мятеж велик»: горожане грабили дома бояр и купцов. В конце февраля 1229 года опекуны вывезли княжичей из Новгорода к отцу. Новгородским князем стал Михаил Черниговский.
Два года спустя новгородцы снова позвали Ярослава на княжение. Приехав в город с Фёдором и Александром, переяславский князь пробыл там недолго и вскоре уехал, оставив Фёдора за старшего.
Лютая зима 1231 года оставила в душе братьев страшный след. В городе свирепствовал голод, на улицах лежали замёрзшие трупы. Счёт умерших шёл на тысячи. Новгородский епископ Спиридон (ум. 1249), сменивший ушедшего на покой владыку Антония, выбивался из сил, организуя погребения и отпевания горожан. Он построил скудельницу, в которой было погребено более трёх тысяч человек, но и её оказалось мало. Пришлось строить вторую и третью.
Чашу страданий новгородцев переполнил большой пожар. Он был таким сильным, что огонь «ходил» через Волхов с одного берега на другой. В городе вспыхнул мятеж. Ярослав спешно приехал из Переяславля в Новгород усмирять восставших и договариваться с ними.
Когда в Новгороде, наконец, воцарилось спокойствие, Ярослав задумал женить Фёдора. В невесты ему он выбрал княжну Феодулию, дочь Михаила Черниговского, своего соперника. Этим браком Ярослав хотел прекратить многолетний спор за новгородское княжение и закрепить новгородский стол за своим потомством.
Но планам князя не суждено было осуществиться. Уже были «меды сварены, невеста приведена, а князи призвани», как вдруг вместо веселья воцарились «плачь и сетование за грехи наша». В разгар подготовки к торжеству Фёдор внезапно скончался (1233).
Фёдора Ярославича похоронили в Георгиевском соборе Юрьева монастыря близ Новгорода. Позднее он был причтён к лику святых в чине благоверного князя (день памяти 18 июня).
Юная невеста Фёдора постриглась в монахини и прославилась в иноческом подвиге под именем преподобной Евфросинии Суздальской (дни памяти 18 и 25 сентября).
После смерти старшего сына Ярослав Всеволодович стал смотреть на 13-летнего Александра как на своего наследника и помощника в государственных делах. И первое среди этих дел было защитить Новгородскую землю от немецких рыцарей.
В 1232 году папа Римский Григорий IХ призвал орден меченосцев выступить в Северный крестовый поход — на Новгород, который, по его мнению, препятствовал христианизации финских племён. За миссионерским призывом скрывалось вполне разбойничье желание — овладеть торговыми путями, которые приносили новгородским купцам большие доходы.
На пути немцев встали объединённые силы новгородцев и владимирцев под командованием князя Ярослава. Отразив атаки ордена на Изборск и Тёсов, русское войско само вторглось во владения меченосцев и одержало решительную победу на реке Омовже (ныне Эмайыги) недалеко от Дерпта (1234). Весенний лёд на реке был непрочным, и часть рыцарей, преследуемая русским войском, провалилась под треснувшие льдины. Юный князь Александр крепко запомнил, как тянут на дно тяжёлые доспехи. Немцы были вынуждены заключить мир на условиях князя Ярослава. Большая часть Дерптского епископства отошла к Пскову.
Мир стоял недолго. Вскоре Литва напала на владения Новгорода: разграбила Торжок и всю Торопецкую волость, разрушила храмы и монастырь Святого Спаса. Когда весть об этом пришла в Новгород, князь Ярослав с Александром, дружиной и новгородцами нагнали литовцев на Дубровне, отняли у литовцев 300 коней с награбленным добром. Неприятелей загнали в лес, они бежали, побросав оружие.
Так начинался воинский путь Александра. Храбрый княжич полюбился новгородцам. Когда в 1236 году Ярослав Всеволодович окончательно расстался с Новгородом, заняв освободившийся киевский стол, новгородское вече единодушно выбрало его преемником Александра.
В соборе Святой Софии был совершён обряд «настолования» — посажения Александра на княжеский стол. Совершил его архиепископ Новгородский Спиридон. За литургией, на которую собрался весь город от мала до велика, под пение молитв архиепископ посадил Александра на символический престол и благословил его управлять народом по заповедям Божьим и по правде русской.
Несмотря на молодость, Александр взялся за кормило власти твёрдой рукой.
Новгородцев он привлекал к себе милосердием и заботой об их нуждах.
Он был милостив паче меры,
— говорит летописец.
«Князь наш без греха», — говорили об Александре новгородцы.
В его облике, речах и поступках было столько ума и достоинства, что с первого взгляда было видно: этот юноша рождён для великих дел. Чуть позже Андреас фон Вельвен, вице-ландмейстер Тевтонского ордена в Ливонии, скажет о нём:
«Я прошёл многие страны, видел много людей, но ни среди царей, ни среди князей я не встретил ни одного, который мог бы сравняться с князем Александром».
Европа против России – начало
Много русских князей полегло в сражениях с монголами: рязанских, муромских, владимиро-суздальских. Великий Князь владимирский Юрий Всеволодович погиб со всем своим потомством. Киевский князь Ярослав Всеволодович по старшинству занял пустующий стол во Владимире. На него и его сыновей легла забота о защите и возрождении Северо-Восточной Руси. Причём старшему из них, Александру, едва исполнилось 17 лет. Видимо, этим объясняется то обстоятельство, почему новгородцы не пришли на помощь Владимирскому княжеству и не оказали помощи Торжку: невозможно было вручить командование войском князю, который только что покинул возраст отрочества. Кроме того, среди новгородцев не было единства. Время было «нужное» (трудное), говорит летописец, и многие, пребывавшие в «недоумении и страхе», призывали «стоять о собе», то есть думали отсидеться за крепкими городскими стенами.
Едва ушли монголы, на ослабевшие русские земли с запада набросились старые враги. Первой возобновила набеги Литва. Князь Ярослав под Смоленском нанёс литовцам поражение, взяв в плен их предводителя, и по договору со смольнянами посадил в городе своего наместника (1239).
В поисках союзников он вступил в переговоры с полоцким князем Брячиславом. Союз был скреплён браком Александра и дочери Брячислава, тоже именем Александра. Венчались молодые в Торопце, у литовского пограничья (красноречивый знак воинственным соседям). Невеста привезла с собой местную святыню: копию с чудотворной иконы Богородицы, которую византийский император Мануил I Комнин (1118–1180) преподнёс в дар святой княгине Евфросинии Полоцкой (икона осталась в соборной церкви Торопца и с тех пор носит название Торопецкой).
Затем новобрачных встречали в Новгороде. Александр устроил свадебный пир на Ярославовом дворе, и новгородцы, богатые и бедные, все пили за здравие князя и княгини.
Женитьба в то время означала вступление в возраст «мужества», то есть обретение молодым человеком полной дееспособности. Отныне Александр был готов лично вести полки на защиту Русской земли. Когда свадебный шум утих, Александр отправился строить укрепления на подступах к Новгороду. В том же году был основан Городец (Старый Порхов) на реке Шелонь. Эта деревянная крепость защищала Новгород с юго-запада.
1240 год был одним из самых тяжелых в истории Руси. Монголы громили Киев и южнорусские земли. А римский папа призвал католических государей обратить в истинную веру русских еретиков – псковичей и новгородцев.
Первым на призыв святого отца откликнулся регент Шведского королевства Биргер. В поход на Русь отправился достаточно крупный по тем временам отряд (около пяти тысяч человек на 100 судах) под началом Биргера Магнуссона, зятя шведского короля Эрика Эрикссона (позднее он станет последним ярлом Швеции). К шведам примкнуло некоторое количество норвежских рыцарей, а также подвластные Швеции финские племена — емь и сумь. Войско сопровождали несколько епископов, чьё присутствие должно было «освятить» грабительское предприятие, придав ему вид Крестового похода против «греческих схизматиков» (православных).
Летом 1240 года войско Биргера высадилось в устье Невы, предполагая захватить сначала Ладогу, а потом и сам Новгород.
Двадцатилетний новгородский князь Александр Ярославич решил не терять времени на сбор ополчения. Он двинулся на шведов с одной своей конной дружиной и немногими приставшими к нему добровольцами.
Воскресенье 15 июля шведы думали провести спокойно – в молитве и отдыхе. Появление русского войска стало для них полной неожиданностью. Новгородцы смело бросились на неприятелей и начали рубить их топорами и мечами, прежде чем те успевали схватить оружие и облачиться в доспехи. Немало русских храбрецов отличились здесь своей богатырской удалью. Один из них, Гаврила Олексич, верхом въехал по сходням на корабль самого Биргера. Другой герой, новгородец Миша, захватил три шведских корабля. Третий, некто Савва, подсек топором столб златоверхого шатра Биргера, который рухнул на глазах потрясенных шведов.
Александр Ярославич геройствовал не меньше своих воинов, сражаясь в первых рядах. Летопись сообщает, что своим копьем он «возложил печать на лицо» самому Биргеру. Исследование останков Биргера, проведённое в 2002 году, показало, что в его правой глазнице есть характерные следы повреждений, как от холодного оружия.
Шведы потерпели полный разгром. Телами одних только павших шведских рыцарей новгородцы нагрузили два корабля. А простых воинов, говорит летописец, закопали в общей яме «без числа».
Невская битва стала одной из самых блестящих побед русского оружия, добытой к тому же малой кровью – в войске Александра пало всего 20 человек. И русский народ по достоинству оценил подвиг молодого князя Александра, дав ему прозвище «Невский». Впервые оно упоминается во внелетописной статье под названием «А се князи русьстии» XV века (в Комиссионном списке Новгородской первой летописи младшего извода, где, кстати, Александр именуется также Храбрым). Прозвание Невский унаследовали и дети Александра Ярославича.
Подлинными вдохновителями немецкой агрессии против Руси в 13 веке были римские папы, которые в своих посланиях ТевтОнскому ордену требовали «искоренить проклятый греческий закон (то есть православную веру) и присоединить Русь к римской церкви». Заметим мимоходом, что покойный папа Иоанн-Павел II, так любивший каяться в исторических грехах католической церкви, покаялся перед мусульманами за крестовые походы в Палестину. А вот попросить прощения за тот же самый грех у русских он не удосужился. Ну, да Бог с ним.
Не прошло и месяца после битвы на Неве, как в августе 1240 года ливонские рыцари выступили в поход на Русь. Во главе их стоял вице-магистр Андреас фон Вельвен (ландмейстер ливонских рыцарей Дитрих фон Грюнинген воевал в это время с латышами и Литвой). К войскам ордена присоединились датские рыцари под началом Кнута и Абеля, сыновей короля Вальдемара II. Юридические права на русские земли захватчикам передал беглый претендент на псковский стол князь Ярослав Владимирович (из смоленских Ростиславичей), обретавшийся под покровительством немцев в Ливонском ордене. Он «подарил» епископу Дерпта «королевство Псков».
Первым пал Изборск. Крупный отряд псковичей, посланный на подмогу осаждённым, почти весь сложил головы в сражении под стенами города. Затем пришла очередь самого Пскова. Как сообщает летопись, немцы зажгли посады, разорили храмы и разграбили окрестные сёла. Неделю стояли они под городом, но на штурм мощных городских укреплений так и не решились. Судьбу Пскова решила измена. Часть бояр во главе с посадником Твердилой Иванковичем открыла врагам ворота.
Захватчики сразу установили свои порядки, поставили своих наместников и решили учредить в Пскове католическую епископию. Рыцари похвалялись и обещали «подчинить себе весь славянский народ». Вскоре они уже бесчинствовали на Новгородской земле: грабили, убивали, а захваченных пленников уводили в Ливонию.
А новгородцы словно обезумели: вместо того чтобы готовиться к отпору сильному врагу, они всячески противились попыткам Александра взять дело обороны в свои руки. Пуще вражеского меча они опасались усиления княжеской власти. Распря с князем достигла такого накала, что зимой 1240 года Александр вынужден был уехать из Новгорода в родной Переяславль.
После его отъезда немцы взяли Копорье и хозяйничали уже в каких-нибудь 30 верстах от Новгорода. Только тогда новгородцев объял страх и позднее раскаяние. Крепко «сдумавше» на вече, они отправили в Переяславль посольство во главе с архиепископом Спиридоном. Александр не помянул обиды и поспешил туда, где так нуждались в его помощи.
С приездом Александра всё изменилось: к новгородцам вернулась вера в успех. Боярам пришлось дать деньги на оружие и коней для многочисленной рати. Той же зимой войско, возглавляемое Александром, отбило у немцев Копорье и изгнало их из Пскова. Александр пощадил захваченных в плен немецкого наместника и его подручных, ибо «милостив был паче меры», по выражению летописца. Но изменника Твердилу, сдавшего город врагу, князь приказал повесить.
Развивая успех, в марте 1242 года Александр перенёс военные действия на территорию ордена. Однако в первом же столкновении с рыцарями сторожевой отряд воеводы Домаша Твердиславича попал в засаду и был почти полностью истреблён. Русскому войску пришлось отступить. На обратном пути из Ливонии в Псков Александр стал лагерем на берегу Чудского озера. Сюда же стянулись и отряды ливонских рыцарей, усиленные вспомогательными отрядами чуди (эстов).
По приблизительной оценке, орденское войско насчитывало 10–12 тысяч человек. Ему противостояли 15–17 тысяч ратников Александра (новгородская рать была усилена подоспевшими владимирскими полками во главе с братом невского героя Андреем).
Рыцари были уверены в своей победе.
Пойдём возьмём в плен русского князя Александра; русские должны быть нашими рабами,
— передаёт летописец их хвастливые слова.
Час истины пробил 5 апреля 1242 года, когда на льду Чудского озера новгородское войско под командованием князя Александра Невского встретилось со всеми силами Тевтонского ордена.
Немцы шли в бой знаменитой «свиньей» — огромным пятиугольником, резко сужавшимся спереди. Этот боевой строй, как стальной клин, раскалывал вражескую армию надвое. Александр знал об этом тактическом приеме немецких рыцарей. Поэтому он выставил против немцев пешее ополчение, а конные полки укрыл неподалеку за большой скалой, носившей название Вороний камень.
В разгар боя, когда немецкая «свинья» все глубже вгрызалась в тело русского войска, Александр с отборными полками ударил по немецким флангам. Окруженная «свинья» огрызалась до самого вечера, но потом обратилась в бегство. Озеро на протяжении семи верст покрылось трупами немцев.
Окружённая «свинья» огрызалась до самого вечера, но, не выдержав натиска русских, обратилась в бегство. 400 рыцарей остались лежать на льду Чудского озера, ещё 50 попали в плен (так называемая Ливонская рифмованная хроника конца XIII века сообщает лишь о 20 погибших и 6 пленных немецких рыцарях: вероятно, русские считали всех убитых и раненых немцев, а автор Рифмованной хроники — только «братьев-рыцарей», то есть действительных членов ордена). Для сравнения можно вспомнить, что в крупнейшем рыцарском сражении Средневековья, битве при Бувине (1216 год), с обеих сторон пали всего 30 рыцарей. Битва на Чудском озере стала для ливонских рыцарей настоящим Ледовым побоищем, похоронившим немецкий «натиск на восток».
Немцы поспешили прислать в Новгород своих послов с просьбой о заключении мира и размене пленниками. Мир был заключён «на всей воле новгородской», то есть на тех условиях, которые предложили новгородцы. Летопись под 1243 годом сообщает: «В том же году немцы прислали с поклоном: „От всего отступаем, а людей, что захватили — разменяем: мы ваших отпустим, а вы наших отпустите“». Состоялся обмен пленными, и был заключён мир. На прощанье князь Александр сказал послам евангельские слова: «Взявшие меч от меча и погибнут» (Мф. 26:52).
Чувство глубокого удовлетворения от победы над ливонскими рыцарями испытали не одни только русские. Много столетий спустя Карл Маркс сделал в своём историческом конспекте такую запись: «Александр Невский выступает против немецких рыцарей, разбивает их на льду Чудского озера, так что прохвосты были окончательно отброшены от русской границы».
Великий дипломат
Если попросить рядового жителя России перечислить военные подвиги Александра Невского, то он, пожалуй, припомнит его победы над шведами и немцами да этим и ограничится. А между тем в то время на Западе имелся ещё один опасный враг Русской земли, который был не прочь погреть руки на русской беде.
В том же 1242 году, когда состоялось Ледовое побоище, летописец отметил:
Того же лета начаша литовцы пакостить в области Великого Князя Александра.
В начале XIII века литовцы были ещё диким, варварским народом, яростно отвергавшим все попытки христианских миссионеров привить им начатки цивилизации и культуры. Они разделялись на несколько племён, сильнейшим из которых были ятвяги — прекрасные наездники и отчаянные разбойники. В Белоруссии до сих пор сохранилась характерная поговорка про недружелюбно настроенного человека — «Смотрит ятвягом», то есть разбойником.
Из-за постоянных нападений немецких рыцарей разрозненные литовские племена начали объединяться. Рождением единого Литовского государства можно считать битву при Сауле (1236), которая положила конец существованию ордена меченосцев.
Литовские князья отличались большим непостоянством в отношениях с соседями. Они то боролись в союзе с русскими князьями против общего врага — немцев, то нападали на земли своих союзников. Население окраинных новгородских и псковских городов и сёл жило в постоянном страхе неожиданных нападений литовских дружин, которые, быстро передвигаясь на своих малорослых, но выносливых лошадях, производили страшные опустошения.
Литовское вторжение 1242 года Александр отбил с замечательной быстротой. С немногочисленным войском он рассеял семь неприятельских отрядов и отбил у литовцев всю награбленную добычу.
Однако литовцы не унялись. Оправившись от поражения, они в 1245 году вновь опустошили Новгородские земли. И снова, как и три года назад, им не удалось уйти из Русской земли подобру-поздорову. Александр со своей дружиной настиг их у Торопца и разбил наголову. Восемь литовских князей пали в сражении, вся добыча и пленные достались победителям. Развивая успех, Александр двинулся вглубь самой Литвы. Новые полчища литовцев были разбиты под Витебском, после чего их набеги на Русь надолго прекратились.
Своими победами над шведами, немцами и литовцами Александр Невский доказал Европе, что даже обессиленная монгольским нашествием Русь способна постоять за себя.
В 1246 году отец Александра, Великий Князь Ярослав Всеволодович, был вызван к хану Батыю.
Ярослав Всеволодович отправился в Орду вместе с братьями Святославом и Иваном, племянниками, ближними боярами и небольшой дружиной. Путь был неблизкий, и у князя было достаточно времени, чтобы поразмыслить над своим положением.
Предыдущие годы показали Ярославу всю тщетность сопротивления огромному монгольскому войску, имеющему неисчислимые человеческие ресурсы. Жестокая расправа с теми, кто сопротивлялся вторжению, не оставляла никакой надежды на скорое избавление от захватчиков. Вместе с тем монголы оставляли в живых тех, кто соглашался платить им дань. Они даже были готовы отдать управление русскими княжествами в руки местных князей. Покорность хану была позорна и тяжела, но она сохраняла жизнь подданных, православную веру и надежду на освобождение Руси от иноплеменного ига. И Ярослав выказал Батыю полную покорность. Взамен он получил великокняжеский ярлык и мир, хотя и на условиях уплаты тяжёлой дани.
Смирение князя Ярослава перед жестоким врагом позволило начать дело возрождения Руси. Но самому Ярославу воспользоваться плодами мира было не суждено. Для утверждения своих прав Ярослав отправился в столицу Монгольской Империи Каракорум к великому хану всех монголов Гуюку. Ярослав первым из русских князей прошёл этот скорбный путь в тысячи вёрст, которым вскоре пришлось идти и его сыну Александру. Русские летописи молчат об этом событии, лишь подводят печальный итог, сообщая о смерти Ярослава Всеволодовича. И мы ничего не знали бы о его кончине, если бы не… францисканец Плано Карпини. Папский легат, посланный Иннокентием IV в Монгольскую Империю «на разведку», стал свидетелем первой встречи русского князя и хана. Ярослава, как и князей других порабощённых земель, ожидал холодный и надменный приём, и только богатые дары и покорность смогли расположить хана к посланцам Русской земли.
Видимо, дела Ярослава Всеволодовича складывались удачно. Он получил подтверждение своего ярлыка. Более того, ханша (мать Гуюка) пригласила князя к себе, чтобы угостить из своих рук. Это был знак расположения со стороны всей семьи хана. Но, придя с трапезы, Ярослав через несколько часов занемог, а спустя семь дней умер. На его теле проступили явные признаки отравления. Плано Карпини не сомневался, что это отравление было делом рук ханши.
Они (татары) очень вспыльчивы и раздражительного нрава… Вначале, правда, они льстивы, а под конец жалят как скорпион. Они коварны и обманщики, и, если могут, обходят всех хитростью, — читаем мы в записках монаха. — Убийство других людей считается у них ни за что.
Практически одновременно (20 сентября) в Улусе Джучи был убит второй из трёх самых влиятельных русских князей — 67-летний Михаил Всеволодович Черниговский, по легенде отказавшийся пройти обряд языческого поклонения (почти годом ранее Даниил Галицкий при личном визите к Батыю признал зависимость от ханов)
Скоро погибли и два брата Ярослава — Иван и Святослав. 25-летний князь Александр стал старшим в семье Ярославичей.
В 1247 году перед ним встала та же непростая политическая и нравственная проблема. Хан Батый потребовал от него лично явиться в ханскую ставку.
Бог покорил мне многие народы: ты ли один не хочешь покориться державе моей? — писал великий владыка монголов непобедимому русскому герою. — Если хочешь сохранить за собой землю свою, приди ко мне: увидишь честь и славу царства моего.
Что было делать Александру? Подчиниться ханскому вызову означало претерпеть страшное унижение и фактически признать власть Батыя над Новгородской землёй. Отказ вызвал бы новое нашествие монголов на Русь и, вероятно, полное разорение вольного Новгорода. После мучительных размышлений Александр сделал свой выбор: он отправился на поклон в Орду. Вид коленопреклонённого победителя шведов и немцев умилостивил Батыя, который отдал должное доблести Александра.
Правду говорили мне, — произнёс хан, — нет князя, равного ему.
А вот младший брат Александра, Андрей Ярославич, отказался покориться Батыю. Летопись сохранила его гордые слова:
Лучше мне бежать в чужую землю, чем дружить с татарами и служить им.
Однако ни Александр, ни другие русские князья не поддержали его. В результате Андрей был разбит войском Батыя под Переславлем и во исполнение своих слов действительно бежал за границу — в Швецию.
Что же касается Александра, то он до конца своей жизни послушно исполнял все ханские приказания и даже подавлял стихийные народные выступления против монгольского ига. Вместе с тем он спешил восстановить разрушенные города, собрать разбежавшихся людей, помочь им устроиться на разорённых пепелищах. Особую заботу князь проявлял по отношению к Церкви, украшая храмы книгами и утварью, жалуя их богатыми дарами и землёй. Он не щадил своей казны и на выкуп пленных, которых татары толпами уводили в Орду. В 1261 году Александр выхлопотал у хана Берке разрешение на устройство в столице Орды — Сарае — русской епархии.
Историки до сих пор не могут сойтись в оценках этой политики Александра. Одни полагают, что она легла тёмным пятном на его репутацию патриота, другие же уверены, что именно ей Русь обязана своим спасением от окончательного порабощения.
Политика — искусство возможного.
Но подлинным судьёй Александра Невского стали, конечно, не историки, а сама история. Склонившись вместе со своим князем под монгольским ярмом, Русь отнюдь не смирилась с иноземным владычеством.
Подождём, православные, пока Бог переменит Орду,
— такова была заветная мысль всех русских людей на протяжении двух столетий. Великое терпение русского народа на самом деле было долгим ожиданием дня освобождения. Поэтому оно и осталось в истории актом величайшего героизма.
Русь набирала силы, а её западные и восточные враги слабели. Младший сын князя Александра Даниил, родившийся в 1261 году и выросший уже без отца, получил в удел Московское княжество, которое и стало центром объединения русских земель и сопротивления монголо-татарскому игу. Внук Даниила, московский князь Дмитрий Донской, вывел русские полки на Куликово поле (1380).
Долгий путь в бессмертие
Все 15 лет пребывания на великокняжеском столе Александр Ярославич бережно охранял ростки государственного и духовного суверенитета Русской земли.
В 1248 году во Владимир прибыло посольство от Папы Римского Иннокентия IV. В грамоте, которую папские легаты должны были передать русскому князю, римский первосвященник убеждал Александра подчиниться его власти и позаботиться о приведении к латинской вере всех своих подданных. На длинное послание Иннокентия Александр дал свой знаменитый ответ, который сохранили древние жития Благоверного Князя: Священную историю, писал Александр, мы и сами «хорошо ведаем, а в вашем учении не нуждаемся, и от вас его не принимаем».
Папы не остались в долгу и снова стали поднимать против непокорного русского князя своё «крестоносное» воинство, однако и новые походы были так же безуспешны, как прежние.
В 1256 году Александру ещё раз пришлось выступить против шведов, которые, придя в себя после Невского разгрома, попытались укрепиться на восточном (русском) берегу реки Наровы. Однако, лишь узнав о том, что непобедимый русский герой готовится выступить против них, захватчики, по словам летописи, «побегоша за море». В отместку за этот набег Александр направил свои полки в финские земли, недавно присоединённые к Швеции. Летописец назвал этот поход «тёмным», так как русское войско шло сквозь полярную ночь, «не видя ни дня, ни ночи».
В 1262 году возобновились враждебные столкновения с немцами. Великий князь готовился совершить поход в Ливонию, однако начавшиеся неурядицы в Русской земле побудили его поспешить в Орду.
Во многих городах Владимиро-Суздальской земли вспыхнули волнения против баскаков — татарских сборщиков дани. Повсюду народ прогонял ненавистных бесерменов, убивая особенно жестоких из них.
Расправа с ханскими сборщиками должна была вызвать страшное возмездие со стороны татар. Бросив все дела, Александр спешно выехал в Орду — «отмаливать людей от беды», как говорит летописец.
Из всех поездок эта была самая трудная. Целый год провёл Александр в Орде, пытаясь отвести нависшую над Русью угрозу нового разорения. Наконец хан Берке не только простил русских за избиение баскаков, но и по ходатайству святого князя Александра даровал им новую милость — освободил от тяжёлой обязанности нести военную службу в татарском войске.
Будущее Русской земли было спасено. Однако на обратном пути из Орды Александр опасно занемог. В Нижегородской земле, в Городце на Волге, ему стало совсем плохо, и от продолжения путешествия пришлось отказаться.
Предчувствуя кончину, князь призвал к себе местного игумена и принял иноческий постриг с именем Алексий. 14 ноября 1263 года, причастившись Святых Тайн, князь-инок скончался 42 лет от роду. Тело его с великими почестями было доставлено во Владимир и похоронено в Рождественском монастыре.
Между 1260 и 1280 годами один из здешних монахов написал выдержанную в житийном духе «Повесть о житии и о храбрости Благоверного и Великого Князя Александра». По русским землям разнеслась молва о многочисленных исцелениях возле гроба князя. На Соборе 1547 года Александр Ярославич был причислен к лику святых в качестве Благоверного Князя и чудотворца.
Впрочем, его иконографический образ был иным, поскольку он закончил свои дни в иноческом постриге. На древних русских иконах и покровах Александр (Алексий) изображался в монашеском одеянии и схиме, со свитком в одной руке и молитвенным жестом другой. Аскетичный лик князя, темноволосого, с тёмной небольшой бородой и усами, выражает сосредоточенную молитву.
Наряду с «монашеским» типом иконографии святого Александра существовал и «великокняжеский»: верхом и в воинских доспехах. Или ростовое изображение в княжеском одеянии и роскошном плаще, как, например, на фресках XVII века в Архангельском соборе Московского Кремля.
Особым почитанием Александр Невский пользовался в Москве, где удельными князьями были потомки Невского героя. Здесь появился первый храм в честь Александра, и для храма была написана большая икона святого с житийными клеймами.
Тридцать шесть клейм иконы повествуют о жизни святого с момента рождения и крещения до посмертных чудес. Чудесам при гробе святого посвящено наибольшее количество клейм. Изображение Александра (Алексия) есть и в древних росписях Благовещенского собора Московского Кремля. Он стоит рядом со своим прямым потомком Князем Московским Иоанном (Калитой).
В царствование Петра I почитанию святого Александра был придан государственный характер. 30 августа 1724 года раку с мощами князя торжественно перенесли из Владимира в Александро-Невскую Лавру Петербурга.
В 1725 году Императрица Екатерина I, выполняя волю покойного супруга, учредила орден в честь святого Александра Невского, ставший одной из высших и почётнейших российских наград.
В 1790 году, уже при Императрице Екатерине II, в Александро-Невской Лавре был построен величественный Троицкий собор, и в него были перенесены мощи святого в серебряной раке, изготовленной ещё при Елизавете Петровне в 1750 году.
Октябрьский переворот 1917 года повлёк за собой полный пересмотр событий и героев русской истории. В 1920–1930-х годах большевистские историки, принадлежавшие к марксистской школе М. Н. Покровского, клеймили князя Александра как «приспешника новгородской торговой буржуазии» и защитника «угнетателей народа» — бояр и духовенства.
12 мая 1922 года по решению Петросовета состоялось кощунственное действо: вскрытие гробницы святого князя в Александро-Невской Лавре. Драгоценную серебряную раку (на которую ушло 90 пудов чистого серебра) разобрали и увезли, а мощи святого поместили в Музей истории религии и атеизма, устроенный в кафедральном Казанском соборе.
Имя Александра Невского было спасено от забвения во второй половине 1930-х годов, когда близость новой мировой войны заставила советское руководство задуматься о доселе отвергаемых ценностях патриотизма. В школьных учебниках была восстановлена определённая преемственность между исторической и советской Россией. Государи и деятели прошлого, способствовавшие успехам России, объявлялись «прогрессивными». Полная «реабилитация» исторической роли Александра состоялась в 1937 году. Официальная точка зрения на его личность нашла отражение в фильме С. Эйзенштейна «Александр Невский» (1938). Отныне святого князя чтили в качестве мудрого государственного деятеля и непобедимого полководца. Учреждение (по сути, восстановление) 29 июля 1942 года ордена Александра Невского закрепило за героем битвы на Неве и Ледового побоища незыблемое место в советской версии русской истории.
Накануне падения советской власти мощи Благоверного Князя были возвращены в Александро-Невскую Лавру (1989). Вновь началось строительство храмов в честь святого Александра. Один из самых больших и прекрасных возведён в подмосковном посёлке Княжье Озеро по проекту московского архитектора С. В. Борисова. Белокаменная церковь, сочетающая в себе традиционные черты русского зодчества и стиля модерн, украшена мозаичными панно, среди которых самое большое — ростовое изображение святого князя.
В 2004 году в Роттердаме был освящён первый в истории Нидерландов каменный русский православный храм в честь святого Александра.
В Голландии (город Кампен) есть благотворительный фонд имени Александра Невского. Европа знает святого Александра в ряду самых известных русских святых — преподобных Сергия Радонежского и Серафима Саровского, равноапостольных Владимира и Ольги.
Интерес к личности князя Александра Невского с новой силой вспыхнул в 2008 году — в ходе реализации общероссийского проекта «Имя России», предназначенного определить наиболее чтимую среди россиян историческую личность. Другими претендентами были: Иоанн IV Грозный, Пётр I, Екатерина II, А. В. Суворов, А. С. Пушкин, Александр II Освободитель, Ф. М. Достоевский, Д. И. Менделеев, П. А. Столыпин, В. И. Ленин и И. В. Сталин.
В ходе голосования 11 декабря 2008 года большинство россиян отдали свои голоса святому Благоверному Князю Александру Невскому как олицетворению государственной и духовной мощи, мудрости и славы тысячелетней России.
***
«Эдуардыч, пиши ещё!»
Сбербанк
2202 2002 9654 1939
Мои книги на ЛитРес
https://www.litres.ru/author/sergey-cvetkov/
Вы можете заказать у меня книгу с автографом.
Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru
«Последняя война Российской империи» (описание)
Вышла в свет моя новая книга «Суворов». Буду рад новым читателям!
ВКонтакте https://vk.com/id301377172
Мой телеграм-канал Истории от историка.