- Как они выкрутятся? - думаю я, проходя по рядам амфитеатра к своему месту.
Сложная задача. Совершенно краеведческий сюжет: в провинциальный город сослан за растрату известный столичный архитектор. Глухомань, беднота, грязь, но люди хорошие. Заказали ему проект храма, он сделал, начали строить на народные деньги. 25 лет ушло, пока поднялся храм. Архитектора помиловали, уехал он в Петербург, не дождавшись окончания работ, заболел и помре. А храм достроили только через девять лет.
Главное, никто из ныне живущих, никто из сидящих в зрительном зале не видел этого храма. Его в недостославном 1937 году взорвали большевики. Зрителю и зацепиться не за что, воскликнуть: а, так это он построил прекрасный собор над рекой!
Собора нет. На его месте филармония, а за ней парк аттракционов.
Как эту историю, историю воплощения архитектурного проекта, уже переставшего существовать, выразить театральными средствами?
Смогли. С первых сцен зрители внутри. Молодой Витберг задумывает прекрасный храм на Воробьёвых горах. Храм как молитву, храм как доказательство существования Бога на земле. Одобрение проекта государем, всё как у нас, всё знакомо до боли, госзаказ, смета с нарушениями, заготовленный лес сгнил, подрядчики проворовались, материалы не завозят... Обвинение в растрате, суд, ссылка. Аукцион по продаже личных вещей. Молодой Герцен, тоскующий об устрицах и шампанском. Попытка хоть как-то себя занять и найти денег на жизнь: строится городской парк. И вот, один шанс на миллион, исполнить предназначение: сделать проект храма в этом провинциальном городке, где и живешь-то не по своей воле... Вместо чуда Христова на Воробьёвых.
И никакого хэппи-энда. Вот Витберг делает проект, причём бесплатно. Вот начали строить. Уехал в Москву Герцен. Идут годы, десятилетие минуло, пошло второе. Вот пришло помилование, можно бы возвратиться в столицу, но нищета, нет денег... Вот собирает Александр Лаврентьевич нехитрый скарб и отбывает с семьёй в Петербург. Вот приходит известие о его смерти, и даже похороны оплачены купцами того самого провинциального городка: неласково встретила столица. А стройка всё идёт.
И только на последних минутах спектакля гулко рассыпается колокольный звон. Зрители заворожённо встают, рефлекторно поднимаются руки, перекреститься, и отдергиваются, спохватившись. Как шум ливня нарастает, накатывается волна аплодисментов. А за серыми декорациями тесовых крыш на экране поднимается призрачными куполами... Храм.
Воплотилось.