Снова город Челябинск –
Мой родственник и чудак!
Столица бурлила, и мы её увидели практически такой как и товарищи Бендер и Воробьянинов, прибывшие в это же место из Старгорода, за шестьдесят пять лет до нашего приезда на Ленинградский вокзал из Таллина. Известный каждому транзитному пассажиру, подземный переход на площади трех вокзалов в Москве, напоминал торговые ряды периода НЭПа.
Бойкие «бабушки», еще вчера сидевшие на лавочках возле подъездов, обсуждая морально-этический облик жильцов (особенно одиноких молодых женщин) и делавшие замечания дворовым мальчишкам по поводу шумности хлопанья подъездными дверьми, покинули свои насиженные места и лихо бросились выполнять указ «О свободе торговли».
На тарных деревянных ящиках был дивный товар, можно было купить черта лысого, черта с чубчиком, но преобладали, продукты, один вид которых и способы презентации, практически на асфальте, вызвал бы приступ эпилепсии у любого инспектора СЭС.
Там же, активную торговлю «оригинальной туалетной из Франции», разлитой, где-нибудь в окрестностях Мытищ, вели вчерашние завсегдатаи винных отделов и пунктов приема стеклотары. Россия кинулась в торговлю!
Уже через двое суток мы выходили на перрон челябинского вокзала. Конец апреля встретил еще не убранным зимним мусором и ветром, теми же торговыми импровизированными точками и запахом отпущенных цен.
Жить нам предстояло в двухкомнатной квартире родителей на улице Российской в районе плавательного бассейна, где жили мама и сестра. Тесновато для пятерых, но некритично. Очень быстро пришел контейнер из Таллина, и нам пришлось бОльшую часть вещей выгрузить в свободном помещении у мамы на работе.
Инна устроилась на работу в больницу, что для неё было тоже не самым лучшим испытанием, как и всякому уроженцу цветущего более южного края, тогда она совершенно не знала ни Урал, ни Челябинск, да и мне приходилось его узнавать заново. За девять лет я подзабыл маршруты транспорта и некоторые улицы, а район застройки по улице Братьев Кашириных я вообще увидел впервые.
Интересное было то время в Челябинске, как впрочем, и в других городах. Все менялось, и как всегда по-российски – стремительно и в огромных масштабах. Менялся облик людей. Мне тогда казалось, что стала проявляться индивидуальность личности. Мы уходили от советских стандартов в одежде и единообразия в быту.
От всего серого переходили к более ярким тонам. Да, пусть ещё следовали «стадной моде», сбросив с себя боты «прощай молодость» и «пОльты» с воротниками из меха неизвестного животного, надев польские «варёнки» Мальвина, турецкие свитера «Boys» и китайские пуховики, из которых торчали то ли перья, то ли вата, мы семимильными шагами шли в сторону от стандартов неизвестно кем сочинёнными.
Сложное и трудное было время, но его надо было пройти. Этот этап прошли, в разный период, все страны, взявшие ориентир на рыночную экономику.
После обустройства быта надо было решить проблему трудоустройства. Как и у всех, имевших денежные накопления, наши небольшие ресурсы, оставшиеся у нас после Польши, превратились ни во что!
Конкретных наметок на работу у меня не было, тема силовых структур типа ГАИ, для меня была закрыта, а никаких знакомых и старых друзей, которые могли бы как-то сориентировать, я пока не отыскал. Оставалось попробовать бюро по трудоустройству. Так я стал заместителем начальника транспортного цеха знаменитого завода мерительных инструментов «Калибр», расположенного практически в центре города.
Но поговорим о Челябинске тех лет. Вы же ещё не забыли то время «ножек Буша» от «Союзконтракта», спирта «Рояль» и рекламы, призывающей пить водку «Зверь», от употребления которой, как утверждал голос известного артиста: «Похмелья не будет».
В стране появилась частная инициатива, ставшая наполнять скудный рынок. Как грибы, в жилых кварталах появлялись торговые киоски, порой сделанные из пятитонных контейнеров, в которых продавали круглосуточно, без всяких лицензий, спиртное очень сомнительного качества.
Помните Амаретто и какую-то шипучую винную субстанцию Спуманте в красивой бутылке для шампанских вин? Улица Кирова у Главпочтамта абонировали челноки, по тротуару было невозможно пройти из-за нагромождения столиков с товарами и огромных клетчатых баулов с турецкими одеждами.
В фойе кинотеатров и дворцов культуры продавали Секонд Хэнд. На улицах возле продовольственных магазинов стояли очереди за новым, не виданным чудом американского птицеводства – куриными окорочками, советская торговля до их появления, продавала только целиком с лапами и страшными головами, синюшных кур. А вечером страна с замиранием сердца следила за слезами Марианны и сложностями жизни Просто Марии.
А для отвлечения от переживаний, вставлялись ролики о предприимчивом Лене Голубкове, состояние которого с каждой серией росло как тесто на дрожжах по причине правильной покупки акций МММ.
Появились первые иномарки, двигатели которых дымили, чадили, но вращали колеса. Гаражные «дяди Васи» тут же подсуетились и освоили ремонт и изготовление расходных материалов. Лично видел, как из зиловских тормозных накладок вырезались прямые куски и приклепывались к основе изношенных до металла колодок дисковых тормозов. Появился прокат видеокассет и видеосалоны.
А, ведь как радовались пассажиры в залах ожидания, смотря пиратские копии Рэмбо, коротая время до поезда. Красивое слово «Евро» стало приставкой к словам: ремонт, стандарт, поддон. Но не особо было весело, от реального снижения уровня жизни из-за роста потребительских цен и инфляции.
Помните, как чуть ли не ежедневно менялись ценники в магазинах, так как в торговле начали применять курс у.е., переводя цены в рубли по курсу Центробанка? Ведь реально: из-за задержек довольно скудных зарплат, многие продукты и вещи становились недоступны. Многие опять активно занялись выращиванием овощей на «фазендах», всем желающим выделялись участки под картофель, шла гуманитарная помощь.
И вот появилось некрасивое и непонятное слово «ваучер». Газеты бесплатных объявлений тут же запестрели сумасбродными предложениями: «Поменяю свой ваучер на вашу видео двойку или машину или квартиру»- видимо автор полагал, что в будущем обладатель того ваучера сможет обменять его на 10 видео двоек и на дачу в Подмосковье.
Нет смысла обсуждать ваучеризацию. Одно мне было тогда понятно, что без упорной, не однодневной разъяснительной работы, нельзя было спешно проводить тот процесс.
Но пора поспешить на завод в транспортный цех. Не хочу выглядеть в Ваших глазах «критиканом», но существует объективная реальность, которую я видел на заводе. Вот как раз это предприятие и показывало всю тупиковость командно-административной плановой экономики.
Оборудование очень старое, видимо с военных времен. Возможно, в цехах по изготовлению проходных калибров оно было лучше, но я там не бывал. А вот цеха по производству штангенциркулей, отверток и наборов инструментов вызывали удивление. При этом двор был забит ящиками с новым оборудованием, полученным по разнарядке Госплана СССР, о монтаже которого, никто не помышлял.
Завод работал на склад, забитый штангенциркулями, наборами инструмента «Юный слесарь», которые уже были в каждом челябинском доме, и отвертками. Ну, сколько надо этих наборов в дом? А штангенциркулей, которым ничего практически не делаться десятки лет – их только теряют.
Но директор, явно уже переработавший лет десять лишнего, и не принимающий иных форм экономики, грудью стоял против перемен и «прихватизации», при этом ничего не делая для модернизации и перестройки производства.
Заводоуправление было забито пожилыми тетками, работавшими в многочисленных учетно-плановых отделах. По-моему, их главной задачей было: обсуждение вчерашней серии с кознями Луиса Альберто, чаепитие, артельное приготовление обеда из принесенных продуктов с последующим мытьем посуды.
Я как-то зашел в бухгалтерию за доверенностью к такой тетке, которая только ими и занималась и ничем более, и знаете, что я услышал, войдя в кабинет? «Выйдете! Вы не видите, что мы чай пьем».
По-моему, комментарии излишни. Понятно, что просто так, людей привыкших к такому стилю работы, нельзя взять и в одночасье сократить, но оптимизация заводу была нужна. Естественно, наступил момент, когда просто нечем было выплачивать зарплату – все шло на поддержание завода в жизнеспособном состоянии.
Задержки выплат достигали двух месяцев, а на два месяца остановить жизнь невозможно. Автомобили тоже были очень старыми, не раз прошедшими капремонт. В основном ГАЗ -52, собранные еще при Хрущеве.
Забот по обеспечению ремонтов хватало: восстанавливали в цехах все что могли, благо оборудование позволяло, мне же приходилось мотаться по автопредприятиям и заниматься бартерным обменом запчастей на инструменты. Понятно, что я обдумывал варианты перехода на другую работу, хотя очень этого не люблю.
И появилась такая возможность! Как Вы думаете кто помог? Ну, конечно его Величество Случай. Сколько же их - таких уже было и будет!
А завод жалко! Не знаю, что и как там было, но скоро он превратился в торговый комплекс « Калибр». Стране нужны были торговые площади. А, ведь при рациональном подходе и привлечении инвесторов, в тех цехах можно было организовать современное производство, той же бытовой техники, которой так тогда не хватало. Сейчас он существует, но в промзоне, но не особо известен.
Давайте ещё перекурим и переместимся в бизнес лихих девяностых. Хотя это был не бизнес, а коммерция, но мы тогда смысл этих понятий не знали…»
Артур Лекус (Продолжение - https://dzen.ru/a/Zl2Hx27WyXa3e9p5)
