В Москве солнце еще только шло к закату, а мы встречали его восход в предутренней дреме, на берегу сибирской реки Белой, вдоль которой лежал известный кандальный Московский тракт...
В гостинице военных летчиков стояли вазы из местного расписного фарфора с поздними таежными цветами. Мы смотрели на эти милые сердцу узоры и вспоминали итоги поисков минувших лет...
За годы жизни здесь нам удалось проникнуть в тайну солдат-декабристов. На фоне восхищенных од офицерам они были лишь отзвуком романтичной трагедии дворян-героев Сенатской площади. Между тем, спустя всего две недели после восстания в Петербурге, Черниговский пехотный полк, стоявший в Василькове, подхватил свободолюбивую идею и вновь потребовал ликвидации монархии и крепостничества, введения республиканского правления в России. За этот поступок, исторически не менее значимый, нежели драматический петербургский демарш, солдат, осознанно пошедших за обществом «Соединенные славяне», покарали жесточайше.
Отправляясь на поиск с Украины, мы сначала посетили Острог, Житомир, Васильков, Каменку. Соприкоснулись с местами, где вынашивалась идея свержения самодержавия, где офицер Сухинов в ответ на приговор о вечной ссылке вы-крикнул: «И в Сибири есть солнце!» В Киеве мы прошли по местам, связанным с декабристами, побывали и под стенами темницы, откуда офицеры благодарили смелых горожан, собравших для несчастных осужденных денег на этап. Кстати, тех рублей декабристы не взяли, дабы не накликать беду на сердобольных обывателей, и ушли на каторгу через Козелец, Нежин, Глухов нищими — на 12 копейках кормовых. Но жест человеколюбия и участия киевлян унесли с собой и сохранили в сердцах навсегда.
...Московский тракт в Прибайкалье ныне — что автострада из Киева в Борисполь или в Домодедово из Первопрестольной. Но прежде чем стал он таким, по нему прошли миллионы каторжан и переселенцев. Это они принесли сюда и далее — к океану — со своей верой и названия сел, и историю предков, и… бульбу, чтобы еще севернее на тысячу верст — в Муйском поселении — выжить, взрастить и там украинский картофель, который, кстати, и ныне кормит золотодобытчиков. Кандальный тракт в том своем древнем виде оставлен лишь на берегу реки Китой. Небольшой отрезок узкого булыжного пути времен Нерчинского каторжного края упирается в мемориальную стенку, за которой начинается проспект современного города Ангарска, где ведут первичную переработку забайкальского урана в топливо для АЭС. Мемориал — первый в России монумент ссыльным — соорудила на свои накопления здешняя молодежь. Каждый раз, когда приезжаем сюда, у монумента обнаруживаем алые цветы. Вот эта человеческая память и помогла нам найти затерянные следы многих борцов за свободу народа царской империи.
СУДЬБА СОЛДАТ-ДЕКАБРИСТОВ
В Петербурге против царя их выступило свыше трех тысяч, в восстании Черниговского полка участвовало 987 солдат. Никто из них не оставил записок или воспоминаний по неграмотности. Выдав движение дворян как бунт «кучки недовольных аморальных офицеров, не нашедших поддержки у верноподданных государю… и у народа России», царь упрятал восставших солдат в действующей армии на Кавказе, а «особенно злонамеренных» растворил в реке каторжан... Да, черниговцы не умели писать. Но они несли с собой песню, которая до недавних пор считалась здесь народной и называется «Богатырская». Знакомя нас с ней, ученые обратили внимание на строфу:
«...Конь, мой конь!
Скачи в святой Киев-град.
Там товарищи, там мой милый брат.
Отнеси ты к ним мой последний вздох
И скажи: цепей я нести не мог...
Пережить нельзя мысли горестной
Что не мог добыть кровью вольности».
Почему здесь пели о Киев-граде? Потому, что это оказались строчки Николая Бестужева, написанные к выступлению Черниговского полка, а главный герой песни — не былинный богатырь, а руководитель восстания Сергей Муравьев-Апостол. Так фольклористы Краснояр-ского края доказали то, что долго искали историки: основная масса солдат-декабристов была сослана сюда с Украины.
А куда девались солдаты-лидеры?
В Читинском архиве мы нашли сведения о том, что после раскрытия заговора поручика Сухинова, готовившего восстание каторжан и освобождение декабристов в Чите, генерал-жандарм Лепарский перевел офицеров в новую тюрьму в Петровском Заводе, вблизи обнаруженных залежей железной руды и каменного угля. Но прежде царев надзиратель потребовал выселить с Завода на Нерчинский рудник пятерых солдат, исключив при этом их встречу с офицерами, идущими этапом из Читы. Так мы получили еще одно подтверждение: особо опасных солдат упрятали именно здесь.
Путь и судьбу черниговцев частично обозначил некто Горбачевский, служивший подпоручиком в Новгород-Волынске. Здесь при его непосредственном участии в 1823 году возникло Общество соединенных славян — наиболее демократичное по составу и революционное по программе, которое затем влилось в Южное общество... Горбачевский прошел через все испытания каторги и до конца остался верным свободолюбивым идеалам, мечтал «о Малороссии». В своих «Записках» он отметил, что после оглашения приговора офицерам и экзекуций над солдатами их перевели 5 сентября 1826 года из Киевской тюрьмы в Московский замок. Там перед отправкой в Сибирь фельдфебель Шутов, унтер-офицер Никитин, рядовой Николаев тепло встретились со своими офицерами. Далее читаем: 28 августа 1838 года ссыльные польские повстанцы увидели под Петровском закованного фельдфебеля, которого, по словам сопровождавшего их урядника, даже представляли к званию прапорщика. Такая информация позволила установить дату прихода сюда Шутова и солдат Анойченко, Никитина, Борисова, Николаева...
Кто такой Шутов? Герой 1812 года, один из солдат-декабристов. Приказом от 25 января 1825 года Михею Васильевичу Шутову было присвоено звание прапорщика: за долголетнюю службу и добросовестное исполнение воинского долга. Полагаем, приказ не объявили потому, что над ним довлело участие в бунте Семеновского полка в 1820 году против деспотизма по отношению к солдатам. Тогда полк расформировали, и многие были направлены в Южную армию, в Черниговский полк. Когда по доносу арестовали братьев Муравьевых-Апостолов, Шутова назначили начальником их охраны. Он склонил воинов освободить командиров. Это позволило Сергею Муравьеву-Апостолу возглавить восстание полка. По пути на Васильков рота отважного воина встретила дивизионного командира и отклонила его уговоры прекратить выступление. За эти действия Шутов (его, разжалованного, судили с солдатами в Белой Церкви) был признан главным виновником мятежа черниговцев и приговорен к расстрелу. Казнь заменили пожизненной каторгой. В приговоре указано: «Фельдфебеля Михея Шутова, унтер-офицера Никитина Прокопия, рядового Алимпия Борисова по снятию с Шутова именной медали в память 1812 года, прогнать через строй 1000 человек по 12 раз каждого при соблюдении установленных правил и порядка...»
В записках упомянутых поляков есть сообщение, что 12 июля 1841 года на Елани-руднике завалило двух государственных преступников. Так стало известно: черниговцы были упрятаны также на Балягинский рудник, что в 25 километрах от Петровска, делавшего железо для кандалов.
Именно там Шутов томился двадцать два года — до 1860-го. Выйдя на поселение, жил в лесу, сторожил углежогные ямы и умер на руднике семидесяти шести лет отроду. На его могиле была чугунная плита, отлитая благодаря помощи Горбачевского. В декабре 1979 года могила Шутова была раскопана, в нее положили еще одного человека и расколотую надгробную плиту декабриста, спасая ее от грабителей, которые начали охотиться за такими ценностями. Нам показали это место, вручили редчайшие фотографии... И в Баляге старожилы указали еще на два кладбища и остов памятника черниговцам. Их не раз обновляли добросердечные жители. Но сегодня в поселке лесозаготовителей запустение, всех гнетут заботы о куске хлеба насущного. Плиты с памятника сняли и передали в городской музей на хранение.
В очередной раз мы покидали этот мемориальный район с грустными мыслями: многочисленные памятники, в том числе могила Александры Муравьевой и известный миру некрополь, увенчанный могучим чугунным крестом на могиле Горбачевского, крайне нуждаются в реставрации... Местным властям всегда не хватало сил, чтобы навести порядок. Лишь однажды при содействии лидера металлургов Георгия Кушабо и архитектора области Алексея Шегеры установили скромную стелу — на том благоустройство и свернули. Вот у этой часовенки мы и пришли к мнению: пора, давно пора демократам России, Беларуси, Украины и Польши отдать должное тем, кто начинал торить им тропу к демократическим родникам... Наконец, пора достойно увековечить подвиг солдат-декабристов. Пока же мы отдали дань лишь дворянам-офицерам. Это несправедливо.
СЛАВЯНСКИЙ ХАРАКТЕР
Важно отдать должное и женщине-декабристке. Мы задались целью еще раз пройти по следам отважной правнучки Михаила Ломоносова — Марии Волконской. Немного известно о том, на какие испытания обрекла себя эта двадцатилетняя красавица — дочь генерала, вдохнувшая под Киевом недолгую радость жизни и тут же добровольно ушедшая в Сибирь ради спасения заживо похороненных царем ее мужа-генерала и героя, и его соратников.
...Иркутск. Позади тысячи километров Забайкалья. Мы в ее родовом доме, построенном после выхода на поселение. Особняк-музей, как и полтораста лет тому, собирает поклонников... За стеной звучит рояль, будто там сама Мария Николаевна перебирает клавиши. Кажется, сейчас проскрипит входная дверь и войдет сухопарый семидесятилетний Сергей Григорьевич: он то ли задержался на огороде, то ли плотничает, либо засиделся с мужиками на базаре. Везде лежат нехитрые инструменты хозяина. Но вот утихает рояль, и зазвучали знакомые слова. Мы тоже слушаем не просто «Записки» матери сыну — слушаем страницы повести об очень горькой и прекрасной ее жизни в местах, откуда мы только что возвратились.
Образ Марии Волконской и через века продолжает воодушевлять многих — вслед за Александром Сергеевичем Пушкиным и Николаем Алексеевичем Некрасовым люди видят в ней эталон характера русской женщины. Не спорим, но уточняем: вся ее жизнь прошла на Украине и в Сибири. И под венец с князем Сергеем Волконским 19-летняя девушка встала по воле отца в Киеве. Выходит, в среде женщин-декабристок лидером была дочь украинской земли.
Стройная, выше среднего роста, с немного вздернутым носом, красавица с гордой походкой, музыкально одаренная, в совершенстве владеющая английским и французским языками, она была человеком с твердым характером. Получив в Иркутске от Муравьевой стихи Пушкина, она прячет их и 700 рублей ассигнациями в прическу и мчится вдогонку за Трубецкой: в Благодатку подруги въехали вместе. Наутро 9 февраля пробирается в шахту, находит там невольников и передает им пушкинское послание «Во глубине сибирских руд»...
Об этой встрече и реакции декабристов, предусмотрительно закованных властями в кандалы, о первой в каторжной России политической голодовке в ответ на то, что их лишили свечей в норах (начальство догадывалось, что княгиня неспроста пробиралась в штольню, где, знала, нет ее мужа, а значит, несла письма), Лепарский побоялся сообщить в Петербург...
В каторге ее любили все. Она помогала каждому. Писала письма от имени декабристов и,таким образом, разрушила царев запрет на переписку с миром. Помогала беглым. Используя влиятельные связи, добилась сокращения сроков и освобождения некоторых узников. Когда нечем стало подкармливать обессилевших, организовала в Чите огород. Выросшая на богатых землях Каменки, помогавшая в отцовском поместье садовникам, она многое познала в земледелии и в трудный момент создала на удивление жителям махонькой сибирской деревни диковинные парники, по сути приучив читинцев к овощеводству. И ныне здесь каждый помнит этот ее урок.
Ее боготворил Михаил Лунин, этот непокоренный затворник. Она излучала огромные душевные силы, поддерживая отчаявшихся. Умела заранее узнавать о готовившихся акциях жандармов и находила контрприемы. Даже когда Лунина увезли в Акатуй, тайно снабжала его перьями, чернилами, бумагой, книгами, вела с ним переписку... Став душеприказчицей задушенного в каземате Лунина, она поставила памятник на его могиле, а уцелевшие книги передала Иркутскому университету… Нам удалось добраться до могилы легендарного гусара, подержать те его книги.
«Эта женщина должна быть бессмертна в русской истории. В избу, где мокро, тесно, скверно, лезет, бывало, эта аристократка — и зачем? Да посетить больного. Сама исполняет роль фельдшера, приносит больным здоровую пищу и, разузнав о состоянии болезни, идет в каземат к врачу Вольфу, чтоб он составил лекарство». Так говорил о ней старожил Добрынин этнографам уже после ее смерти.
Возвратившись в 1855-м на Украину к дочери Елене в Воронки, что под Козельцом, Мария Николаевна посчитала последним своим долгом письменно рассказать сыну Мише о совместном с отцом пути. По воле рока она пишет именно на той земле, по которой тридцать лет тому назад прошли в Сибирь офицеры и солдаты Черниговского полка. В имении Кочубея из-под ее пера вышло талантливое повествование, которое и сегодня вызывает волнение. К сожалению, сын, родившийся в Петровском Заводе, воспитываемый и Луниным, оказался царевым слугой и весьма жестоким: заботясь о личном благополучии, он держал «Записки» матери в домашней темнице сорок (!) лет. Лишь под давлением Некрасова и под влиянием его поэмы «Русские женщины» опубликовал мемуары матери в 1904 году.
...Так закончилась самая длительная ссылка декабристов Сергея и Марии Волконских — людей, на века оставшихся в памяти Сибири и нашедших вечный покой на черниговской земле. Ссылка? Она о ней сказала так: «Что ж тут удивительного? Пять тысяч женщин каждый год делают добровольно то же самое». Нет, отправившись в Сибирь за мужем, княгиня утвердила в этом студеном крае величие женщины, ее нежность ко всем обездоленным, а равно и роль большой подвижницы науки, культуры, земледелия. И поэтому Мария Волконская — одна из ярчайших в огромном созвездии великих сибирячек поневоле. И если кто-то ищет реальную Святую Марию — то она в ее реальном образе...
Об этом мы и говорили после того, как в доме-музее погасли гостевые свечи. Журналисты Восточной Сибири подчеркивали: профессиональный долг честных журналистов — крепить братство наших народов. Верно, даже истории декабризма и кандального тракта достаточно, чтобы убедить дремучего невежду: мы все — славянского корня и сроднены единой историей.
– Вы видели, как много по тракту населенных пунктов, повторяющих названия украинских городов и сел, — продолжали коллеги. — Множество фамилий у нас — также украинские. Обычаи, вера — здесь те же общие корни. Турбины Ленинграда и Харькова на наших гигантских ГЭС. Ангарск, Братск, БАМ возводили и украинские добровольцы — они сроднились с сотнями тысяч местных людей.
Нам назвали многих здешних ученых и производственников, получивших образование в Киеве, Львове, Харькове и других наших городах. И такое обилие носителей передовой науки и культуры из числа выпускников вузов Украины — до Курил. Это они подсказали здешним журналистам: сильная и крупная украинская диаспора Сибири очень нуждается в связи с родиной, что обернется пользой и для России, и для Украины и опровергнет домыслы о притеснениях национальных меньшинств.
Да, Украина заинтересована в получении различного природного сырья из богатейших запасов этого региона России. Они, кстати, разведывались и разрабатываются благодаря самоотверженному труду посланцев республики. Украина берет здесь целлюлозу, руды, ядерное топливо, алюминий... У Сибири же традиционный интерес к качественным украинским продуктам питания, товарам народного потребления, особо — к подготовке специалистов из числа украинской диаспоры. Значит, надо сообща наводить мосты — и как можно быстрее создавать деловое поле, которое помогало бы строить суверенные государства и содействовать усилению связей между людьми.
Вот о чем напоминали нам в Забайкалье судьбы декабристов-демократов.
Анатолий Клёва, Виктория Надбитова
«Секретные материалы 20 века» №3(47). 2001