Фимка сидела в ожидании рассказа и смотрела на Пистимию.
-- Бабунь, а мама моя была красивая?
-- А то, как же красивая, ты вот на нее очень похожа, тоже красивая.
-- А папа мой был красивый?
-- И папа был красивый -- ответила старуха.
-- Ну расскажите мне про них, почему они на небе? -- Фимка не унималась сколько раз она просила бабуню рассказать о ее родителях, та только слезы вытирала.
-- Мама твоя, Олюшка, школу закончила с золотой медалью. Как и просил твой дед Федор, Олюшка стала грамотным человеком. А учиться пошла на геолога. Уж, как я ее ни упрашивала, вон сколько профессий хороших, доктор, учитель, агроном, а она нет и все. Геологом хочу стать и хоть тресни. Выучилась, и там на своем курсе нашла себе мужа, папку твоего. Свадьбу там в городе сыграли, им общежитие дали. Родни у твоего папки не было, сирота он, из детского дома. Олюшку оставляли при институте работать, да она упёрлась и все. Пойду, говорит по профессии, в тайгу хочу, на природу. Меня, говорит туда, тянет. И Володя с ней вместе отправился. Он Олюшку нигде не оставлял. Хороший он человек был, папка твой Владимир Захарович Кудряшов. Так-то вот. -- Пистимия сидела, смотрела в окно невидящим взглядом, только дрожащая рука все мяла скатерть на столе, да непрошеные слезы катились из глаз. Тяжело давались ей воспоминания.
-- В тайгу уходили на три, четыре месяца, а бывало и по полгода скитались в лесу, но возвращались всегда не с пустыми руками. То золотоносную жилу найдут, то гранит. Возвращались похудевшие, искусанные комарами, но счастливые. Глаза так и сверкали, жизнью, приключениями. А сколько интересных историй привозили они с собой. Мама твоя дневники вела в походах, вот подрастешь, почитаешь. А когда ты родилась, она дома осталась с тобой, а папка твой сам в походы уходил без Олюшки. Она его дождаться не могла. А когда ты подросла, она снова в тайгу засобиралась. -- Пистимия опустила голову и надолго замолчала. В голове у нее звенел веселый голос Олюшки.
-- Мамочка, эта ненадолго. Мы с Володенькой откроем много месторождений, откопаем полезные ископаемые и вернемся. Вы и соскучиться за нами не успеете, правда Фимка? -- она чмокнула свою годовалую дочь в курносый носик. Девочка счастливо рассмеялась.
Беда пришла в дом к Пистимии ровно через два месяца, как ее дочь с зятем оправились на Алтай. Володя с женой переправлялись через реку Иня, не справились с течением и лодка перевернулась. Володя плавал хорошо, а Олюшка не очень. Как потом рассказывали, все произошло быстро, никто не мог опомниться. Когда лодка перекинулась, Олюшку потянуло в водоворот, а Володя бросился спасать жену.
-- Но видно судьбе суждено было так случиться, -- тихо прошептала Пистимия.
-- Погибли оба, на глазах у всей экспедиции. -- Она надолго замолчала, руки сами по себе разглаживали несуществующие складки. Слезы тихо скатывались с морщинистых щек. Пистимия вернулась в тот страшный день, когда шла она с годовалой внучкой на руках за двумя гробами. Она не помнила, как пережила то страшное время. Если бы не маленькая Фимка, она бы не выжила. Но маленькая девочка оставшаяся круглой сиротой не позволила ей впасть в горе. Надо было жить ради девочки. Вот и продолжает жить до сих пор, пряча беду глубоко в душе. Сердце так и не зарубцевалось после смерти Олюшки, только боль уже привычной стала. Пистимия погладила Фимку по голове и сказала.
-- Вот сейчас пообедаем и сходим, проведаем маму с папой, дедушку Федора, травку у них уберем, да поговорим с ними.
-- Бабунь, а они что, нас слышат?
-- А то как же, конечно, слышат, -- ответила бабуня.
Тихо на кладбище в мире мертвых. Ветерок слабо колышет шелковистую травку. Где-то поет сверчок. С ветки на ветку перелетает маленькая пичужка, звеня своей незамысловатой песней.
-- Ну, здравствуйте мои дорогие Феденька, Олюшка, Володенька. Как вы тут? Ты Феденька приглядываешь за доченькой? Только на тебя и надеюсь. И ты Володенька не оставляй ее. Эх, горе горькое, по свету шлялось и к нам прибилось, -- шептала старуха припав к молчаливому, холодному камню на котором была фотография красивой улыбающейся девушки. -- Вот Олюшка, не послушала ты меня, да что уж теперь об этом...
Фимка сидела на лавочке, и во все глаза смотрела на маму с папой.
-- Вот вырасту и тоже геологом стану, -- прошептала девочка.
Конец