«А тем временем матушка-Эстония, серьёзно взялась за санкции против бывших военных, ставших лицами без гражданства и прописки. Ничего подобного не было в Литве и Латвии, там приняли «нулевой вариант», предоставив гражданство всем желающим, проживавшим на момент обретения независимости на ее территории.
Заканчивался мой трехмесячный срок трудоустройства, а даже малейшего намёка на получения прописки и вида на жительство не намечалось. Почти весь коллектив завода состоял из русскоязычных, но вскоре после провозглашения независимости, отдел кадров возглавил некто господин Кару.
Как Вы думаете: кем он трудился «до»? Правильно – инструктором райкома партии! А теперь – беспрекословный исполнитель решений новой власти! Нет-нет, я не бегал и не прятался от него как от майора Логунова, но знал, что он постоянно напоминал начальнику цеха о «моём вопросе».
Смоляр и начальник цеха Валера Смирнов, всячески пытались оставить меня на работе, я действительно и сам хотел – работа, и коллектив мне очень нравились, я приобретал новый опыт в специальности и уже окончательно перешел на «мирные рельсы». Со мной составили договор совместительства, и я продолжил работать, но было всем ясно, что вечно так продолжаться не может.
Директор завода написал в письмо в какой-то Департамент и Смоляр лично поехал «пробить вопрос». В письме была просьба предоставить мне вид на жительство и прописку, аргументируя тем, что я – ценнейший работник, без которого у завода возникнут серьезные проблемы по всем вопросам и возможно будет подорван экономический суверенитет государства.
Но, увы! «Оккупационное» прошлое перекрывало все мои заслуги. Нам стало понятно, что придется покидать негостеприимную Эстонию. Мы с оказией переправили Тому в Челябинск, а сами начали готовиться к отъезду. Я еще работал, но новые вводимые ограничения, заставляли спешить с отъездом.
Складывалась реальная возможная проблема с отправкой контейнера, кроме того вводились ограничения на въезд для лиц не прописанных в Эстонии (военных это пока не касалось).
То есть: выехать я мог, а вот вернуться – сложно. Кроме того и в России наступали сложные времена, мама работала не на самой высокооплачиваемой работе, сестра училась в институте и реально я переживал за них, понимая, что вместе легче пережить сложный период того исторического отрезка.
Трудное, но необходимое решение, ведь придется заново начинать жить в новых условиях, без своей квартиры и без работы, да и еще и в условиях «шоковой терапии». Но, справедливо рассудив, что дома и стены помогают, мы начали собирать вещи. Это уже был четвертый переезд за четыре года.
«Цеховики» организовали отличные проводы, с шикарным столом и «артельной баней». Было весело и одновременно грустно. Я благодарил ребят за отношение, за тот бесценный опыт работы в гражданском коллективе, ну и за роскошные проводы.
Накануне мы отправили контейнер, я отдал соседу ключи с просьбой передать в полк и мы навсегда попрощались с Клоогой. Ночевали мы у Валеры - начальника цеха и вечером уже в компании провожающих прощались на перроне возле вагона поезда Таллин-Москва.
Так закончилась одиссея капитана Лекуса и мы возвращались в мой родной город, из которого я уезжал девять лет назад, полон энергии, оптимизма и радужных планов, которые по объективным и субъективным причинам не сбылись. Обычно возвращение домой – радостное событие, но не было у меня радости – я возвращался на щите!
Я еще долго поддерживал связь с Валерой Смирновым. Завод закрыли, а транспортный цех стал транспортной компанией, которая очень успешно работала, перевозя грузы из порта по России, но тоже до определённого момента.
А вот друзей и знакомых из числа эстонцев у нас так и не было. Я вообще не заметил их дружбы с русскими. Это разделение по национальной принадлежности - было четко видно. Не было и особой дружбы Эстонии с Латвией и Литвой - с лишком они разные по этническим и ментальным признакам.
По-моему, вообще тогдашнее советское понятие «Дружба народов СССР» - обыкновенный пропагандистский штамп и не более того! Каждый народ любил только себя и свою землю. Вспомнилось, как новые прибалтийские лидеры обставляли свои визиты друг к другу.
Всё было как у лидеров мировых держав, даже общались через переводчиков, хотя прекрасно говорили на языке межнационального общения, то есть на русском.
Почему-то я хочу побывать во Вроцлаве и Цесисе, но вот в Таллин совершенно не тянет и вовсе не из-за того, что все там так сложилось. Просто Эстония – не моё. Так же как и не моё - страны Юго-Восточной Азии.
Видимо пора опять перекурить в тамбуре и перемешаться в российские лихие девяностые…» Артур Лекус (продолжение следует)
