С Екатериной Андреевной КАРТУНЕН я знакома с 1967 года. Меня, молодого специалиста, поселили в «учительском доме». Это деревянный двухэтажный восьмиквартирный дом на улице 50 лет ВЛКСМ. А почему дом назвали «учительским»? Год назад, в 1966 году, когда открылись двери новой восьмилетней школы, в посёлок стали приезжать учителя и их расселяли в этот только что построенный дом.
Правда, жили в нем не только учителя. В первой квартире с сыном и мужем проживала Екатерина Андреевна. Я запомнила её как спокойную, общительную, доброжелательную, позитивную женщину. Со временем семьи из этого дома разъехались, получили квартиры в двухквартирных домах. О том, что Екатерина Андреевна труженица тыла я узнала лишь, когда в двухтысячных годах начала заниматься краеведческой работой.
С Екатериной Андреевной КАРТУНЕН мы беседовали в 2005 году.
Екатерина Андреевна КАРТУНЕН
Вот что она рассказала:
«Родилась я 3 декабря 1926 года в деревне Келлогора Андроновского сельского Совета Ругозерского района. В деревне был колхоз. Сеяли рожь, сажали картофель, морковь, репу… У нас была своя корова, косили сено. Отец работал в лесопункте на сплаве. Я два года училась в школе в Андроновой горе, там преподавали на финском языке.
В 1934 году наша семья переехала в посёлок Унусозеро, он находился ближе к нам, на 25 – м километре от деревни Муезеро по тракту Реболы – Кочкома. Там был лесопункт, вёлся сплав. Был магазин. Один год проучилась в школе, преподавали на русском языке – мне это нравилось. Через дорогу от деревни находился аэродром.
Помню, как в 1937 году забирали отца. Приехала машина с конвоем, его погрузили в неё. И мне как – то удалось туда залезть. Я увидела, что в машине сидит много народа, даже беременная женщина. Конвоир мне пригрозил, и я вылезла.
Помню начало войны. В тот день, когда началась эвакуация, мы с местными детьми рыбачили. Когда вернулись, то увидели, что военные окружили посёлок и нас в него не пускают. Родителям как – то удалось договориться и забрать нас. Нам дали 20 минут на сборы, машины стояли наготове. Мама что – то прятала, но после войны мы ничего не нашли, всё было сожжено.
Поехали налегке. В Тикше бомбили, пытались попасть в двухэтажный дом. Нас повезли в Кочкому, погрузили на баржу и довезли до посёлка Летний. Прожили в нём месяца четыре. Налёты авиации были постоянные, всё время бомбили. У меня были три старшие замужние сестры, их мужья воевали, у двух были дети. Одна из сестёр осталась в Беломорске, две сестры – в Архангельской области.
А нас, маму, двух братьев – 10 и 12 лет, и меня погрузили в товарные вагоны и повезли на Урал. До шестидесяти человек ехало в вагоне. В пути были два месяца. Люди пухли от голода, умирали, помню, как на станциях сгружали трупы.
Я была шустрой девочкой, на остановках попрошайничала. А если поезд стоял несколько часов, то узнавала, есть ли поблизости деревня и бежала туда. Просила у людей, кто, что мог дать покушать. Вот так мы и выжили в пути.
На Урале, в посёлке мы прожили около полутора лет. Мне было 15 лет. С мамой пилили дрова для пароходов, грузили на баржи, которые ходили по Урал реке. Затем работали в лесу, научились пилить деревья лучковой пилой. Мама часто болела, её взяли в совхоз вязать рукавицы.
Работали много, если норму выполняли, давали 1 кг хлеба на сутки. Была столовая, там кормили супом. Обувь наша – лапти, настоящей обуви не было. Пермяки называли нас «корейцами».
Когда объявили об окончании войны, мы с девчонками залезли на огромный камень и начали плакать, плясать, обниматься, орать от радости.
Приехали вербовщики из Карелии, стали агитировать вернуться. А нас не надо было агитировать: ни зарплаты не дождались, ни трудовых книжек не взяли, одно было желание – домой, домой… Опять семьи погрузились в товарные вагоны и поехали в Карелию. Из Тикши ехало десять девчонок. Доехали до Сегежи, двадцать пять семей, в том числе и нашу, на барже повезли на Валдай. Работали на сплаве. Кошели с лесом тягали, мозоли были кровяные – очень тяжело было.
С Валдая переехали на Идель, там только что открылся лесопункт. Лес был очень хороший. В бараке дали комнату. Жили все вместе – мама, два брата, сестра и я. Прожили здесь двадцать один год. Родила сына, потом встретила Андрея Александровича СОЮНЕНА.
Андрей Александрович СОЮНЕН
Он и его сестра Маша (в замужестве – ЮНОЛАЙНЕН) – ингермаландцы, до войны жили с семьёй под Ленинградом. Маша с 1927 года рождения, Андрей с 1931. Когда началась Великая Отечественная война, их увезли сначала в Эстонию, а потом в Финляндию. После заключения с Финляндией перемирия, отправили в Карелию, в деревню Парандово (рядом Кочкома, Идель). Они являются несовершеннолетними узниками.
В Иделе нам нравилось, многие из будущих ледмозерцев жили там же (Рычковы, Остаповы, Волк…). Муж работал трактористом. А потом лесопункт стал закрываться и в 1966 году мы переехали в Ледмозеро. Андрей Александрович двадцать пять лет трудился в стройучастке на грейдере. Я сначала работала в лесу в бригаде НЕККОЕВА Александра, потом на нижнем складе в бригаде БОГДАНА Леонтия на разметке. В 50 лет пошла на пенсию. И я, и Андрей Александрович являемся ветеранами труда.
Моя мама умерла в 1947 году, сёстры и братья тоже ушли в мир иной. Из всей большой родительской семьи живу я одна. Имею двух внуков и двух правнуков».
Благодарю вас, уважаемые читатели, за интерес к статьям о жителях посёлка Ледмозеро. Это наша история.
Подписка, комментарии, лайки приветствуются.