В детстве у меня была кошка Муська. Дикий зверь, а не кошка: кидалась на всё, что движется, кусалась, царапалась, тырила еду. Нападала исподтишка: по ночам пробиралась под одеяло, зубами и когтями вонзалась в спящую, ничего не подозревающую жертву. Отдиралась от тела только вместе с мясом.
Снисходительность Муська проявляла исключительно к бабушке — неиссякаемому источнику мойвы, плотвы, иногда лосося и другой котячей пищи.
Как-то раз нашла на шкафу коробку с бабушкиными ромашками и прочими травками, выгрызла в ней дыру и нажралась валерьянки. После принялась скакать по коврам на стенах, снесла полку с дедушкиными трофейными рюмками, пронеслась в кухню, там опрокинула кастрюлю с супом. Потом запрыгнула на штору, раскачалась и сорвала карниз.
Мы не подозревали про коробку. Думали, что кошка окончательно двинулась, пока не нашли разодранную упаковку из-под валерьянки. Пустую.
— Она не спятила. Просто пьяная, — спокойно резюмировала бабушка.
Но несмотря на то, что Муська была тварь редкая, мы её любили и прощали.
Однажды у нас морили тараканов. Глобально: приехал санэпидем и опрыскал квартиру ядом. Чтобы заодно не потравить кошку, мы отдали её маме на передержку.
Кошке у мамы не понравилось. И сама мама ей не понравилась. Уж не знаю, чем именно, но мамину квартиру она взялась крушить с удвоенной силой. Зассала все углы. Накакала на дорогую картину. Разбила антикварную вазу. Разодрала кашемировый свитер и обои. Погрызла мебель. Съела (!!) несколько пар чулок. Список неполный — и это всего за две недели.
Надо ли говорить, что мама Муську возненавидела и уверовала в то, что эта мохнатая жопа — воплощение дьявола. Кошкин отъезд восприняла как милость божью.
Где-то через месяц после Муськиного возвращения домой я приехала к маме на выходные в её однокомнатную квартирку. Жила я тогда ещё с бабушкой и дедом, отдельно от мамы, у которой то гастроли, то творческие вечера.
Квартира воняла и выглядела так, будто пережила стихийное бедствие. Но цимес не в том.
В зассанной кошкой комнате лежал ковёр. По его краям стояла мебель: книжный шкаф, кровать, небольшой гардероб и всякое разное по мелочи.
Так вот. Ровно посередине комнаты из-под ковра топорщился бугорок. Довольно крупный и жёсткий на ощупь. Не знаю, как мама не заметила его раньше.
— Мам, у тебя тут что-то под ковром...
Мы долго щупали бугорок и пытались определить, что это такое может быть. Не определили. Пришлось двигать шкаф с кроватью, чтобы приподнять ковёр. А там — окаменевшее кошачье дерьмо.
До сих пор не пойму, как эта тварь божья туда пролезла. И сколько времени она туда продиралась. И зачем. Везде, где НЕ стояла мебель, ковёр был натянут настолько туго, что руку не просунешь. Не говоря уже о кошке.
Все вот говорят про силу любви, но по мне так сила ненависти куда мощнее. А ещё я, пожалуй, готова поверить в то, что кошки — жидкость. Это бы многое объяснило.