Подыскивая цитату для статьи, заглянула в старую записную книжку. Как говорится, о сколько нам открытий чудных. Одна из первых записей в ней - цитата Вольтера. Вот она:
Случайности не существует - всё на этом свете либо испытание, либо наказание, либо награда, либо предвозвестие.
Одна из последних - бегло зафиксированный по возвращению домой реальный случай из девяностых.
***
Воскресный вечер. Провинциальная электричка. Привычный ограниченный контингент пассажиров. Дачники, огородники, студенты. Стайки беспечной молодёжи, возвращающейся с "зелёнки". Всё усталые, притихшие, ушедшие в себя. За пыльными стёклами бежит лесополоса, время от времени по вагону проходят торговцы. Предлагают газеты, пирожки, мороженое. В душе и мыслях тупая усталость после честно отданного земле рабочего дня. Хочется скорее добраться до дома, выкупаться и спать.
И вдруг - она. Вошла из тамбура. Неплохо одета, в тёмных очках. Подмышкой пакет с чем-то тяжёлым. Ничего особенного, почти как все. Только внутри что-то замирает и настораживается. Женщина слишком сильно нервничает. Вся в напряжении, натянута и пальцы дрожат. Как зашла, так и стоит у входа, хотя много свободных мест. Первая мысль "террористка". Но что-то внутри подсказывает "нет". Тогда почему такая странная? Что с ней?
Уже в следующее мгновение всё становится понятно. В пакете магнитофон. Нервные пальцы находят нужную кнопку, раздаётся знакомая музыка, а после проигрыша вступает дивный голос. Стук колёс перекрывает песня, которую раньше чудесно пела Анна Герман. "Когда цвели сады". Исполнение вживую ни в чём не уступает оригиналу. Весь вагон не сговариваясь смотрит в окна.
Звучит старая песня из прошлой жизни. Из счастливых детско-подростковых времен, в которых не было нищих, безработных, огородных электричек, террористов и ещё много чего, хлынувшего внезапно на наши головы и в души не весть из какой чёрной трубы.
Невольно думается: вот тебе и упражнения в вокале, и опыт общения с публикой, и способ подзаработать на хлеб. Жизнь как она есть.
Мозг подмечает детали, а откуда-то изнутри рвётся наружу немой вопль "Нет! Не надо. Так не должно быть. Так нельзя!" А певица уже медленно идёт по вагону, протягивая перед собой пустой целлофановый пакет в надежде, что хоть кто-нибудь кинет в него мелочь.
В ответ молчание. Люди сидят окаменелые, сдерживая и пряча слёзы. Дело даже не в том, что им нечего дать. Дело совсем в другом. Бросить деньги в этот пакет кажется кощунством, оскорблением. Есть, должно быть непродажное, чистое и высокое. Что нельзя предавать, разменивать на подачки.
Должно быть.
Женщина выходит и ещё несколько долгих минут в вагоне стоит абсолютная тишина. Потом всё возвращается на круги своя, разве что студенты не решаются бренчать на гитаре. Но это скорее всего не надолго.
Смотрю в окно, пытаюсь вернуть себе прежнее безразличное расположение духа. Не удаётся. Горько и пусто внутри. Мысли как заколдованные бегают по кругу и возвращаются к неизвестной певице с музыкальным образованием и хорошо поставленным, приятным голосом.
Она никого не оскорбила. Ничего не украла. Просто обожгла душу чем-то похожим на едкую кислоту и вышла в соседний вагон. Её не в чем было винить. Ей нечем было помочь.
Господи, храни её голос, душу, и тех, кто придёт после нас исправлять наши ошибки.
***
Вот такие две разные записи. Сегодня, спустя уйму лет, мне подумалось: так чем же было тогда, в далеком прошлом, её явление - испытанием, наказанием, наградой или предвозвестием?