Антонина Никитична была из тех людей, которые обожали собирать различные сплетни. Ну вот есть такая натура — всё им надо обсудить, начиная от новой прически кассирши из ближайшего супермаркета, заканчивая машиной, которую недавно купил себе сосед Иваныч.
При чём обсуждались эти события исключительно в негативном ключе. Прическа кассиршу состарила на десяток лет и вообще не идёт ей, а тачка у Иваныч подержанная и гнилая, на новую-то денег не хватило.
Антонина Никитична обожали сплетни. В минуты душевных терзаний и долгих дум о прожитых годах, она, конечно, приходила к выводу, что обсуждение чужой жизни помогает отвлечься от неудач собственной. Антонина ведь была женщиной неглупой, хоть и малоприятной, да ещё и с тяжёлой судьбой.
В молодости Антонина отличалась редкой красотой: темно-русые густые волосы коса до пояса, синие глаза и изящная фигура. На неё заглядывались и пытались ухаживать многие парни. В особенности Виктор, избалованный сын богатого отца. Привыкший, что всё ему достаётся по щелчку пальцев, он не мог принять отказ Тони.
Ведь она была верна Петру с которым они были знакомы ещё со школьной скамьи и крепко любили друг друга.
Но Виктору было всё равно. В очередной раз столкнувшись с отказом, он просто набросился на Тоню, заломил ей руки и сделал своё грязное дело.
- Нечего выделываться было, - плюнул он рыдающей девушке в разорванном платье и ушёл.
Несколько дней Тоня ходила сама не своя. Она хотела пойти и написать заявление на мерзавца, но, во-первых ей было ужасно стыдно, а во-вторых, она была уверена, что богатенький папа отмажет Витьку, прикроет… Да ещё и сделают так, что это она, Тоня, виноватой останется.
Разумеется, Пётр не мог не заметить подавленного состояния возлюбленной.
- Что с тобой, Тонечка? - ласково спрашивал он.
- Ничего, Петь…
- Но я же вижу, что-то случилось. Расскажи, мы ведь не чужие люди, подумаем, что можно сделать.
В конце концов, Тоня не выдержала. Расплакавшись, она рассказала Петру всю правду и добавила:
- Только умоляю тебя, Петь, не вмешивайся! Всё равно ничего не добьёшься.
- Как же можно? Хочешь, чтобы я сидел сложа руки?! - возмутился Пётр.
- Да, Петь! Именно этого я и хочу! Впрочем... - Тоня всхлипнула, - если ты захочешь уйти от меня, я пойму... кому нужна порченная баба!
- Глупая, - строго сказал Пётр, - чтобы я больше не слышал этого! Поняла?
- Поняла, - снова всхлипнула Тоня, понуро опустив голову. Пётр, смахнув невидимые слёзы, заключил девушку в свои объятия.
- Всё будет хорошо, слышишь?
- Слышу… - эхом откликнулась она.
Увы, Пётр ошибся. Может, они бы и пережили эту неприятную ситуацию, но однажды случилось непоправимое.
Поздним вечером, когда Пётр возвращался с работы, он неожиданно столкнулся с Виктором. Хотел пройти мимо, да богатенький сынок, который явно был навеселе, решил поиздеваться.
- Эй, Петька, иди сюда, с нами выпьешь!
Стиснув зубы, Пётр молча прошёл мимо, но Виктор не унимался:
- Да стой, тебе говорю! Или к Тоньке спешишь? А, тогда понимаю, она баба-огонь… Ты ей маякни, что я не против ещё раз встретиться.
Этого Пётр не выдержал. Развернувшись на сто восемьдесят, он быстро подошёл к ухмыляющемуся Витьке и с силой толкнул его в грудь.
Не удержав равновесие, Виктор пошатнулся и, падая на землю, ударился головой о бордюр. Да удар тот оказался фатальным. Приехавшие медики лишь развели руками:
- Скорее всего, моментально.
Петра судили. Безутешный отец Виктора сделал всё возможное, чтобы Пётр получил максимальное наказание. И приговор ошеломил всех — пятнадцать лет тюpbмы.
Тоня не бросила возлюбленного, и потекли долгие годы ожидания. Свидания, передачки, редкие встречи… Тоня держалась стойко, но однажды Пётр сказал:
- Не жди меня, Тонь, тебе надо жить своей жизнью. Выйти замуж, детей родить, ты этого заслуживаешь.
Антонина возмутилась:
- Ты что такое говоришь, Петь? Я тебя дождусь, тем более, ты сам сказал, что есть шансы выйти по УДO?
- Сказал, да только…
Пётр махнул рукой. В последнее время его мучило нехорошее предчувствие, словно он знал заранее, что участь его уже решена.
Не удалось выяснить, кто первым затеял драку и откуда у сокамерника Петра взялась зaтoчка. Подоспевшие врачи делали всё возможное, но тщетно — через несколько часов Пётр скончался.
Тоня не могла смириться с этим. Она была безутешна и рыдала сутками напролёт.
- За что мне всё это, мама? - спрашивала она у пытающейся успокоить её матери. - За что?
- Бoг не посылает нам тех испытаний, которые мы не можем вынести, дочка. Значит, для чего-то надо было тебе это пережить.
Антонина промолчала. Она устала от этих испытаний.
С каждым днём ей почему-то становилось всё хуже и хуже, и обеспокоенная мать потащила сопротивляющуюся девушку в поликлинику. А там после всех анализов и обследований ей озвучили диагноз:
- Беременность малого срока. Будете сохранять?
Шокированная Тоня молча смотрела в одну точку.
- Будете сохранять? - повторила врач, пристально посмотрев на девушку.
- Я… подумаю.
- Хорошо, но не затягивайте.
Когда Тоня всё рассказала матери, та всплеснула руками:
- Дочка, что значит — подумаю? Конечно же рожай! Дети это счастье, тем более этот малыш — память от Петра… Разве ты сможешь отказаться от него?
- Не смогу, - призналась Тоня, - но мне страшно, мам. Как мы будем жить с ребёнком? У тебя пенсия копеечная, а у меня зарплата — слёзы.
- Ничего, как-нибудь проживём. Всё образуется, вот увидишь.
И Тоня поверила в это. Она исправно соблюдала все требования врачей, пила витамины, сдавала анализы. Всё протекало благополучно, и в положенный срок у неё начались схватки.
А вот с этого момента что-то пошло не так.
Тоня плохо помнила свои роды. Это воспоминания остались короткими вспышками. Тоня помнила свою боль, крики акушерки, помнила, как её везли на каталке в операционную, и помнила, как отводили взгляд врачи, когда сообщали ей страшную новость — ребёнок не выжил.
После той трагедии Тоня замкнулась в себе. Она жила: ела, пила, спала, общалась с людьми и ходила на работу. Но при этом ничего не чувствовала — ни счастья, ни радости, ни боли, ни разочарований. Словно она превратилась в какого-то робота. И напрасно мать и немногочисленные знакомые пытались «растормошить» девушку. Она совсем потеряла вкус к жизни.
И с каждым пережитым годом её сердце каменело всё сильнее. Тоня, а теперь уже Антонина Никитична, озлобилась, стала чёрствой и жестокой. Потеряв своё счастье, она не переносила, когда кто-то рядом с ней был счастлив.
Сидя на лавочке возле подъезда, она грозно смотрела на старшеклассников Ленку и Женьку, которые миловались, держась за руки. Попрощавшись с возлюбленным, Лена шла обратно, когда её окликнула Антонина Никитична:
- Зря смеешься, Андреева, смотри, как потом не пришлось бы слёзы лить.
- Что вы такое говорите, Антонина Никитична? - возмутилась девушка. - Почему вы вечно злая такая?
- Знаю, что говорю, - буркнула пожилая женщина, проигнорировал второй вопрос Лены.
На старости лет любимым делом Антонины Никитичны стали сплетни. В кругу таких же любительниц обсудить чужую жизнь — Инги Георгиевны со второго этажа и Натальи Васильевны с девятого, Антонина Никитична будто бы оживала.
- Слышали, что Агафоновы с третьего подъезда удумали? - делилась она свежей новостью с «подружками». - Они бабку свою в пsихушky сбагрили, а квартиру её сдают и шикуют на эти деньги!
- Так вроде бабка их действительно с ума сошла, - задумалась Инга Георгиевна, - кому ж охота будет следить за ней? А так она в специализированном учреждении под наблюдением…
- Это Агафоновы тебе так сказали? - возмутилась Антонина Никитична. - Не верь! В своём уме бабка была, просто они на квартирку её позарились. Вот уж иной раз спасибо говорю, что у меня ни детей, ни внуков, а то так же сдали бы меня куда-нибудь, а квартирку мою себе бы присвоили.
Инга Георгиевна вздохнула, а Наталья Васильевна поддакнула:
- Верно-верно.
- Ой, глядите! - Антонина Никитична вдруг встрепенулась. - Алёнка идёт! И надо же, пузо выпятила, не стесняется никого!
- А чего ей стеснятся?
- Так ребёнок-то нагулянный, мужа у неё нет. Постыдилась бы, что ли…
- А от кого ребёнок? - полюбопытствовала Наталья Васильевна, и глаза Антонины Никитичны хищно блеснули:
- Ой, сейчас расскажу! Там такая история…
Так и жила Антонина Никитична. Старая, одинокая, никому не нужна, она находила в сплетнях своё утешение. И не видела ничего предусмотрительного в своём поведении.
Но однажды она возвращалась из магазина. На дворе стояла зима, и Антонина Никитична, поскользнувшись, упала. Да упала как-то неудачно.
- Тётя Тоня, что с вами? - к стонущей от боли женщины подбежала Ленка Андреева со своим парнем Женькой.
- Ой больно, Лен, встать не могу…
- Не двигайтесь, - распорядилась Лена, - я сейчас же скорую вызову.
Пока девушка объяснялась с диспетчером, Женя присел рядом с Антониной Никитичной и взял её за руку:
- Не волнуйтесь, врачи сейчас приедут, всё будет хорошо. Вам холодно? Вот, возьмите мой шарф. Только потерпите немного, вам нельзя двигаться, иначе хуже можно сделать.
Антонина Никитична подозрительно посмотрела на парня. Неужели эти ребята действительно беспокоятся о ней? Почему просто мимо не прошли? Особенно после всех тех гадостей, что Антонина Никитична им любила наговорить…
Пожилую женщину увезли в больницу. И Лена зачем-то уточнила, в какую именно.
А очутившись в палате, Антонина Никитична в полной мере осознала своё одиночество. Соседок по палате постоянно кто-то навещал: родственники или друзья. Приносили вкусную еду и милые подарочки, болтали подолгу, рассказывали о чём-то, шутили, смеялись… И лишь к Антонине Никитичне никто не приходил. Она звонила своим «подружкам» и просила навестить её, но…
- Ой, Тонь, я с дочкой в санаторий еду! - прощебетала Инга Георгиевна. - Извини, некогда мне. Но ты держись и выздоравливай поскорее!
- Тонь, ты как так умудрилась? - охнула Наталья Васильевна. - Навестить? Ой, знаешь, наверное, не получится… Я с внуками сижу, ни минуты свободной.
Отключив телефон, Антонина Никитична тяжело вздохнула. Вот, значит, как получается...
- У вас совсем никого нет? - как-то спросила молоденькая медсестра, с жалостью глядя на пожилую женщину.
- Это не ваше дело! - огрызнулась та, и отвернулась к стене, глотая слёзы.
Но этим же вечером случилось нечто неожиданное. Та самая медсестра забежала в палату и воскликнула:
- Антонина Никитична, к вам пришли!
- Кто? - нахмурилась женщина.
- Ой, не знаю, но там целая толпа. Идите скорее, а то время посещения уже заканчивается.
Недоумевая и не понимая, что происходит, Антонина Никитична накинула халат и вышла в коридор. А там… действительно была целая толпа. Ленка с Женькой с туго набитыми продуктами пакетами, супруги Агафоновы, беременная Алёна и даже сосед Иваныч с подержанной и гнилой машиной.
- Никитична, ну ты как тут? - громоподобным голосом спросил он. - Живая?
- Живая, - пробормотала женщина.
- Это вам, - Женька протянул Антонине Никитичне пакеты с едой, - там фрукты, шоколад, соки… ну сами посмотрите.
- Погоди, давай сюда, - остановил парня Иваныч, - сам отнесу. Никитична, куда идти, показывай.
Соседи задержались у неё до позднего вечера, пока медсестра не попросила их покинуть палату.
- Мы ещё заглянем, - пообещала Лена, - через пару дней. Выздоравливайте, тёть Тонь. А то скучно как-то без вас, никто во дворе не ругается.
Присутствующие засмеялись. А Антонина Никитична несмело улыбнулась. В горле у неё стоял комок слёз, а руки мелко тряслись. Она до сих пор не могла поверить, что все эти люди на самом деле пришли к ней.
А ночью Антонина Никитична не могла уснуть. Она вспоминала свою жизнь, вспоминала покойную мать и её слова о том, что нам не даются те испытания, которые мы не можем пережить.
Антонина смогла. Она всё вынесла, выстояла, но какой ценой? Во что она превратила свою жизнь? Зачем зря потратила свои годы на ненависть, злобу, самобичевание?
Но что теперь об этом думать? В её возрасте поздно начинать жизнь с чистого листа.
Или нет?
Из архива.