1. Текст.
«Материя есть философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них».
Ленин, В. И. Материализм и эмпириокритицизм. Критические заметки об одной реакционной философии. — Ленин, В. И. Полн. собр. соч. Изд. 5. В 55 тт. Т. 18. М.: Издательство политической литературы, 1968. С. 131.
2. Что «материя есть философская категория» — это ладно…
Что «для обозначения объективной реальности» — пусть её обозначает…
Но дальше значительно веселее и неожиданнее.
«Объективная реальность» «дана человеку в ощущениях его»...
То есть дана ли уму человека, можно ли объективную реальность мыслить, почему-то не сообщается. Здесь объективная реальность ограничилась лишь аффицированием органов чувств, то есть воздействием на органы чувств, залезая именно в ощущения и даваясь именно ощущениям, а не чему-либо другому в человеке, например, не органам чувств, а органам внутренней секреции: печени, селезёнке и т. п.
3. Ещё далее ещё веселее. Там уже место гомерическому хохоту. «Объективная реальность» «копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями».
То есть у «наших ощущений» где-то там имеется (1.1) копировальная бумага, (1.2) магнитофон или (1.3) жёсткий диск и т. п. А также (2) фотоаппарат для портретов «объективной реальности» и (3) зеркало для отображения этой «объективной реальности» и её прихорашивания перед фотосессией.
Как все эти приборы «объективного контроля» «объективной реальности» помещаются в ощущениях или органах ощущений: глазах, ушах, носе, языке, коже и т. п.? Или всё же контроля не объективного, так как «объективная реальность» «дана в ощущениях», стало быть, на вкус и цвет «объективная реальность» для всех разная?
4. Гомерический хохот Богов переходит в олимпийское спокойствие тех же божественных персонажей на Пелионе и Оссе, Казбеке и Эльбрусе, но также на самом Олимпе тогда, когда мы узнаём, что «объективная реальность» всё это проделывает с «нашими ощущениями», «существуя независимо от них».
Как писал один проверенный товарищ, «...господа буржуазные индивидуалисты, мы должны сказать вам, что ваши речи об абсолютной свободе одно лицемерие. В обществе, основанном на власти денег, в обществе, где нищенствуют массы трудящихся и тунеядствуют горстки богачей, не может быть «свободы» реальной и действительной. Свободны ли вы от вашего буржуазного издателя, господин писатель? от вашей буржуазной публики, которая требует от вас порнографии в рамках [в источнике, по-видимому, опечатка; по смыслу следовало бы «в романах» — ред.] и картинах, [103 — 104] проституции в виде «дополнения» к «святому» сценическому искусству? Ведь эта абсолютная свобода есть буржуазная или анархическая фраза (ибо, как миросозерцание, анархизм есть вывернутая наизнанку буржуазность). Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Свобода буржуазного писателя, художника, актрисы есть лишь замаскированная (или лицемерно маскируемая) зависимость от денежного мешка, от подкупа, от содержания.
И мы, социалисты, разоблачаем это лицемерие, срываем фальшивые вывески, — не для того, чтобы получить неклассовую литературу и искусство (это будет возможно лишь в социалистическом внеклассовом обществе), а для того, чтобы лицемерно-свободной, а на деле связанной с буржуазией, литературе противопоставить действительно-свободную, открыто связанную с пролетариатом литературу».
Ленин, В. И. Партийная организация и партийная литература. — Ленин, В. И. Полн. собр. соч. Изд. 5. В 55 тт. Т. 12. М.: Издательство политической литературы, 1968. Сс. 103 — 104.
Быть данной в ощущениях и быть свободной, независимой от ощущений «объективной реальности» нельзя. Свобода философской «материи», «объективной реальности», есть лишь замаскированная (или лицемерно маскируемая) реальная зависимость от ощущений.
И мы, абсолютисты, разоблачаем это лицемерие, срываем фальшивые вывески для того, чтобы лицемерно-свободной и лживо независимой, а на деле связанной с ощущениями и не только с ощущениями «объективной реальности», «материи» противопоставить действительно-свободную, открыто связанную с субъективной реальностью реальность объективную, кое-кем иначе называемую материей.
5. Самое умственно-позорное в этой возне Владимира Ильича Ульянова (Н. Ленина) с материей и ощущениями то, что он принимает позитивистский предмет и стиль рассуждений позитивистов о нём.
Навалять затрещин монахам позитивизма, придя в их монастырь и не игнорируя их устав, можно. Но разве мир ограничивается позитивистским монастырём? Разве устав позитивистского монастыря — единственная методология познания и практики? И ничего лучше не существует? Разве вся философия редуцируется к сознанию философствующих монахов-позитивистов?
Почему автором злобных «критических заметок» игнорируется в философии (1) роль ума, (2) процесса деятельности ума — мышления и (3) продуктов ума — идей?
Разве «объективная реальность» не дана уму человека?
Как бы человек тогда догадался её как-то обозначить? Или «объективная реальность» обозначается ощущениями? Вот, теперь и в воздухе чем-то запахло! Должно быть, объективная реальность?! Нос, к счастью, не знаком ни с обозначаемым, ни сам не есть обозначающий. То же и с другими органами чувств и получаемыми через них ощущениями.
Разве «философская категория для обозначения объективной реальности», называемой в философии материей, создана не умом? Философскую категорию материи создали уши, звуковые ощущения или слуховые галлюцинации? Философскую категорию материи создали глаза, зрительные ощущения или зрительные галлюцинации? Уши и глаза философствуют? И конкурируют с Платоном Афинским и Аристотелем Стагирским?
Должно быть очевидно, что идеи даны лишь уму и только умом и могут быть восприняты. Только ум «ощущает», то есть воспринимает, идеи и, восприняв, начинает о них мыслить. Мысли — это горюче-смазочные материалы ума для движения идей. Сдобренные смазочным маслом мысли шарики в подшипниках идей начинают свободно крутиться, идея начинает работать в уме без скрипа, а ум мыслить её без тяжких раздумий и попыток запуска идеи кривым стартёром ощущений.
Каким ощущением вы воспримите простую мысль «2х2=4»? Приметесь лизать её, пытаясь определить, какова она на вкус? Или сперва принюхаетесь к ней?
Приглядитесь и прислушайтесь к уму. В нём корень мысли.
2024.05.29.