Похоже, что процесс написания "битловских книг" не заканчиваются – ещё одна поступила недавно в продажу… При этом автор Джонатан Котт (Jonathan Cott) умышленно сузил «сектор обстрела»: в своём новом опусе он ведёт разговор всего о двух песнях Beatles, но зато каких… Речь идёт о пиковых творческих достижениях The Fab Four “Penny Lane” и "Strawberry Fields Forever".
Книга называется “Let Me Take You Down”, она вышла в свет 30 апреля.
Джонатан Котт не является новичком в теме: так, он в своё время несколько раз брал интервью у Леннона (John Lennon).
Котт также считается одним из лучших эссеистов среди авторов, пишущих о культуре. Он умеет вести неспешную и рассудительную беседу о предмете, поэтому неудивительно, что первая половина "Let Me Take YouDown" посвящена детальному анализу всего, что связано с соответствующим временем - а я книгу пролистал, - правда, ничего нового он не сообщает.
Другая половина состоит из бесед автора с самыми разными людьми, и разговор опять же идёт по поводу двух песен. В списке собеседников - гитарист Билл Фрисселл (Bill Frissell), актер Ричард Гир (Richard Gere), художник и певица Лори Андерсон (Laurie Anderson), аналитик Маргарет Кленк (Margaret Klenck).
Начиная каждую беседу, Котт тщательно исследует музыкальный и текстовой материал “Penny Lane” и "Strawberry Fields Forever", при этом постоянно ссылаясь на музыкальных критиков, поэтов и философов. Идея книги – погрузится как можно глубже в исследуемый предмет, не забывая при этом об «окружающем пейзаже».
«Эти две песни просто удивительны: они как бы являются кристаллизованными и дистиллированными», - говорит Билл Фрисселл. – «Они не такие уж длинные, но они эпичные: в них происходит так много всего… При этом “Penny Lane” как бы остается в одном и том же измерении, в то время как “Strawberry Fields” меняется, нарушая привычные законы восприятия. Как ни странно, я бы сравнил её с некоторыми песнями жанра “Delta blues” или, может быть, с творчеством Билла Эванса (Bill Evans). У меня создаётся впечатление, что мелодия как будто сначала задает вопрос, а затем сама него отвечает».
Конечно же, в книге уделено внимание и процессу создания “Penny Lane” и “Strawberry Fields Forever”. Напомню: Леннон сочинил “Strawberry Fields Forever” в Альмерии, Испания, осенью 1966 года, а в ноябре, как бы в ответ, Пол (Paul McCartney) написал “Penny Lane” в своем лондонском доме. Песни волей-неволей стали кульминацией одного из самых судьбоносных периодов в карьере Beatles. Они были выпущены в виде “double-sided single” («двустороннего сингла»).
Да и как можно было отдать предпочтение одной из двух таких разных песен! И если радио сначала более активно крутило “Penny Lane” (что я хорошо помню!), то чуть позже философская глубина и музыкальная необычность “Strawberry Fields” сделала её одной из самых значимых песен в творчестве группы. Продюсер The Beatles Джордж Мартин (George Martin) назвал сингл «самой лучшей пластинкой, которую мы когда-либо записывали». На «мы» он точно имел полное право…
Рассказывая о концепции создания сингла, Котт параллельно описывает бурные события, которые переживали The Beatles в то время. Это и решение о прекращении гастролей, принятое на фоне манильского инцидента и активного недовольства Харрисона (George Harrison), параллельно приведшее к сложному психологическому состоянию Эпштейна (Brian Epstein); и желание заниматься более «осмысленной» музыкой; и углубление творческих разногласий Леннона и Маккартни.
Именно в тот момент The Beatles были поставлены перед фактом, что они теперь «исключительно артисты звукозаписи». «Это наверняка повлияло на возникновение сложного и долгого – вообще-то, 70-часового, - процесса записи сингла, в результате чего получилось 7 минут незабываемой музыки», - пишет Котт. – «При этом обе стороны пластинки стали ярким художественном выражении двух уникальных способов восприятия мира и бытия: если Леннон уводит вас на неизведанные “SF”, то Маккартни возвращает на осязаемую всеми чувствами “PL”».
Вспоминаю историю, связанную со “Strawberry Fields” из конца 60-х. Барабанщик «Хрустальных кактусов» и «Цветов» Юра Фокин рассказывал мне, что предводитель московских хиппи «Юра Солнце» (Юрий Бураков) впал в самый настоящий транс, когда впервые её услышал. «Чувак, он просто стал кататься по полу», - поведал Фокин. – «Я даже слегка застремался: а вдруг в окно выбросится!». Но «Солнце» в окно не выбросился. Он точно ещё несколько лет «хипповал» в Москве, я его неоднократно видел в начале 70-х. А потом исчез… Что с ним случилось на самом деле, до сих пор неизвестно. Одни говорят, что он умер в 40 лет от припадка эпилепсии, причём прямо на улице (может, у него как раз и был такой припадок, свидетелем которого стал Фокин?); другие – что он стал авангардным художником, но удачи на этом поприще не снискал, поэтому покончил жизнь самоубийством…
В любом случае, фотографий «Юры Солнца» в интернете я не нашёл…