Основные тезисы из книги Луиджи Зойя. Часть 3. Заключительная
Сексуальность всегда была связана с экономикой, и это не только прямая связь в форме проституции. Как и опасался Сорокин, «сексуальность» создает «прибавочную стоимость» для многих видов человеческой деятельности, особенно там, где договоренности носят открытый характер. Даже те, кто занимается путешествиями или финансовыми инвестициями, должны в определенной степени соблазнять покупателя в отличие от тех, кто продает автомобильные запчасти, для которых есть мало альтернатив. По этой причине, давая новую жизнь понятиям Маркса (экономический капитал) и Бордье (социальный капитал), также часто говорят о «сексуальном капитале». Естественно, этот ресурс тоже распределяется неравномерно и усугубляет несправедливость общества.
Однако нас сейчас интересует тот факт, что огромные отрасли экономики родились из секса, а затем освободились от него. В нынешнюю постэротическую эпоху эти «продукты» продолжают расти сами по себе, даже если сексуальность, которая их запустила, идет на спад.
Их развитием к настоящему времени могут управлять далекие и совсем не сексуальные агенты или даже искусственный интеллект.
Так обстоят дела с модой, которая сама по себе не имеет прямого отношения к сексуальности. Но, вынужденная производить сезонные новинки, она может их продвигать, прибегая к эротическим провокациям.
Долгое время после сексуальной революции мы наблюдали развитие компульсивного пристрастия к сексуальности. К сожалению, если что-то повторяется в форме одержимости, это значит, что оно перестало быть наслаждением само по себе. Эта деформация особо не ощущалась именно потому, что была общей. Мы не можем научно это доказать, но можем разумно предположить, что и эрос в мире был разбавлен и ослаблен благодаря накоплению такой динамики. «Булимия желания» каждый день и год работает на распад самого желания.
Сегодня беспокоит не только упадок самого эроса, но и окружающее его безразличие. Эротическая свобода стала чем-то самим собой разумеющимся. Споры о сексуальности наскучили. Ведь они не приводят в движение деньги. Сексуальность, по крайней мере, традиционная, все больше исчезает из дискурса, что, образуя порочный круг, еще больше стимулирует сокращение ее практики. Это легко доказать от обратного.
Два человека, чья потребность в психологических отношениях дополняется отношениями физическими, это первый кирпичик, на котором постепенно строится сообщество. Но так как сосуществования превращаются в коммерческие пространства, где только потребители имеют права, даже базовое микросообщество, созданное эротической связью, теряет смысл. Если дела идут хорошо, это превращается в быстрый обмен между производителем и пользователем товара, называемого эросом. Если они чувствуют себя хуже, это может совпасть с началом тревоги или депрессии. Основная новая психопатология XXI века - социальная изоляция, которая в развитых странах выводит из трудовой жизни миллионы молодых людей, усугубляя демографическую проблему, поскольку исключает их из круговорота поколений.
По аналогии с этим нашу тему можно назвать «эротической изоляцией». Это касается не только меньшинства, которое запирается дома, как это происходит при социальной изоляции, но и тех, кто принадлежит к большинству - всех классов и возрастов, - составляющему развитый мир.
Жизнь, погруженная в потребительский постмодерн, приучила каждое новое поколение к «парадоксу выбора». Вводя эту формулу, Шварц иронизировал над тем, как трудно ему было купить пару джинсов. Но покупка брюк - тривиальное действие, которое вполне можно отложить. При этом неопровержимые данные об упадке сексуальности говорят нам, что, когда речь идет об идентичности, а не о предмете потребления, паралич молодого человека, стремящегося стать взрослым, может стать постоянным. В известном смысле самообездвиживание сексуальности образует новую форму сексуальной идентичности, способную поглотить все остальные.
Со временем ограничения, накладываемые на сексуальность, сильно ослабли. Но связанные с ними чувства стыда и вины не исчезли, а перешли на другие уровни.
Сформировался психологический комплекс, при котором вина и стыд не очень различимы, но сохраняют способность наказывать субъекта изнутри за определенные поступки. Выстраданный комплекс, который легко засасывает в себя все тело самых маленьких и неподготовленных, не ограничиваясь половыми органами.