ВСТУПЛЕНИЕ.
Бархатные кулисы тяжело пошатнулись и двинулись навстречу друг другу. В зале лениво зазвучали одиночные аплодисменты. Включили верхнее освещение, яркий свет моментально поглотил театральную иллюзию и безжалостно вернул зрителя в мир реальный.
Антракт.
Публика торопливо вскакивала со своих мест. Нужно было успеть определиться и занять очередь.
Если театр начинается с вешалки, то антракт ставит перед зрителем более масштабную задачу самоопределения, за полчаса нужно примкнуть к тем, кто хочет облегчить свое бренное тело, или к тем, кто поднимет градус впечатления от постановки в театральном буфете. Иногда бывает так, что ,, послевкусие театральных бутербродов ‘’ — это единственное, что напомнит тебе изжогой об очередной гениальной задумке автора.
Сергею постановка не понравилась с самых первых минут, как только занавес распахнул тьму сцены.
По гениальной задумке режиссера, именно так произошла встреча зрителя с "прекрасным".
Тяжелые бархатистые полотна разъехались , свет одновременно погас,как в зале, так и на сцене.
Только небольшие синие софиты по периметру зала не давали темноте дойти до абсолюта "черного квадрата Малевича".
К такому сценическому приему зрители были явно не готовы: многие достали телефоны, включили подсветку, пытались рассмотреть, что же все-таки происходит на сцене. Огоньки светлячками побежали по стенам и потолку. Послышался мужской голос — "деньги за бинокль верните. Тут, и так хорошо видно"
Зал не успел отреагировать на его шутку, как мощный луч прожектора обрушился на сцену.
Выхватил из мрачного сумрака колону, потом еще одну, еще, еще…Сергей насчитал их пять.
Луч прожектора, как гигантский огненный шар переползал, с одной колоны на другую. Какие-то доли секунды были отведены мраморному изваянию, чтобы покрасоваться перед тем, как снова утонуть в густой мгле темноты.Как только свет отступал, темнота хищно пожирала масштабную декорацию.
Но этих секунд вполне хватило, чтобы почувствовать давление ,, масштабности’’, благодаря спецэффектам, словно огромные башни-близнецы, колоны нависли над головами притихших зрителей.
Секунды растянутые в темноте тишиной, уже прорывались в сознание. Пытались растормошить страх.
Сергей прислушался. Сквозь молчаливое пространство медленно пробивался знакомый звук.
Человеческое сердце, благодаря фонограмме гулко отсчитывало знакомый ритм. Удар за ударом, нарастая в пространстве, пульсирующий звук пытался потеснить тишину, вибрировал, рисовал звуковую картинку в мозгу зрителя.
Сергей почувствовал, как женская рука сжала его руку, лежащую на подлокотнике.
Он понимал, что девушка сделала это неосознанно.
Первобытный инстинкт коварен, даже в условиях полной безопасности он способен поселить ужас в человеческом воображении.
Режиссеру порой достаточно лишь выключить свет, а зритель сам дорисует своего внутреннего монстра.
—Извините, — девушка убрала свою руку.
— Ничего страшного, — ответил Сергей. Девушка промолчала.
Прожектор вернулся на сцену, словно тонны киловатт разрушительной энергии
обрушились на зрителя одномоментно
Режиссер добился своего.
Зритель полностью в его власти: он ошарашен, растерян, как ребенок, ему непонятно, он любопытно взирает на сцену, что же там дальше будет. Ну, давай, режиссер, не тяни.
Сергей скептически улыбнулся. Его все эти новомодные спецэффекты только развлекали. Он последнее время все реже и реже ходил в театр.
Все эти "классические новоделы" были похожи на новогоднюю хлопушку.
Само ожидание праздника уже превращает любую хлопушку в салют.
Проецирует в сознание предвкушение невероятной атмосферы праздника, заставляет задерживать дыхание, ожидая чего- то удивительного.
А потом — БАЦ!.. хлопок... и на полу — три полоски разноцветной бумаги, и звездочка из дешевой пластмассы.
В воздухе висит устойчивый запах SO2, напоминает запах серы, в больших количествах он удушлив.
Прожектор погас, и зал окутался мраком, лишь звук сердца проникал сквозь тишину, создавая угнетающий пульсирующий ритм.
Удар за ударом—звуки набатом, все громче…
В это мгновение зрители ощутили, как собственное сердце, бьется в унисон с искусственным, создавая мощный звуковой пейзаж, который буквально парализует их тело.
Паника охватила Ольгу, непонятный, липкий страх расползался по ее телу. Ей хотелось прижаться к соседнему креслу, чтобы почувствовать хоть какую-то защиту.
Ее разум был поражен видением чудовищных теней, которые прыгали и глумились на стенах зала. Неведомая угроза окружала ее, она пыталась бороться с чувством беспомощности и испуга.
Ее рука опять коснулась руки мужчины сидящего рядом.