На подмостках кемеровского Театра для детей и молодежи состоялась премьера «МАЛЬЧИКИ не ПЛАЧУТ» по одноименной дебютной повести Ирины Мышковой. Спектакль поставила, к слову, впервые в стране, главный режиссер театра Ирина Латынникова, и сама его тема – одиночества современного подростка в семье и школе, его непонятости самыми близкими людьми – весьма метко попадает в болевые точки практически каждого зрителя, узнающего себя в одном, а, может, и в нескольких персонажах. О персонажах, актуальности сюжета, режиссерских приемах и актерской игре – в моем кратком театральном обозрении.
Почему дети убегают из дома
Обычный 12-летний мальчик Лёша Жидков живет с мамой, папой и бабушкой в отдаленном районе обычного города, ходит в школу, как все, а еще посещает музыкальную школу, отличник с примерным поведением, и, казалось бы, зачем ему убегать из дому?
Автор повести Ирина Мышковая, а вслед за ней и коллектив кемеровской Молодежки показывают нам внутренний мир вот такого самого обычного подростка, а в нем боль, обида, страхи. Перед кем? Это ужасно, но перед самыми родными – своей семьей. Мать не слышит своего сына, требует от него высокие оценки, внедряет железную дисциплину и строгое расписание. Да что это за мать, которой страшно признаться в том, что играл в снежки после школы? И что за мать, которая не знает, что у ее ребенка нет друзей?
Над ней довлеет ее мать, бабушка Леши, которой «нужна только музыкалка», эдакая хранительница отживших идеалов, ожидающая от мальчика воплощения собственных несбывшихся мечтаний.
И есть отец, который тоже, как в большинстве семей, боится высказать собственное мнение, отец, отдавший первенство в воспитании сына женской половине дома, но могущий взяться за ремень под требовательным взором матери.
Лешу не слышат, не видят его интересов, его наказывают за вполне банальное мальчишеское стремление поиграть с одноклассниками, впервые позвавшими его в компанию, а еще за то, что он соврал. Ощущение растущей детской обиды, перепутанности того, что правильно, а что нет, нарастает. Вот так мальчики убегают из внешне благополучных домов. В своевременности написания такой повести и появления такого спектакля не приходится сомневаться.
Первая в России постановка
«Как понять, одинок человек или с кем-то?» – этот вопрос, прозвучавший в начале спектакля, обнажает перед нами основную режиссерскую мысль. Все на сцене подчеркивает и углубляет тему тотального одиночества не только самого Леши, но и его мамы, папы, бабушки, учительницы истории. Режиссер, не мудрствуя лукаво, ставит каждого персонажа в малый круг актерского внимания, в световое пятно прожектора, отрезающее героя от внешнего мира и замыкающее его на самом себе. Мальчик Леша рассказывает свою историю от первого лица, и чтобы мы увидели мир глазами подростка, Латынникова превращает героев его, Леши, рассказа в гротескные фигуры, лица которых закрыты масками, пластика напоминает движения роботов, а реплики почти анекдотичны и потому вызывают местами смешки узнавания.
Не трудно понять мизансценический замысел режиссера. Здесь точечная мизансцена сменяется параллельной рампе, что еще больше сгущает атмосферу одиночества и нагнетает, выражаясь киношным термином, саспенс до тех пор, пока история не разражается своей кульминацией.
Неторопливый почти на всем протяжении темпоритм постановки, не оставляющий сомнений в том, что для Леши вся история обыденна и привычна, резко ускоряется в кульминационный момент, когда мы видим напряженную работу поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт», либо весело взвихряется в сцене игры в снежки.
Ирина Латынникова не стала ничего выдумывать и просто пользуется проверенными методами: снег – белые полотнища, оживление персонажей рассказа подростка – гиперболизированные фигуры, медленно механически шагающие на фоне, частично вынесенные в зал и на авансцену декорации – подобное уже было, например, в «Фотографии, на которой меня нет».
Впрочем, эти методы оправдывает достигнутый ими эффект. И говоря о сценографии в целом, стоит отдать должное и разбивающим сцену поперек стенам, так точно говорящим нам о стенах непонимания между всеми персонажами, и выстроенным из зеленых ПВХ-труб раскидистым деревам со светящимися оконцами, так напоминающим любые безликие городские джунгли.
Художник по свету постарался придать декорациям глубину, а мизансценам – настроение, звуковой ряд тоже, в общем, работает на реализацию идеи, которую несет зрителю Ирина Латынникова, опираясь на авторский материал.
Слезы узнавания
Хрупкая, обладающая мальчишеской фигурой Ольга Ткаченко словно создана была для роли Леши. Подростка-девочку вы в ней точно не увидите, уверенно актриса справляется с пластическим образом своего персонажа, одетого в мешковатое худи. Амплуа травести не каждому актеру под силу, Театру для детей и молодежи в этом плане повезло: без наигранности и перебора, не оставляя сомнений в том, что мы видим мальчика, Ольга перевоплощается на сцене в 12-летнего потерянного испуганного ребенка.
Ее коллеги по цеху тоже не подвели, выдав залу единый ансамбль действия и в течение полутора часов не отпуская зрительского внимания.
Я уже упоминала, в каком гротескном виде нам предстают родители (Наталья Ущеко и Сергей Синицын) и бабушка мальчика (Ангелина Гордеева). И как же великолепен момент, когда устрашающие фигуры оживают, снимая свои маски, и превращаются наконец в чувствующих людей с предысторией и мотивацией. Ломкость движений исчезает, смягчаются, теплеют голоса. У Натальи Ущеко, как всегда, легко выступают слезы всепрощающей материнской любви, Сергей Синицын крепко держит нужную паузу ошеломленного отца, пытающегося по-мужски прятать чувства, молодая Ангелина Гордеева, только что скрипевшая старушечьим сварливым голосом, светлеет лицом, уходя в воспоминания о молодости героини. И тоже добивается сочувствия зрителя.
Финальная монументальная мизансцена под пронзительное «Найден, жив!» навсегда вырубает в памяти образ каждого из персонажей этой истории, могущей случиться в любом дворе, в соседнем доме. Не оттого ли, что многие зрители узнали кто себя в детстве, а кто – и свои родительские ошибки, в зале слышались всхлипы, и не раз чья-то рука смахивала слезу с глаз?