Вечером на базу поступила срочная информация о колонне с транспортом (вооружение, боеприпасы). Нужно торопиться – рано утром колонна должна была проходить место, удобное для засады. Группу выбросили на вертолёте в 4-х километрах от места засады.
Преследовали, подбили Мерс
Командиром группы в этот раз был лейтенант Плеско, замом – лейтенант Онищук.
В 2 часа ночи группа, пройдя эти 4 километра, взошла на сопку, с которой под огромной луной волшебно просматривалась долина с пересекающей её дорогой. Оба лейтенанта выругались – от удаляющихся трёх светлых пятен автомобилей доносился низкий гул мощных двигателей. Звук явно принадлежал хорошо знакомым трёхосным “Мерседесам”. Они растянулись по дороге с дистанцией в километр, смело освещая тьму фарами.
– Что делаем, командир? – спросил Онищук.
– Преследуем! Я с четвёркой догоняю среднюю, а ты – последнюю. Вопросы есть?
– Нет. Мы уже.
Каждый повёл свою половинку группы, полагаясь на чутьё. И на удачу – должна же была проклятая дорога где-то сделать приличный крюк. Хорошо, хоть не жарко, но доставала высота – 1700 метров, плюс-минус. Не хватало кислорода. Часа через два Плеско решил, что сегодня не судьба, и машины не догнать.
Но Онищук не сдавался. Поднимаясь из очередной лощины на холм, он заметил светлое пятно машины. Они бежали под углом к дороге и по идее метров через 500, если чуть ускориться, должны были выйти на дистанцию, приемлемую для пулемёта. Лишь бы не подвело небо. И прибавил ходу, уверенный, что ребята сдюжат полкилометра. Поднявшись на очередную сопку и оценив расстояние до светового пятна, Онищук скомандовал: “Залечь! А ты давай”, – уже пулемётчику.
Секунд через 15 ударила очередь пулемёта, потом ещё одна. “Мерседес” встал. Пятёрка бросилась к нему, стреляя на ходу из автоматов. Автомобиль вдруг вспыхнул сразу весь, под частые разрывы из него полетели огненные шары. “Пусть так, – Онищук понял, что придётся ждать. Туда, во-первых, пока не подойти, да и много ль они увидят в темноте. Подошедшему сержанту он так и сказал. – Ждём рассвета”.
Роли поменялись
Успели окопаться, когда темнота начала отступать. Онищук приказал двум дозорным спуститься к машине, досмотреть оставшееся. Они почти спустились, когда с трёх сторон по ним ударили автоматные очереди и загукал крупнокалиберный пулемёт. Стреляли от машины и с двух рядом расположенных сопок. Дозорные стремительно рванули в окопы.
“Не думали-не гадали, оказались в полукольце, – подумал лейтенант. – Вот так дела”.
– Вызывай Глобус, – приказал радисту, намереваясь вызвать вертолёты и надеясь, что полчаса-час они продержатся. Радист щёлкнул пару раз переключателем, осмотрел рацию, показал на дырки в корпусе: “Накрылась связь, командир”. Ситуация стремительно ухудшалась. На этой позиции долго не продержаться.
Самое близкое место – Камлат, там свои афганцы. 35 километров по прямой, в реале сороковник легко набежит. Дай бог кольцо ещё не замкнули, надо срочно назад уходить.
– Даём по очереди и рвём назад! – приказал он, перекрикивая постоянную стрельбу духов.
Они так и сделали и, казалось, уже уходили, когда с ещё одной высоты ударил пулемёт, поддержанный автоматами. “Бегом, шустрее!” – скомандовал он, падая и открывая огонь по появившимся сзади фигуркам. Через полминуты он уже возглавил группу, прибавил ходу и резко свернул вправо за сопку. Метров через 300 он ещё раз свернул вправо. А потом, за следующим холмом – налево.
Погоня, похоже, отстала. Но уже где-то через пару километров вновь попали под очереди справа. “Сволочи, передают нас от группы к группе. Охотятся. Наверное, люди муллы Мадада. Ещё километров 30. Надо сбросить темп немного, а то загонят”.
Так они и бежали, то прибавляя ходу, то сбрасывая темп, постоянно маневрируя. Когда казалось – всё, предел, сил больше нет, их поддержал огнём афганский пост у военного городка.
А вскоре за ними прибыл вертолёт. Они даже наведались к сгоревшему “Мерседесу”, но там всё вокруг разлетелось, перемешалось, так что быстро не разобраться. Обошлось без наград, но и без выволочки.