27 мая бывшему советскому разведчику и прекрасному писателю Михаилу Любимову исполнилось 90 лет
С бывшим полковником внешней разведки КГБ СССР, экс-сотрудником нашей резидентуры в Лондоне Михаилом Петровичем Любимовым мы когда-то работали в газете «Совершенно секретно». Удивительный человек, энциклопедических знаний, умница, с бездной обаяния, иронии, мудрости, жизненного опыта. То есть всего того, что нужно и настоящему разведчику, и писателю.
Уж не знаю, каким Михаил Петрович был разведчиком, но писателем и публицистом он стал прекрасным. Хорошо помню, какого шума в 1990-ом наделал его роман «Жизнь и приключения Алекса Уилки, шпиона» («И ад следовал за ним») – о жизни советских нелегалов за границей. Не меньшего шороху навела в 1995-ом серия публикаций в «Совершенно секретно» под названием «Операция «Голгофа» - о том, что перестройка на самом деле была секретной спецоперацией. Такие откровения из-под пера бывшего сотрудника КГБ тогда «поставили на уши» весь наш депутатский корпус.
Михаил Петрович до сих пор в строю – недавно написал книгу «Гуляния с чудесной Алисой». И с присущей ему иронией прокомментировал свое писательское долголетие.
«Конечно, неудобно писать в преклонном возрасте, уже Льва Толстого по возрасту переплюнул. Но иначе не могу, душа горит…»
С юбилеем, Михаил Петрович! Долгих лет жизни и вдохновения!
Предлагаю небольшое интервью с Михаилом Любимовым.
ПОРУЧИЛИ «ПОИЗУЧАТЬ» ПРЫЩАВУЮ ФИНКУ
- Михаил Петрович, вы с юности мечтали писать романы, пьесы, а стали, не побоюсь этого слова, шпионом. Как это получилось?
- Мой папа с 1918 года служил в ЧК, прошел всю войну в СМЕРШе и до 1951 года был кадровым контрразведчиком. Так что я неплохо знал чекистскую публику, – там встречались и тупые, и мрачные, и блестящие персонажи. Но желания идти по стопам отца у меня никогда не было, да и он этого не хотел, мечтал, чтобы я стал архитектором.
Я очень много читал и к десятому классу из Куйбышева, где закончил школу, решил двинуться в Москву, в МГИМО, стать великим дипломатом и переплюнуть самого Талейрана. А поскольку школу я закончил с золотой медалью, в МГИМО поступил без проблем.
Между прочим, в те годы упоминать о советской разведке было запрещено. Дескать, нет разведки, и все. Хотя все знали, что кое-кто из выпускников института международных отношений работал в КГБ…
Именно в институте я начал писать прозу и стихи и всерьез подумывал о писательской стезе. Но тут грянул международный фестиваль молодежи. Я понимал, что как комсомолец должен бороться с западным империализмом и подошел к своему начальнику: мол, тоже хочу бороться. В 1958 году меня направили по линии МИДа в первую командировку - в консульский отдел нашего посольства в Хельсинки.
- Расскажите о своем первом «деле».
- Какое там «дело»! Тогда было время сверх бдительности, помнится, я долго боялся подходить к русским прилавкам с эмигрантскими книгами – а вдруг там меня завербуют враги советской власти. Пришлось купить «Доктора Живаго» Пастернака на английском языке. В посольстве мидовцы вырезали заметки из газет и на их основе писали аналитические справки. А я вообще страдал в консульстве, штемпелюя визы. Так что в Финляндии я понял, что быть дипломатом скучно - бюрократическое учреждение. Меня ведь тянуло на авантюры! Тут и положила на меня глаз внешняя разведка КГБ.
А первое «дело»? Я помню эту прыщавую, худосочную финку, которую мне поручили «поизучать» - она работала в американском посольстве. Консул, мой начальник - подполковник КГБ, меня постоянно стращал: «Только не вздумай ее трахать. Мы это все равно узнаем!» А соблазнять ее и так не было желания: страшна как смерть. Тем более, я знал, что вся ее квартира нашпигована аппаратурой...
Потом мне предложили работать в разведке и отправили в Москву на спецучебу.
РЫЦАРЬ БЕЗ ТРАХА И УПРЕКА
- Интересно, там обучали пить, не пьянея, красиво соблазнять и влюблять в себя женщин?
- Ни в одной разведке мира этому не учат. Обычно эти функции поручают специальным агентам, чтобы не ставить кадровых сотрудников под удар. А вот агенты могут соблазнить и жену посла, и его секретаршу, маскируя это под любовь. Все-таки агент может исчезнуть, а куда ты исчезнешь из посольства, если ты под дипломатической крышей?!
Вообще использование сексуального фактора разведкой серьезно преувеличено прессой. Вот контрразведка ничем не рискует, подставляя своих агентесс иностранцам. Например, как-то англичане «подложили» одному разведчику даму, он блаженствовал с нею в постели, и вдруг в квартиру врываются с фотоаппаратами. Бедный разведчик вскакивает голый, пытаетесь надеть трусы, на них наступают ногой... (Смеется.) Жуть!
- В вашей жизни такое было?
- Нет. Я от иностранок старался бежать подальше, особенно - от красивых и инициативных. У меня были женщины, которых я вербовал и в Дании, и в Англии, но это было не через постель. Как правило, вербовка шла на идейной основе – они искренне хотели помогать СССР в борьбе за мировой социализм. Денег не брали, но подарки принимали.
А платил я всего один раз. Тогда на связь мне передали заслуженную бабушку-агентессу, у которой к этому времени уже был орден Ленина (еще за войну!), но очень маленькая пенсия.
- А чем они могли помочь в строительстве мирового социализма?
- Женщина в любые времена может помочь всем. И мужа завербовать, и брата, и друга. Даже уборщица, скажем, в Министерстве обороны, может поставить «жучки», вынуть из корзины обрывки ценных документов. А бывает, что женщина - сама носитель секретной информации.
- Когда вы выезжали за границу, вам давали явки, пароли?
- По-разному. Когда я в первый раз поехал в Англию как разведчик (и второй секретарь посольства), моя задача была просто заводить нужные знакомства. И только на второй год мне передали некоторую агентуру. А задания - они приходят каждый день, ситуация же в мире постоянно меняется.
- Ваша самая удачная операция.
- Кое-что было. Красивые вербовки, в том числе шифровальщиц, например. Были очень удачные дезинформационные акции по отношению к НАТО.
- А как передавали информацию? У вас была своя «шифровальщица Кэт»?
- Поменьше надо смотреть кино про Штирлица. Существуют более надежные дипломатические каналы, имеются шифровальные машины, «расколоть» которые практически невозможно.
- Ну, а то, что показывают в кино, хоть как-то напоминает работу резидента?
- Очень и очень отдаленно. Гонки на автомобилях, тайники, стрельба - это из шпионских фильмов, хотя нечто подобное и в жизни бывало. Например, Штирлица - вернее, полковника Исаева – в реальности не было. Не было агента такого калибра, да к тому же еще и русского. Была «Красная капелла», но там, в основном, были немцы. Кадровые нелегалы были в Бельгии и во Франции, но фашисты уже к 1942 году их запеленговали и арестовали.
То, что показано в кинофильме «Щит и меч», - вообще сказка. Якобы главный герой - это полковник Абель, но на самом деле тот всю войну в Москве учил радиоделу наших партизан. Только после войны он отправился нелегалом в США, где его предал другой нелегал. Абель попал в тюрьму, держался мужественно, в 1961 году его обменяли на летчика-разведчика Пауэрса Тем не менее, наша разведка в годы войны была очень мощной.
РАЗВЕДЧИК СТАНОВИТСЯ ИЗВЕСТНЫМ ПОСЛЕ… ПРОВАЛА
- Как вы считаете, кто лучший наш резидент - не по фильмам, а по-настоящему? Абель, Зорге, Молодый?
- Мое мнение: и в 1920-30-е годы наша разведка была самой лучшей в мире. Не потому, что там работали сверхъестественные люди, просто они были одержимы идеей построения коммунизма. А компартии были почти во всех странах мира, и это серьезно облегчало задачу. До смерти Сталина вся разведка осуществлялась по коммунистическим каналам. Никто же не знал, что потом наши «кинут» все режимы...
И Абель, и Молодый стали известны после того, как провалились. Хотя им много подвигов просто приписывалось. Вы знаете, существует огромная несправедливость: мир узнает разведчиков только после их провала. А есть разведчики, которые прекрасно работали, но о них никто не знает до сих пор. С моей точки зрения, самый потрясающий наш разведчик - это Дмитрий Быстролетов, нелегал, типично русский авантюрист, путешественник. Он работал как раз в 1920-30-е. К сожалению, о нем мало написано, и известен он только узкому кругу. Одна из его самых известных операций, когда он под видом парализованного английского лорда перевез в Берлин пулемет новейшей модели.
- Если не секрет, сколько получал наш разведчик?
- Да немного. В 1976 году я, будучи резидентом и советником посольства, получал примерно 500 долларов. Плюс оперативные расходы, которые шли из сметы резидентуры. Так что за богатством в разведку лучше не ходить, особенно сегодня.
- Раньше одним из главных мотивов передачи нашим спецслужбам секретной информации – был идеологический. Кто-то просто симпатизировал нашей стране, кто-то искренне верил в идею мирового коммунизма. А сейчас – только деньги?
- Не только. Многие до сих пор симпатизируют России, другие считают, например, Америку империей зла, а их президента – терминатором. И этого бывает достаточно, чтобы рисковать карьерой, свободой, даже жизнью. Вы посмотрите, как зреют антиамериканские настроения сейчас, сколько людей выходят на митинги. Среди них определенно есть и носители секретов.
То же самое и наоборот: кто-то ненавидит наш режим и готов пойти на все, чтобы ему насолить и потом оказаться за границей в качестве политического беженца. Последний яркий пример – английская эпопея полковника ФСБ Литвиненко.
МОЙ СЫН, САША ЛЮБИМОВ, «ШПИОНИЛ» С ДЕТСТВА
- Михаил Петрович, на обложке одной из ваших книг написано, цитирую: «Автор в 1960-е годы пытался завербовать министра Ее Величества. Несмотря на то, что английское правительство выкинуло Любимова за шпионаж, ныне он читает там лекции и выпивает со своими кровными врагами». Это правда?
- Не совсем. Сначала меня пытались завербовать: подсели к столику в пабе, стали уверять, что обо мне им «все известно, и моей карьере пришел конец».
- Предлагали большие деньги и капиталистический рай?
- До этого не дошло. Я возмутился, закричал, что это провокация, и ушел. Когда наш посол пришел в Форин Офис с нотой протеста, министр достал свою ноту и заявил, что «деятельность господина Любимова несовместима со статусом дипломата». И меня выгнали... Но потом я работал в Дании, позже действительно читал лекции.
- И с врагами выпиваете?
- О, это да! Когда последний раз встречался с автором самых крутых шпионских бестселлеров Джоном Ле Карре, мы жутко напились. Правда, с ним мы не были знакомы ТОГДА, поэтому не могли быть кровными врагами.
- Почему ваш сын Александр не пошел по вашим стопам, а стал тележурналистом?
- Почему? Он помогал мне шпионить сызмальства – даже когда еще был в люльке. Иногда перед операцией я вместе с женой вез коляску в парк, усыпляя бдительность «наружки», а уже потом уходил по своим делам.
Когда он стал взрослее и гостил у меня летом в Копенгагене, то притаскивал мне всякие эмигрантские книжки, которые подбрасывали нашим морякам антисоветчики. То Солженицына притащит, то Библию, то журнал «Континент»...
В общем, Саша «шпионил» с детства, но то, что я кадровый разведчик, он узнал лет в двенадцать. Мы как-то ездили по Подмосковью и решили сфотографироваться у красивого моста. И тут к нам подваливает какой-то старый хрыч с берданкой, начинает орать, мол, это стратегический объект. Пришлось показать ему удостоверение. Саша сделал вид, что ничего не заметил, но ночью залез ко мне в карман, достал удостоверение и прочитал, что я майор КГБ. Так он меня «расколол». (Смеется.)
- Михаил Петрович, и последний вопрос: хотели бы сегодня поработать в разведке?
- Не знаю. Иногда, когда книга не идет, хочется выйти на работу к 9 часам. Но это желание быстро проходит.