Роскошная загородная вилла светлейшего князя Григория Александровича Потёмкина скромно именовавшаяся Конногвардейским домом строилась долгих шесть лет. Автором проекта был Иван Егорович Старов - замечательный русский архитектор в ту пору уже хорошо известный при дворе и пользовавшийся покровительством светлейшего. При этом задача перед Иваном Егоровичем стояла не простая. Заказчик хотел сочетания внешней скромности с грандиозным внутренним убранством. Григорий Александрович рассчитывал не просто произвести впечатление. Он хотел непременно произвести впечатление потрясающе. И не абы на кого, а на искушенную и обладавшую тонким вкусом российскою императрицу…
Начав работать в 1783-м к 1789-му Старов задачу выполнил с честью, соединив несколько масштабных объемов, расположенных параллельно фасаду, в потрясающую анфиладу законченную огромным зимним садом. И самым грандиозным в этой анфиладе стал бальный зал подобных которому ещё не знала Европа того времени. Бальное пространство, окружённое классической колоннадой было длинною 75 метров при 15 метровой ширине. Для его освещения использовали 12 тысяч свечей.
Он стал главным местом действия легендарного торжественного бала 1791-го и Императрица действительно была потрясена…
Интересно, что сей блестящий дворец, который стал именоваться Таврическим, фактически достался светлейшему князю даром. По окончании строительства он продал его казне за баснословные 450 тысяч рублей, а по окончанию победоносной турецкой кампании Императрица просто подарила его победителю. Хотя наслаждался плодами победы и произведённым эффектом Григорий Александрович совсем недолго. Он умер в октябре 1791-го. Менее чем через полгода после бала, на который возлагал большие надежды…
Ещё позднее, уже после смерти Императрицы Екатерины, и дворцу в целом и этому залу в частности пришлось не сладко. Взошедший на трон Павел Петрович не питал особой любви к матушке, а Потёмкина откровенно ненавидел. Его дворец он отдал под Конногвардейские казармы (предварительно изъяв все что было можно для собственного масштабного проекта строительства Михайловского замка), а в бальном зале, именовавшимся Екатерининским, разместилась… конюшня. По окончанию недолгого царствования «бедного Павла» дворец решили привести в порядок и его восстановлением занялся именитый итальянец Луиджи Руска. Правда в бальном зале не стали восстанавливать утраченный огромный живописный плафон и заменили его фризом, который исполнил в любимой технике гризайль неизменный исполнитель подобных работ при дворе вездесущий Скотти. Почему то в военизированной стилистике древнего Рима…
Уже в средине позапрошлого века в зале появились копии люстр Георгиевского зала Зимнего дворца которые были расположены по центральной оси, а не между колонн как было ранее.
Последние изменения ждали его уже в начале века двадцатого. Тогда был заделан выход в зимний сад.
Но это уже конечно совсем другая история...
Впрочем, надо сказать и отдать должное. Тот самый потрясающий эффект, которого жаждал Потёмкин и добивался Старов двести с лишним лет назад, несмотря ни на что действует до сих пор…