Задохнуться можно на высоте, можно от объятий, а можно от безысходности. Когда душонка кричит, а рот сомкнут. Дышать нечем, кармы больше нет. Она растворена. Лишь только пики вершин протыкают тельце насквозь. Хочется бросить все и замолчать. Зачем? Если тебя все равно не понимают.
Закрыть уши, я все равно не слышу.
Заклеить глаза, они слепы.
Сожрать кожу, она бесчувственна.
Бог, если ты существуешь, защити меня от вторжений и покушений на мою чистоту. Пусть милость твоя защитит моих детей навсегда от того, во что я их попытаюсь сейчас или когда-нибудь вовлечь.
Пусть снег на вершинах покажет мне блеск, которым я укрываюсь, когда мне плохо.
И пусть руки моего мужа лягут на его же собственную глотку, если ещё хотя бы раз, он попытается обмануть замысел.
Расплачиваясь за грехи предков, мы порождаем свои. Наши порождают в наших детях уязвимости. И пусть. Так все растут.
И каждый раз этот уровень всё выше и сложнее.
Все попытки понять, объяснить, договориться приводят лишь к одному, к смерти, к тотальной и безоговорочной.
Есть ключ, который подходит ко всем дверям, а есть дверь, в которой ключ уже стоит, один единственный и как же страшно его повернуть. Проще всего выбить дверь ногой, даже не пробуя прикоснуться.
Страшно? Не то слово. Когда в темноте ты чувствуешь только одно - всё проклято. Абсолютно всё. Но сила проклятия в том, чтобы оно сработало в тот момент, когда демоны голодны. Оно для того и создается.
Но если проклятье чистое, непорочное, оно никогда не причинит вреда.
Я вижу озеро, в котором мать купала Шиву, как я купаю своих детей в слезах всех женщин мира. Они так сильно плачут и я их слышу, как будто их слёзы это мои слёзы, их печаль моя печаль. Другой должен был быть вход, но какой получился. Главное теперь какой будет выход.
Катись, катись моя отрубленная голова не смотря ни на что. Ты знаешь, что путь, по которому ты катишься всё равно приведет тебя туда, где ничего нет и никогда не было. Лишь пустоты тех, кто был до тебя, а теперь твоё время пришло забираться мне запазуху в бессмертном ополчении тех, кто был до тебя и шёл с тобой на равных.
Испепеляя расщелины между участками мозгов, человек способен показать слабость. А потом всё изменится, если отрезать веки острым клинком и съесть по кусочку каждому, разрезая свои.
Слеза из моих глаз катится так медленно, что несколько десятков лет успевает прожиться мной в этом безумии, которое творится вокруг. Хочется кричать от непонимания. Хочется биться от бреда, который творят близкие. Хочется расколоть сотни черепов, чтобы показать безумцам то, что называются истина. Но пусть этим займутся другие, способные обличать и влавствовать.
Я закрываю крышку гроба, ложусь отдыхать во тьму и безмятежность бездействия. И отправляюсь туда, где руки моей мамы. Как же я хочу, чтобы кто-то просто погладил меня порой, прижал меня к себе так сильно, чтобы забыть всё то, что уничтожает любовь. Мне жаль тебя отрубленная голова, пока ты катишься, мне приходиться умирать в одиночестве.
Катись, ты знаешь, где дом, пустующий и затерянный.
Ты обязательно его найдешь, но без меня.
Ведь я растворилась в океане вечности.
#запискиотрубленнойголовы