повесть, написанная в самолете
Я сижу на шестом этаже. Вокруг меня нежное солнце, легкий теплый ветерок и вид на Босфор. Крыши нет, поэтому вороны иногда пикируют на столики в надежде поживиться. Вороны черно-серые, европейские. Это еще Европа, только за проливом начинается Азия. Я ем завтрак, дышу энергией теплого воздуха, наполняюсь, она разливается внутри по неведомым науке меридианам ощутимой жизненной силой.
Я учусь принимать подарки судьбы. Учусь любить. Оказывается, для этого надо несколько совпадений в жизни. Надо, чтобы случилась большая потеря и чтобы потом инстинктивно организм выбрал смотреть на мир и впитывать частички жизни, а не стоять на обочине. Поэтому после завтрака я отправляюсь в гарем, надо закрыть гештальт, подвисший во мне пять лет назад, во время той моей поездки в Стамбул. В этот раз я неожиданно снова оказалась возле Айя-Софии, как будто и не уезжала.
Вчера я как завороженная стояла и смотрела на розовых чаек, летающих как цветочные лепестки на мечетью султана Ахмета на фоне черного ночного неба. У мечети шесть стройных минаретов, в ночи они светятся почему-то розовым цветом. Все как завороженные тоже смотрят и фотографируют розовые искорки чаек. Десять часов вечера, вокруг толпы людей, продается еда, жареные каштаны и кукуруза, все уличные кафе открыты.
Я опять умудрилась попасть в Стамбул в праздник. В Рамадан принято есть после захода солнца, поэтому я отправляюсь в ближайшую улочку, вымощенную булыжником и покрытую бесчисленными ресторанчиками, и покупаю шашлык. Ну его, здоровое питание. В шашлыке есть частички жизни, я это чувствую, этими частичками просто переполнен воздух, и футболисты, бегущие над нашими головами на экране, и красные диванчики, и огромные лепешки под названием balloon bread.
Мне нравится водить машину, вообще, и в Турции в частности. Сейчас немного жалею, что не за рулем, но на тесных улочках старого города могут развернуться только опытные турецкие таксисты, употребляя язык жестов и силу мужской настойчивости. Поэтому сегодня я приехала в отель на автобусе и трамвае. И сразу побежала гулять в ночи. В рюкзачке у меня черешня, купленная в лавочке возле трамвайной остановки.
Женщина в кассе так настойчиво советовала найти автобус в центр города на минус втором этаже аэропорта, что я последовала за судьбой. Оказалось он идет час и все говорят только на турецком. Зато он стоит 200 лир, а не 30 евро, как такси. И вот я сижу на высоченном втором этаже автобуса прямо за водителем и впитываю гомон турецких голосов, вечерние пейзажи и виртуозное скольжение автобуса в потоке машин без особых правил. Все тут так ездят, и это даже комфортно, на водителя слегка ругаемся только мы с чернокожей соседкой, потому что если что - только мы с ней полетим вперед со второго этажа к водителю на первый при резком торможении.
В Турции много сосен и нежно-голубое небо. Везде, где я бываю, я замечаю сосны в первую очередь. Наверное потому, что их было много в моем раннем детстве, прямо рядом с городским домом бабушки. Там был посаженный стройными рядами еще в советские времена сосновый бор, рос чабрец на опушках и большая земляника.
Мы там гуляли с бабушкой и братиком, когда мне было два года. Я не помню то время, ничего не запомнилось, даже братик, а сосны и любовь к ним осталась в подсознании. На поле недалеко рос пушистый ковыль и синие васильки среди желтой пшеницы выше меня, до небес. И все это пахло солнцем, травами, свежестью. Бабушка собирала букеты и в квартире тоже пахло полем и солнцем. И в Турции я сразу влюбилась в полупрозрачные ажурные веточки лидийских сосен, мелькавшие из окна машины.
Все началось с того, что вчера я опоздала на самолет. Немного подумала, расстроиться или нет, и с удивлением на саму себя - обрадовалась. Следующий самолет через сутки, билет поменяли за полчаса, рядом со мной нервничает в очереди Джуди, она тоже опоздала. Джуди из Каира, я долго не могла понять, что такое Кайро, пока она не назвала страну.
Я настойчиво стою рядом, люблю знакомиться в необычных ситуациях. Джуди не смотрит на меня, наверное подозревает, что я лесбиянка. А кто еще может стоять час с ней в очереди, предлагать отель на двоих и такси в Стамбул. Поэтому она остается на стуле в аэропорту на ночь, а я еду в вечерний город в отель.
Странный день, но я просто уверена, что этот день мне в подарок. Не знаю почему, просто знаю и все. Только что улетел без меня самолет, а у меня настроение, как в детстве утром в день рождения, предвкушение чудес, подарков и еще чего-то волшебного и невидимого. За стойкой по замене билетов круглолицая брюнетка, явно русская. Мы завязываем беседу, потому что я улыбаюсь, а вокруг все в стрессе. Она устала от нервных людей всех цветов кожи, с визами и без, опоздавших на самолет.
Нас на удивление много, человек пятнадцать, все пропустили свои самолеты, все шумят и беспрестанно переспрашивают, мозг в нестандартной ситуации зависает и стремится в детский возраст. Люди чувствуют себя глупо и потерянно, но стараются быть взрослыми. Но видно, что большинству скорее хочется плакать, чем спорить. Я сегодня не стараюсь. Мне нравится, что больше не надо делать умное лицо, все равно уже очевидно, что с ответственностью у нас всех тут так себе, поэтому я глупо улыбаюсь. Это теория травмы, как раз только неделю назад моя группа психологов обсуждала наших внутренних детей.
Мой ребенок улыбается. Стремится впитывать все маленькие моменты вокруг и заряжаться от них. Я устала быть натянутым нервом, чувствовать пустоту и вспыхивать воспоминаниями на каждой станции метро и улицах Питера. Стамбул позвал меня подлечиться и обнял, как любящий отец или может быть, бог.
Когда ушел папа, я осталась сильной, потому что маме нужна была опора. А в этом апреле, когда не стало мамы, я вдруг почувствовала, что опора нужна мне, и я как-то внезапно соединилась с богом и людьми. Я стала одновременно старшей умудренной женщиной и божественным ребенком. Я вдруг стала замечать одиночество в людях, в ком-то его больше, а в ком-то чуть-чуть, замечать их детские души, тоскующие по любви и теплу.
Я вдруг почувствовала ту истину, которую просто сказать, но нереально понять. Только почувствовать. О том, что только любовь важна. Она решает вообще все. Потому что проявляется во всем. Это невидимая сила жизни, идущая от живых существ, и сколько ты излучаешь, столько притягивается.
Ничего личного, магнетизм, месмеризм, оргон. Если ты готов обнять живое существо напротив, то это существо ощущает это каким-то седьмым чувством. И раскрывается навстречу голодным внутренним ребенком, котенком, львицей, волком, кем-то инстинктивным и глубоко природным. И берет тебя в свою стаю.
Лучше не удерживать эту связь, и не думать о том, что будет. Если оказалось, что вы прикоснулись и сразу разошлись, как атомы в движении, то обмен все равно состоялся. Для этого нужно мгновение. Того самого, что называют open heart. Этот открывшийся внутренний ребенок защищен, так как он мощно излучает. И он начинает творить реальность.
И я сегодня творю. Чудеса в этот день повсюду, только успеваю подставлять корзинку, собираю. Понимаю, что у меня полтора часа попасть в топкапы, дворец султана, а толпы везде неизмеримые. Сворачиваю на улочку, повинуясь инстинктам, и прямо передо мной возникает продавец билетов во дворец, минута и я владелец билета со смешной наценкой, и большая англоязычная группа с гидом похоже ждала только меня, чтобы сразу отправиться ко входу, осаждаемому школьниками, семьями, туристами всех национальностей.
В аэропорту мне надо быть в полдень, ехать туда час. И вот я разглядываю хамам Хюрем-султан, и отмечаю, что султанская баня несравненно комфортнее. Вокруг зеленеют кроны платанов, пахнет радостью и летом, гештальт закрыт, сердце улыбается, вот последние фото местных кошек и такси назад.
В такси мечтаю только о настоящем турецком кофе, не успела его выпить с утра. Пожилой таксист почти не знает английского, перед нами на лобовом стекле маячит приклеенная красным скотчем видеокамера. Виды набережной, домов, мечетей , корабликов и мостов волшебные.
Любуюсь набережной и хочу рассказать ему, как пила в Эфесе в прошлую поездку гранатовый сок, но он не понимает. Тогда показываю ему фото граната. Он оживленно кивает, а потом начинает почему-то смеяться, бить себя в грудь и повторять men и дальше пространно на турецком. И показывает прямой и потом согнутый палец.
Начинаю догадываться по его смущенной улыбке. Оказалось, что гранатовый сок в больших количествах снижает потенцию. Мы в отличие от турков не в курсе, потому что откуда у нас столько сока, чисто теоретическое знание получается. А у них практическое.
В аэропорту прямо напротив посадки на мой рейс - редкое везение - густой кофе с турецким свежеиспеченным сырным пирогом, а не итальянскими пиццами или американскими бургерами.
Пока ждем самолет, несколько раз настойчиво приглашают доплатить и купить места в бизнес классе. Мой ребенок хочет большое кресло и новый опыт, процесс обмена с миром еще вчера запущен, сижу глупо улыбаюсь и мечтаю. Потом забываю и просто впитываю - самолеты за окном, людей вокруг, индийского мужчину в чалме, руками и глазами без слов показавшего мне проход в извилистом коридорчике досмотра.
Подхожу на посадку, протягиваю билет, и клерк вдруг вырывает из билета кусочек - мое место у окна и сует мне обратно разорванные остатки с криво подписанным местом от руки. Новое место хуже не придумаешь.
В моем волшебном пространстве ребенок застывает, и на мгновение теряется, начинает созревать буря, а с ней прямо в центре бури - решительная внутренняя женщина, для которой войти в горящую избу не проблема. Которая знает, что бороться с этим миром надо вместо дурацкого слияния.
Мир расслаивается на два - погасить ребенка уже никак, он вчера понял правила игры и сливается со всеми, кого видит. И всем показывает порванный билет. Женщина не верит миру, делает суровое лицо и готовится мужественно растроиться, но люди вокруг включаются, помогают, машут руками, улыбаются, подбадривают. Толпа внутри самолета как возле султанского дворца, все суетятся, всем надо и все говорят одновременно.
И в какой-то момент я обнаруживаю себя идущей вперед самолета вслед за стюардом и мгновение спустя - сидящей в кресле бизнес класса. И только тогда начинаю понимать, что это было. Мне кто-то говорил, что ангелы любят пошутить. Ребенок вернулся и расслабился, и снова с любопытством смотрит на всех. Рядом со мной садится женщина с больной ногой и сообщает, что тоже слышала о бизнес местах, и тоже мечтала. И мы вместе теперь свидетели двух чудес. А это уже не случайность, а статистика.
Светлана Минкина©
8 мая 2024