Памятники архитектуры – живые свидетели прошлого, способные многое рассказать внимательному исследователю. Неслучайно Николай Васильевич Гоголь писал, что «архитектура – тоже летопись мира: она говорит тогда, когда уже молчат и песни, и предания»
Текст: Арина Абросимова, фото: Александр Бурый
Убедиться в этом можно на выставке «Тайны соборов эпохи Ивана Грозного» в Государственном научно-исследовательском музее архитектуры имени А.В. Щусева (МУАР). Здесь демонстрируются экспонаты из коллекций Государственного исторического музея, Тверского государственного объединенного музея, музея «Ростовский кремль», Московского государственного объединенного музея-заповедника, архива Института истории материальной культуры РАН, Российской государственной библиотеки и самого МУАР. В пространстве Анфилады представлены фотографии, рисунки, чертежи, иконы, фрески, детали и макеты храмов.
Название выставки интригует. Иван IV – один из самых интересных и противоречивых самодержцев России, неслучайно историки до сих пор расходятся в оценках итогов его правления. С одной стороны, ему ставят в заслуги реформы системы государственного управления, расширение торговых и культурных связей со странами Европы и Азии, прекращение феодальной усобицы, ликвидацию остатков Золотой Орды, присоединение новых земель, почти вдвое увеличивших территорию Русского государства. С другой – упрекают за бесчинства опричнины, разгром Великого Новгорода, террор, развязанный против некоторых боярских родов, Ливонскую войну. К этому нередко добавляют и убийство царем собственного сына – Ивана Ивановича, однако никаких неоспоримых доказательств этого нет.
Но стоит также напомнить, что именно при Иване Грозном в Москве был основан Печатный двор, а по его прямому приказу был создан уникальный Лицевой летописный свод. Не говоря уж о том, что мы до сих пор любуемся шедеврами храмовой архитектуры, созданными во время правления Ивана Васильевича.
СИНТЕЗ ТРАДИЦИЙ
Архитектура немыслима без традиций и преемственности, без синтеза старых и новых стилей, школ, материалов и технологий. Так что вполне логично экспозиция начинается с рассказа о соборах, построенных во время правления деда и отца Ивана Грозного – Ивана III и Василия III. Это храмы, возведенные псковскими и итальянскими зодчими в конце XV – начале XVI века.
Нужно заметить, что в XV веке в русской архитектуре еще господствует тип раннемосковских одноглавых храмов с большим широким барабаном, подчеркнутым несколькими рядами килевидных закомар. Если прежде закомары строили в один ряд, то теперь храмы украшают несколько их рядов. При этом верхние закомары уже не имеют структурной функции, став декоративным украшением, названным «кокошниками».
Но в конце того же, XV века на Руси начинают работать европейские зодчие. И здесь уместно вспомнить об истории строительства Успенского собора Московского Кремля. После страшного пожара 1470 года старый Успенский собор Кремля, построенный еще в XIV веке, при Иване Калите, нуждался в перестройке. Возвести новый храм Иван III поручил артели под руководством псковских мастеров Кривцова и Мышкина, позже построивших в Кремле Благовещенский собор и церковь Ризоположения. Торжественная церемония закладки собора в Кремле состоялась в 1472 году
За образец для Успенского собора в Кремле был выбран белокаменный Успенский собор древнего Владимира, построенный в 1158–1160 годах по приказу князя Андрея Боголюбского и спустя тридцать лет расширенный князем Всеволодом Большое Гнездо.
Но когда зодчие возвели кремлевский Успенской собор до сводов, он рухнул. Согласно летописям, произошло это во время землетрясения 20 мая 1474 года. Также выяснилось, что при возведении собора известь была «не клеевита да камень не тверд». Тогда, по совету своей супруги Софьи Палеолог, Иван III отправил в Италию посла Семена Толбузина, приказав привезти оттуда опытного архитектора. Так в Москве появился Аристотель Фиораванти, который и возвел Успенский собор в 1475–1479 годах. Сохранив общие черты выбранного в качестве образца владимирского храма, итальянец создал нечто совершенно новое. Прежде всего это относилось к внутреннему пространству собора: свободного, единого и доступного для обозрения из любой точки нефа. Несмотря на то, что здание было построено из тесаных блоков белого камня (с включением кирпичных элементов – сводов, столпов, барабанов и т.д.) на мощном фундаменте с дубовыми сваями, оно производит впечатление легкости и устремленности ввысь. Этот эффект был достигнут благодаря использованию совершенно новых для русской архитектуры приемов: крестовым сводам одинаковой высоты, круглым колоннам, а также металлическим связям для укрепления стен и сводов. Как отмечают специалисты, в облике собора гармонично слились традиции домонгольских соборов, а также элементы романского и ренессансного стилей.
Иными словами, работавшие на Руси в конце XV – начале XVI века итальянские мастера оказали серьезное влияние на развитие русской архитектуры: были усвоены новые строительные приемы с использованием в конструкциях металлических связей, появился позднеготический и ренессансный декор на фризах и порталах, причем не только из камня, но и из терракоты.
Иван Васильевич, родившийся в 1530 году, с детства впитывал эту обновленную эстетику – его дворец в Александровской слободе, как и стены и башни Московского Кремля, были построены итальянцами. А церковь Вознесения Господня в Коломенском, по преданию заложенная Василием III во время моления о даровании сына, также была возведена итальянцем – Петром Анибале. Она была освящена в 1532-м, а через год Василий III скончался. Регентом при малолетнем Иване стала его мать Елена Глинская, но она скончалась при неясных обстоятельствах в 1538 году.
Время взросления оставшегося сиротой Ивана IV – это возврат к старым архитектурным традициям раннемосковских храмов и отсутствие следов работы итальянских мастеров. Малолетний великий князь не был заказчиком строительных работ, на местах этим занимались монастыри, духовенство, бояре, купцы. Архитектура по частным, а не государственным заказам была довольно разнообразна и стилистически неоднородна. При этом дорогое каменное строительство мог себе позволить далеко не каждый заказчик. Строили в основном из дерева, а частые пожары регулярно уничтожали эти постройки...
16 января 1547 года Иван Васильевич венчался на царство в Успенском соборе Московского Кремля. В истории Русского государства началась новая эпоха. Иван IV созвал первый Земский собор, сформировал стрелецкие войска, провел реформу государственного управления, утвердил новый свод законов. Москве покорились Казанское, Астраханское и Сибирское ханства, в 1557 году бей Ногайской Орды признал себя вассалом Ивана Грозного. Столь серьезные достижения государства не могли не отразиться в искусстве, ведь просвещенный государь знал наизусть Библию, играл в шахматы, много читал, вел переписку с английской королевой Елизаветой I и другими европейскими монархами, писал стихиры. Он же создал в Александровской слободе первую школу хорового пения, куда привлек лучших распевщиков, сочинителей и музыкантов. В 1564 году в Москве на основанном Иваном Васильевичем Печатном дворе была напечатана первая русская книга – Апостол. А в 70-е годы XVI века появился богато иллюстрированный Лицевой летописный свод («Царь-книга»), излагающий события мировой и русской истории.
ОБРАЗЦЫ ДЛЯ ПОДРАЖАНИЯ
Реализация первых серьезных архитектурных проектов Ивана Грозного относится к середине 1550-х годов. Современные исследователи выделяют время правления Ивана IV как особый этап в истории русской архитектуры, когда она интерпретируется с новых позиций – и композиционно, и конструктивно, и стилистически. Возобновляется строительство пятиглавых соборов, копирующих в меньшем масштабе Успенский собор Московского Кремля. Но параллельно возводятся и традиционные одноглавые четырехстолпные церкви, храмы «иже под колоколы», бесстолпные с крещатыми сводами храмы, а также уникальные шатровые церкви. Сложился и новый тип сооружений – многопридельный (многопрестольный) храм: единый комплекс с несколькими приделами, посвященными разным святым. Постепенно в разнообразии конструктивных и образных решений стали проявляться индивидуальные черты: храмовой постройке позволительно иметь «свое лицо», какие-то оригинальные детали. Поэтому для современных исследователей почти в каждом памятнике эпохи Грозного нередко кроются тайны...
В XVI веке на Руси начинают строить уникальные каменные шатровые храмы, аналогов которым нет ни в одной другой стране. До сих пор идут споры о том, какой из них был первым. Высказываются предположения, что это могли быть часозвоня Новгородского детинца, церковь Алексия, митрополита Московского Чудова монастыря в Московском Кремле или Покровская церковь в Александровской слободе. Традиционно же первым шатровым храмом считается церковь Вознесения Господня в Коломенском. Она принималась за образец шатровых храмов и оказала большое влияние на русское зодчество. Неслучайно шатровым храмам посвящен отдельный зал экспозиции. Здесь представлены рисунки и чертежи, позволяющие понять, как выглядели эти церкви, изучить их строение в разрезе, чтобы уяснить основы их конструкции. Это церкви середины XVI века постройки, находящиеся за пределами Москвы: Успенский Брусенский монастырь в Коломне, церковь Воскресения Христова в селе Городня, церковь Спаса Преображения в селе Остров, храм Козьмы и Дамиана в Муроме. В Преображенской церкви заметна рука псковских мастеров, а участие в строительстве храма Козьмы и Дамиана явно принимал какой-то европейский зодчий.
Вообще, география представленных на выставке экспонатов обширная. Благодаря кропотливым исследованиям и реконструкциям здесь можно увидеть планы, изображения и макеты древних зданий в их первоначальном виде. Ведь многие из них были искажены поздними переделками или вовсе исчезли.
Одна из жемчужин выставки – Борисоглебский собор в Старице, построенный в 1558–1561 годах по заказу Владимира Андреевича Старицкого – одного из последних удельных князей и двоюродного брата Ивана Грозного. В 1803 году храм, сильно пострадавший в Смутное время, был разобран из-за ветхости. В 1808–1816 годах на его месте поставили новый Борисоглебский собор, но уже в актуальном в то время стиле классицизма. Да и можно ли было тогда отреставрировать или воссоздать первоначальный храм, если и по сей день архитекторы не понимают, как такое сооружение можно было построить? На выставке в МУАР представлен ряд графических изображений и деревянный макет Борисоглебского собора, которые появились благодаря сохранившимся ранним чертежам, планам, литографии и археологическим исследованиям 1903, 1944, 1977 и 2004 годов. Что же в нем примечательного? С центральным одноглавым шатровым храмом объединили пять малых сопредельных церквей, также увенчанных шатрами. Собор имел высокий подклет и арочную галерею, украшенную резьбой. От храма спускались несколько парадных лестниц, и есть мнение, что южный лестничный пролет шел прямо до дворца князя.
Этот храм ставит перед исследователями вопросы, которые пока остаются без ответа. Как на сводах западной паперти могли уместиться шатровые объемы? Включал ли изначальный замысел все пять шатров или изначально храм проектировался трехшатровым, а в процессе строительства прибавились еще два шатра? Имел ли Иван Грозный непосредственное отношение к созданию этого храма?
Еще одна загадка – уникальное и роскошное украшение фасадов Борисоглебского собора из поливных полихромных изразцов. Плитки с замысловатым растительным орнаментом и керамические иконы опоясывали храм. Два составных панно, когда-то украшавших восточный фасад Борисоглебского собора, можно увидеть на выставке в МУАР. Уникальные многоцветные фасадные керамические иконы «Распятие с предстоящими» и «Спас Нерукотворный» созданы в 1561 году. Поражает то, что за прошедшие века не поблекли ни цвета, ни глянец глазури этого хрупкого чуда. Подобные многофигурные керамические изделия такого большого размера и отменного качества даже сегодня сложно изготовить. Исследователи предполагают, что в Старице в XVI веке находилась единственная в стране керамическая мастерская, где умели делать такие иконы...
Иногда шатровые конструкции включались в композиции многопридельных храмов. Один из таких примеров – Богоявленский собор Авраамиева монастыря в Ростове Великом, возведенный в 1553–1555 годах по приказу Ивана Грозного. Это любопытная асимметричная композиция: на высоком подклете стоит четырехстолпный пятиглавый храм с разными по формам угловыми приделами с юго-востока и запада. Главной его загадкой являлся юго-западный придел с разрушенной шатровой колокольней: какого диаметра был барабан, как располагались колокола? И почему различаются формы приделов храма? Решение в 1960 году предложил советский архитектор-реставратор Владимир Баниге. В ходе исследований выяснилось, что шатровая колокольня была надстроена только в XIX веке. То есть средневековые мастера в данном случае не стали усложнять и без того громоздкую композицию…
Кстати, с именем Владимира Баниге связана удивительная история. В августе 1953 года на Ростов Великий, чьи архитектурные памятники серьезно пострадали в годы антирелигиозной политики и немецкой оккупации, обрушился ужасающий смерч. Больше всего пострадал Ростовский кремль, многим тогда казалось, что восстановить его уже невозможно. Но коллектив реставраторов под руководством Владимира Баниге за четыре года работы исторически точно воссоздал кремлевские стены и башни, Успенский собор, «ионинскую» звонницу, Белую и Красную палаты и другие здания Ростовского кремля.
ГЛАВНОЕ ОТКРЫТИЕ ЭПОХИ
Именно в правление Ивана IVскладывается новый архитектурный тип – многопридельная церковь. Одним из таких шедевров является храм Усекновения главы Иоанна Предтечи в Дьякове, построенный, вероятно, в 60-е годы XVI века. Ранее ученые полагали, что именно он послужил точкой отсчета для рождения конструктивного замысла собора Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву, который мы чаще называем храмом Василия Блаженного (см.: «Русский мир.ru» №11 за 2015 год, статья «Чудо чудное, диво дивное»). Однако доктор искусствоведения, научный руководитель выставки в МУАР Андрей Баталов уточнил, что храм в Дьякове возведен все-таки позже Покровского собора. То есть нужно говорить об обратном влиянии. А путаница возникла потому, что долгое время была неизвестна точная дата возведения собора на Красной площади. И лишь в ХХ веке во время реставрационных работ была вскрыта храмозданная надпись: торжественное освящение проведено митрополитом Макарием в присутствии государя и его сыновей 29 июня (12 июля по новому стилю) 1561 года. Причем было найдено несколько таких надписей, сделанных на разных поверхностях храма.
Однако собор, ставший главным символом Москвы, хранит еще немало тайн. И будут ли они когда-нибудь разгаданы – неизвестно. Ведь у нас нет письменных источников, датирующихся временем его строительства. Бумаги могли погибнуть в пожаре или, возможно, до сих пор просто не обнаружены. Существуют лишь косвенные упоминания о зодчих и строительстве собора в текстах, написанных спустя многие десятилетия после строительства: в Житии митрополита Ионы (конец XVI в.), в «Пискаревском летописце» (начало XVII в.) и в «Сказании о перенесении чудотворного образа Николая Чудотворца» (конец XVII – начало XVIII в.). В последнем говорится, что царь после взятия Казани «вскоре поставиша церкви древяны, седмь престолов, иже быти окрест осмаго болшаго престола, церкви каменный, близ мосту Фроловских ворот надо рвом. И потом дарова ему бог дву мастеров руских, по реклу Постника и Барму, и быша премудрии и удобни таковому чюдному делу».
Собор Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву был обетным. Такие храмы строились в знак благодарности за спасение, или с просьбой об исполнении желания, или в знак искупления. Известно, что, отправляясь в поход на Казанское ханство, Иван IV прилюдно поклялся, что в случае победы поставит храм в благодарность за Божью помощь. В середине XVI века «Казанский летописец» так передает обет Ивана Васильевича в Успенском соборе Кремля: «И положи завет з Богом (въ) церкви, перед иконою Спасовою, глагол: «владыко царю, человеколюбче, аще ныне погубиши враги моя Казанцы и предаси ми град их Казань, то воздвигну святыя церкви в нем, во славу и похвалу пречистому ти имени и православе утвердити хощу…» Перейдя в Архангельский собор, царь продолжил молиться: «Близ ту стоящу церковь великого чиноначалника архистратига Михаила, в нем же храме лежат умерши родители его и прародители, и ту молебная пев небесному Христову воеводе и у гробов родителеи своих и прародителеи простився…»
Храм Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву строят буквально в сотне метров от Кремля, у Фроловских ворот (во второй половине XVII в. переименованы в Спасскую башню), за Алевизовым рвом. Красной площади как таковой тогда еще не было, место это называлось «Торг» или «Пожар». Почему именно здесь? Дело в том, что как раз на этом месте первый обетный храм поставил отец Ивана Грозного – Василий III. Это была церковь во имя Происхождения Честнаго Креста Господня, возведенная великим князем после взятия Смоленска в 1514 году.
Главная загадка собора Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву – его архитектурное решение: в первоначальном виде храм в плане являет восьмиконечную звезду. Вокруг центральной церкви точно по сторонам света выстроены четыре большие церкви, а между ними – четыре малые (позже к собору были пристроены церкви Василия Блаженного и Иоанна Блаженного, колокольня и два крыльца). Никаких прообразов или прототипов этого собора в русском зодчестве нет. И это действительно удивительно.
Нет ясности и с мастером или мастерами, возводившими Покровский собор. В письменных источниках упоминаются то зодчие Барма и Постник, то «Барма с товарищи». Некоторые исследователи считают, что Постником летописи называют Постника Яковлева – псковского мастера, работавшего в том числе в Казани, и что именно он вместе с Бармой возводил Покровский собор. Другие уверены, что Постник Яковлев и Постник, работавший в Москве, это разные зодчие. Третьи считают, что Барма и Постник – это один и тот же человек... И это еще не все. Довольно скоро распространилась легенда о том, что после окончания работ Иван Грозный приказал ослепить мастеров (или мастера?), чтобы нигде и никогда не был построен еще один такой удивительный храм. Впервые она появилась в «Описании путешествия в Московию» Адама Олеария, побывавшего в России дважды – в 1634 и 1636 годах. Легенда эта не выдерживает никакой критики: бессмысленно калечить опытного и талантливого мастера, чьи услуги наверняка стоили недешево. Кстати, ни в одной из уже упоминавшихся выше летописей нет ни слова о том, что царь приказал ослепить зодчих или зодчего.
На выставке в МУАР Покровскому собору уделено самое значительное место в экспозиции, здесь он явно представлен как главный архитектурный символ эпохи Ивана Грозного. Великолепные масштабные графические панно современного архитектора-реставратора, члена Творческого союза художников России Владислава Рябова детально показывают храм во всех ракурсах и разрезах. Развернута подробная история строительства и перестроек храма, а также изменений его внутреннего убранства во второй половине XVI и XVII века.
Необычайная красота этого архитектурного памятника поражает. Одна из его удивительных особенностей – переменчивость архитектурных пространств, форм и росписей. Богатая настенная живопись изобилует диковинными растениями и цветами, которые создают прообраз райского сада. Десятки тысяч разноцветных изразцовых поливных плиток появились здесь в XVII веке, и большинство из них не декоративные, а укрывные – для черепичных шатров и куполов церквей.
Покровский собор – одна из самых узнаваемых «визитных карточек» не только Москвы, но и всей России. Еще в 1840-е годы немецкий путешественник Иоганн Генрих Блазиус отмечал, что это «ультранациональное архитектурное произведение, которое являет полный смысла образцовый порядок и правильность».
Вероятно, всех тайн не только архитектуры эпохи Грозного, но и далекой от нас эпохи великого русского царя Ивана Васильевича мы никогда не узнаем. Но столь богатое, интересное и неповторимое наследие того времени вызывает истинное уважение к его создателям…