Найти в Дзене
Сергей Рязанцев

Шесть "двухсотых"

Рано утром, по дороге на работу, сталкиваюсь с пьяным. Я не то чтобы возмущаюсь, просто внутренне неприятно, как физически неприятна грязь. Человек пошатывается, перегаром от него разит за версту, но проходя мимо я слышу обрывок разговора: За два дня три "контакта" и шесть "двухсотых". Это штурмовик на отдыхе в прифронтовом Белгороде. "Контакт" означает "ближний огневой бой", "двухсотыми" называют убитых. И чтобы я мог спокойно жить и работать, человек этот под пули идёт. А уж как он стресс после боя снимает - не моё дело вообще. Не мне его судить. Как писал фронтовик Борис Слуцкий, досыта насудившийся в трибунале: Я судил людей и знаю точно,
что судить людей совсем не сложно, —
только погодя бывает тошно,
если вспомнишь как-нибудь оплошно.
Кто они, мои четыре пуда
мяса, чтоб судить чужое мясо?
Больше никого судить не буду.
Хорошо быть не вождем, а массой. Схожий случай был у Стивена Кови. Однажды он уставшим возвращался с работы. В вагон метро зашел отец с детьми и сел прямо напротив

Рано утром, по дороге на работу, сталкиваюсь с пьяным.

Я не то чтобы возмущаюсь, просто внутренне неприятно, как физически неприятна грязь.

Человек пошатывается, перегаром от него разит за версту, но проходя мимо я слышу обрывок разговора:

За два дня три "контакта" и шесть "двухсотых".

Это штурмовик на отдыхе в прифронтовом Белгороде.

"Контакт" означает "ближний огневой бой", "двухсотыми" называют убитых.

И чтобы я мог спокойно жить и работать, человек этот под пули идёт.

А уж как он стресс после боя снимает - не моё дело вообще.

Не мне его судить.

Как писал фронтовик Борис Слуцкий, досыта насудившийся в трибунале:

Я судил людей и знаю точно,
что судить людей совсем не сложно, —
только погодя бывает тошно,
если вспомнишь как-нибудь оплошно.

Кто они, мои четыре пуда
мяса, чтоб судить чужое мясо?
Больше никого судить не буду.
Хорошо быть не вождем, а массой.

Схожий случай был у Стивена Кови.

Однажды он уставшим возвращался с работы. В вагон метро зашел отец с детьми и сел прямо напротив. Дети носятся по вагону. Стоят на ушах. Всех напрягают. У отца ноль реакции. Со стороны выглядит как издевательство.

И вот Кови "максимально сдержанно" просит отца успокоить детёнышей:

Человек посмотрел на меня так, как будто только что очнулся от сна и не понимает, что происходит, и сказал тихо:

– Ах да, вы правы! Наверное, надо что-то сделать...

Мы только что из больницы, где всего час назад умерла их мать.

У меня путаются мысли, и, наверное, они тоже не в себе после всего этого.

Секунду назад его разрывало от возмущения. Всего одна тихая фраза - и эмоции сменились на противоположные. Ему захотелось пожалеть детей, чем-то помочь мужчине. Ну или просто помолчать без осуждения.

Мы же видим только внешнее.

А что на сердце у человека, чем вызвано его поведение, которое кажется нам неправильным - тайна для посторонних. Может, там такое горе, такие страшные обстоятельства, которые тебя вообще по стенке размажут.

Потому и сказано:

Не судите, да не судимы будете...

--------------------------------------------

"Великая Отечественная Спецоперация"

Автору важна обратная связь, комментарии приветствуются

"Жертвоприношения наших дней"

--------------------------------------------