Пир духа и соловьи.
Было грусна. Нестерпимо хотелось ись. Задувало везде.
Второй день без сладкого давил почище 10 баллов пролетевшей солнечной бури.
Это сейчас вспоминать смешно, а тогда было не до смеха. Хотелось черёмухового торта. Ужасно. Но соблазнительным не торговали, так как Высоким Решением Альтратхауса торговля маковым, черёмуховым и конопляным на два дня Гуляний была закрыта повсеместно.
В придорожной цветущей черёмухе старались соловьи, за кустами какая-то девица истошным голосом орала в микрофон: "Налетаааай!"
- Еду дают, - подумала я.
Стоял непонятный гул и я пошла на него, посмотреть, а не гуляния ли там и не предлагают ли там честно́му народу погрязнуть во грехе черёмухового чревоугодия и чем-нить подкрепиться.
Но там было не про поись.
Зашла в боковую калитку Центральных Городских Кущ и сразу напоролась на возбуждённую группу товарищей с торжественными банта́ми вместо банальных бабочек и с карандашами за левыми ушами. Заповедник гоблинов? Нет. Всё было горазд прозаичнее - члены местного союза местечковых писателей самозабвенно читали другу дружке собственные вирши.
Куча палаток с выложенным народным творчеством и разложенным прикладным добром наперебой скромно соблазняли рукоделием, руковязанием, рукописанием и прочим руко-из-плечием.
Гирлянды подозрительно бесцветных надувных шариков с пимпочками и надписью "Наденька" (генеральный спонсор Гуляний - Завод РТИ им.Н.К. Крупской!) обрамляли семь огромных букв "Я". На сцене-ракушке переминался в кокошниках хор местной артели имени-не-помню-кого и комунестичегокуда.
Всё стало понятно, это не пир, не
праздник живота, это писча духовная. Праздник Книги, Семьи и Поговорить. Пир Духа.
В животе обиженно буркнуло и я, уплювавшись, направилась было к выходу, как за спиной вдарили кокошники - бабий хор грянул про Катерину.
Вздрогнув, резко обернулась на грянувшее и чуть не перекрыла в голос и глухариный ток поэтов, и гагачий базар кокошников - передо мной, тыча в лицо книжкой "О грехе абортов", стояло нечто в форме сестры милосердия времён Первой Мировой. Стояло молча, укоризненно и немилосердно тыкало мне в лицо демографическим покаянием. Кокошники горланили Катерину.
"Тираж 500 экз." - прочитала я, прищурившись, мелкий шрифт внизу и мельком подумала, - Маловато будет. Для демографического взрыва.
Соловьи в зарослях черёмухи тоже заржали уже реально в голос. По крайней мере тогда мне точно так показалось.
Так как поись мне всё равно не дали, я решила оставить столь атмосферное мероприятие, но тут меня ожидало новое потрясение. Оказаться обескураженной и удручённой в третий раз подряд за полчаа я была не готова. Да в рот оно бери!
... Шикарные одуванчиковые поля. От края до края. Бредбери рыдал бы со своей винокурней... Зияли почти идеальным газоном по случаю гуляний по поводу книжности, словесности и семейности.
Какие-то гоблины вырубили под корень так и не заколосившиеся одуваны. "Октябрьский эль будет славным!" Ага, щазз... "Да чтоб вам всё скисло вовеки-веков!" Вот, теперь порядок. Теперь можно и без черёмухового тортика. Полегчало.
Выйдя опять через боковую калитку из Кущ, успела заметить невдалеке вереницу теней улепётывающих рысью гоблинов с огромными тюками за спиной. В самом конце, то и дело воровато оглядываясь, бежала лисичка-ахуличка и всеми девятью хвостами старательно заметала следы.
Я не отказала себе в удовольствии не сдержать ехидную улыбку: - Поздно, сестричка. Пустые хлопоты.
А над облаками уже висела полная Луна. Самое время волшебства и превращений. Серый Лис Безразличия уже возвращался с охоты.