Выстраивая двусторонние отношения, очень важно не просто обмениваться на официальном уровне дружелюбными заявлениями, а внимательно, кропотливо, даже дотошно исследовать то, как действия, слова, намерения одной из сторон откликаются в сердцах и разуме другой стороны. Без этой, вдали от ярких официальных телеэкранов и громких заголовков правительственных изданий, долгой, требующей глубочайшего погружения работы невозможно построить по-настоящему доверительные двусторонние отношения, ибо игнорирование восприятия тебя истинного твоим визави постепенно обесценивает высокие декларации, блекнущие под грузом взаимных ошибок, обид больших и малых, культурно-бытового отторжения и т.д., и в конце концов ведёт к тому, что из «мелких трещин» недоумения, недопонимания и недоверия в отношениях двух партнёров «вдруг» вырастают глубокие «пропасти» реального межгосударственного разлада. В современных российско-китайских отношениях, официально определяемых сторонами как «всеобъемлющее стратегическое взаимодействие и партнёрство в новую эпоху», этическое, то есть способность следовать моральным и нравственным нормам, занимает чрезвычайно важное место. Сегодня крайняя щепетильность в этом вопросе предельно необходима в первую очередь из-за того, что предыдущий этап сближения России в лице послевоенного СССР и Китая в лице молодой КНР, стартовавший вдохновенно и многообещающе, в конечном счёте вывернул с этого светлого пути в кривой тупик взаимного непонимания, ожесточённых споров, обидных обвинений и даже длительного вооружённого противостояния на грани большой войны. Если говорить о необходимости усилий для недопущения повторного развития негативного сценария тех лет, то первое, что следует делать сегодня обеим сторонам, --- со всей серьёзностью исследовать специфику «подкорковой» ментальности двух народов, ибо именно от понимания или наоборот от игнорирования такой специфики зависит «теплота» либо наоборот «холод» двусторонних отношений, а всё остальное, всё важное и государственно значимое: согласованность политических стратегий, экономическое сотрудничество, военное взаимодействие и пр.,– на самом деле лишь материальная производная неосязаемой «химии дружбы». Философы отмечают, что из трёх главных и древнейших философских традиций: европейской, индийской и китайской, – именно европейская и китайская отличаются друг от друга больше всего, при этом главное отличие двух этих цивилизаций сводится к различной степени этизированности духовной культуры ханьцев с одной стороны и духовной культуры европейцев, в данном случае русских с другой стороны. Приспособленное для понимания европейцами, общеупотребительное понятие «этика» в китайском языке 伦理 ( дословно «понимание основ морали») как система моральных и нравственных норм духовной культуры ханьцев многими исследователями называется «универсальной», то есть характеризующейся стремлением рассматривать всё с точки зрения морали и нравственности.
Параллельно с этим общеупотребительным, «европеизированным» понятием “этика” 伦理 в китайском языке существует и «китаизированный» вариант данного понятия 道德 , дословно »путь и благодать».
В понятии 道德 “путь и благодать» выражается та самая «универсальность этики по-китайски», поскольку, как были убеждены философы древнего Китая, и «путь, высший закон мироздания» 道 и «благодать, всеблагая сила «дэ»» 德 есть то, чему следует всё и вся, и что пронизывает всё и всюду во Вселенной. Американский синолог Дерк Бодде (1909-2003) в 1942 году в статье «Основные идеи в формировании китайской культуры» («Dominant Ideas in the Formation of Chinese Culture”) подчёркивал значение этики как духовной основы китайской цивилизации, в этом смысле кардинально отличающей её от других крупнейших цивилизаций, духовной основой которых является религия. А философ и историк китайской философии Моу Цзунсань 牟宗三 (1909-1995), после 1949 года покинувший материковый Китай, в своей работе «心体与性体”(«Сущность сердца (духа) и сущность (человеческой) природы»), рассуждая о специфике конфуцианства, заметил:»У конфуцианцев мораль 道德»путь и благодать» не замкнута в ограниченной сфере, не составляет с религией две противоположные сферы, как на Западе. Мораль道德»путь и благодать» у конфуцианцев обладает безграничным проникновением, моральные действия имеют границы, но та реальность, на которой они основаны и благодаря которым являются таковыми, безгранична». Эту же идею повторяет Ду Вэймин 杜维明 (род.1940), американский философ китайского происхождения, профессор Гарвардского и Пекинского университетов:»Конфуцианская этика с необходимостью простирается в область религии».
Духовная же культура европейской цивилизации напротив, не обладает присущей духовной культуре Китая «универсальной этизированностью», на что обратил внимание немецкий и французский протестантский теолог, философ культуры Альберт Швейцер (1875-1965):»Я установил, что наша (европейская) культура не имеет достаточно этического характера ... Этика занимается нашим (европейским) отношением к людям, вместо того, чтобы иметь предметом наши (европейские) отношения ко всему сущему». Различие по степени этизированности культур далеко не мелочь, как может показаться на первый взгляд за ворохом грандиозных проблем экономики и политики.
Ведь если бы, к примеру, на рубеже 50-х — 60-х годов Китай заявлял Советскому Союзу о сокровенном желании искать свой собственный путь построения социализма с китайской спецификой, о своём особо трепетном отношении, даже в мелочах, к государственному суверенитету не в стилистике возвышающегося в центре Поднебесной Срединного Государства, вразумляющего диких «варваров четырёх сторон света», а Советский Союз в свою очередь реагировал бы на претензии того, кому действительно помогал широко и разнообразно, достаточно терпимо, с пониманием и товарищеским участием, а не в стилистике «старшины лагеря социализма», не терпящего ни малейших возражений в свой адрес, – тогда, возможно, не произошло бы глубокого и необратимого раскола, возможно, сохранился бы, если и не «союз братьев навек», то по крайней мере партнёрство, наподобие нынешнего. Этика духовной культуры Китая материализована в «формуле» «три устоя, пять постоянств/добродетелей» 三纲五常 «Три устоя» 三纲 это в древнекитайском понимании власть правителя над подданными 君为臣刚, отца над сыном 父为子纲, мужа над женой 夫为妻纲 «Пять постоянств/добродетелей» 五常 – это гуманность 仁, долг 义, благопристойность (умение вести себя с окружающими) 礼, мудрость 智, доверие (верность) 信. Этические принципы, определяемые этой «формулой», за тысячелетия сформировали модель подсознательного общественного поведения представителей ханьской нации в самых различных сферах жизни: от культурно-бытовой до макроэкономической и государственно-политической. Китайский язык насыщен древними сентенциями на тему искренности, верности своему слову, доверия к другим. Вот несколько примеров. 忠信，所以进德也 -«Благонадёжность и доверие к другим – путь к обретению всеблагой силы «дэ»». 与人不以诚, 则是丧其德而增人之怨 -“Неискренность губительная для всеблагой силы «дэ» самогО неискреннего человека и усугубляет неприязнь к нему окружающих». 以信接人 -“Доверием к другим располагаешь их к себе». 诚信者，即其心易知 -“Легко понять того, кто искренен и доверяет другим». А в современном Китае искренность и доверие к другим вообще считается «вторым паспортом», что подразумевает честность человека, его доверие к другим в повседневных и официальных делах, приверженность принципу «практика – критерий истины», умение держать слово. Более того, на «пять добродетелей» ориентирована система так называемого социального рейтинга в современном Китае, позволяющая оцифровывать добрые и дурные поступки буквально каждого гражданина. Как и духовная культура ханьской нации, русская духовная культура ориентирована на решение нравственных проблем. Концентрированным пониманием нравственности по-русски является добро, способность «творить добро» как высший смысл человеческой деятельности, естественное стремление человека к добру, «путь добра». На первый взгляд стремление к искренности и доверию всегда и во всём и жизненная нацеленность на «творение добра» – вещи общего этического порядка. Однако на самом деле это не вполне так.
В самом деле, ведомый путеводной звездой «творения добра» человек безусловно исходит из самых лучших побуждений, но при этом его понимание и рамки «добра» могут не совпадать, а чаще всего неизбежно не совпадают с пониманием и рамками «добра» у другого человека, вплоть до того, что «облагодетельствованный» начинает видеть в «благодетеле», если не врага, то по крайней мере сильный раздражитель, раз за разом вторгающийся, пусть и «с добром», но в его «суверенное пространство». А «творящий добро», как правило, не чувствует «красную линию», перед которой необходимо остановиться и дать возможность объекту «творения добра» «переварить» уже полученное, оценить сделанное для него и испытать желание вновь стать «облагодетельствованным». «Творящий добро», не думая о плохом, пересекает «красную линию» «суверенного пространства» «благополучателя», в результате чего между субъектом и объектом «творения добра» возникает неизбежное противоречие.
Но даже ошибка, совершённая «творцом добра», пересекшим «красную линию» чужого «суверенного пространства», ещё не означает, что возникшее между «благодетелем» и «благополучателем» противоречие становится антагонистическим, неразрешимым. Дальнейшее во многом зависит от поведения «облагодетельствованного».
Если в этот критический момент он эдак «искренне и доверительно» вывалит ошалевшему «благодетелю» все свои претензии по поводу того, что и «сотворённое-то добро» не вполне бескорыстно, и не в том-то объёме, на который рассчитывал «облагодетельствованный», и с отдельными-то оплошностями весь этот процесс «творения добра» происходил, и что он, «облагодетельствованный», на самом деле спит и видит, как бы найти свой, неповторимый и самостоятельный путь в светлое будущее, в то время, как «благодетель» неправильно ведёт хозяйство в собственном доме, а ещё возгордился, возомнил себя наиглавнейшим и вообще поступился принципами, одним словом, если «благополучатель» займётся тем, что русские называют «смотреть в зубы дарёному коню» (а вообще-то так и повёл себя Китай вскоре после 20-го съезда КПСС), – то даже тот, кто со стальными нервами, не говоря уже о том, кто не вполне просвещённый, недостаточно культурный и действительно не всё ладно в собственном доме обустраивающий (каким и был Хрущёв), то даже такой вот «без нервов», «железный» человек не выдержит, ответит, и противоречие необратимо усугубится, вплоть до полного раскола между «благодетелем» и «облагодетельствованным». Стремление «творить добро» и «искреннее, доверительное поведение во всём» – две разные цивилизационные этические модели: для «творящего добро» важен конечный результат, тогда как приверженцу «искренности и доверительности во всём» важен процесс и то, какими «церемониями» этот процесс обставлен.
Следуя данной логике, получается, что будущее современного российско-китайского «стратегического партнёрства» в значительной степени зависит от сопряжения двух вышеописанных разнородных цивилизационных этических моделей.
Как уже сказано, первый шаг к такому сопряжению – глубокое познание природной специфики друг друга, понимание того, каким образом, в том числе с позиций собственной цивилизационной этики, противоположная сторона воспринимает твои слова, поступки и поведение.
В России, похоже, нет специализированных государственных структур, оценивающих восприятия Китаем российской политики на китайском направлении. В какой-то мере такого рода оценочные задачи возложены на традиционные государственные китаеведческие организации, а какой-то проблематикой занимаются отдельные негосударственные учреждения. Возможно, получше ситуация в Китае. Во всяком случае там ещё в середине 2012 года был создан государственный Исследовательский центр изучения зарубежного китаеведения 海外中国学研究中心 , функционирующий при Институте марксизма Пекинского объединённого университета.
Руководителем Института марксизма Пекинского объединённого университета и одновременно руководителем названного Исследовательского центра зарубежного китаеведения является профессор Хань Цян 韩强 Объектом интересов Исследовательского центра зарубежного китаеведения является собственно таковое, а также изучение КПК за рубежом, в том числе в России.
История предыдущего советско-китайского сближения 50-х годов 20-го столетия учит тому, что «переделывать», перевоспитывать и поучать друг друга совершенно бесполезно, вредно и опасно. Цивилизационные этические модели русской и ханьской наций есть их историческое достояние, драгоценное духовное сокровище, доставшееся им от предков. Эти две цивилизационные этические модели необходимо «оставить в покое», предоставив им существовать и развиваться по собственным вековым законам.
А для сегодняшнего российско-китайского партнёрства необходимо совместными усилиями, осознанно разрабатывать искусственную, «рабочую», применимую только в сфере двустороннего сотрудничества «третью этическую модель», ту, в которой будут скрупулёзно учтены особенности двух первых, а, возможно, ради общего блага локально нейтрализованы некоторые содержащиеся в них «помехи и препятствия» на пути двустороннего сближения.