По дороге её внимание привлекла вывеска над одним из магазинов: «Хозяйственные товары». Немного подумав, остановилась перед ним, вошла внутрь. За прилавком скучала полная женщина с усиками над верхней губой и бородавкой на подбородке.
– У вас есть керосин? – спросила Светка и, услышав утвердительный ответ, сказала – мне три бутылки дайте...
Женщина, с недоумением посмотрев на Светку, поставила перед ней пакет с покупкой, приняла деньги и пожелала ей удачного дня.
Все части повести здесь
Подвал был длинным и узким, уходил куда-то далеко за пределы входа. «Как у Князя – отметила про себя Светка – интересно, зачем в таком неказистом доме подобный подвал?»
Это было похоже на какие-то застенки – сыро, холодно, где-то медленными каплями, в тишине, капала вода, и звук был таким громким, что Светка с содроганием вспомнила про фильмы ужасов, в которых есть подобные сюжеты. Они прошли практически в конец этого немыслимо длинного коридора. Олег толкнул железную расхлябанную дверь, которая открылась с глухим лязгом и включил фонарик.
Фигура человека, привязанного к стулу посреди комнаты, выглядела жалкой и измученной, и Светке на миг показалось, что она ошиблась в своих суждениях. Не мог этот испуганный мужчина сотворить такое с её семьёй! В этом помещении без света было холодно, и человек иногда покашливал. Пахло мочой и сыростью, всё вокруг дышало каким-то замогильным холодом. Светка зябко передёрнула плечами – она в последнее время сильно мёрзла. Вот и сейчас здесь эта сырость навевала только тоску.
– Замёрзли? – спросил Олег – может быть, я всё-таки принесу свитер из машины?
Она покачала головой и прошептала:
– Сними ему повязку с глаз и со рта.
Когда Олег сделал то, что она сказала, Светка подошла совсем близко к Виктору и посветила ему в глаза фонариком. Он с непривычки захлопал ресницами, пытаясь уклониться от режущего потока света, а когда его глаза привыкли, он в удивлении уставился на неё, не в силах сказать и слова. Наконец произнёс:
– Света... Как же так... Так это ты?
Она подошла ещё ближе, всматриваясь ему в лицо, наклонилась и просто смотрела в глаза этому человеку своими удивительными голубыми глазами, которые покрылись мелкими морщинками вокруг, от частых слёз.
– Я всё знаю, Виктор! – сказала наконец. Сказала спокойно, мягким голосом, но от этого голоса у мужчины мурашки побежали по телу.
Он не мог ничего ей ответить, но стараясь «держать лицо» и в надежде выпутаться, всё же произнёс:
– Ты о чём, Света?
Она показала ему записную книжку с единственным рисунком-схемой и произнесла:
– Это всего лишь дополнительное доказательство того, что ты не просто причастен, а именно ты испортил тормозную систему автомобиля моей свекрови. Только вот не пойму – зачем тебе это было нужно?
Он молчал, и она продолжила:
– Впрочем, это уже даже не важно... Для меня это не имеет никакого значения. Ты всё равно ответишь за свои деяния, а вот твоя подельница может остаться безнаказанной. Справедливо ли это будет?
Светка уже не смотрела ему в глаза – ходила по сырому помещению, сложив на груди руки и словно рассуждала сама с собой. Потом внезапно развернулась, быстро подошла к Виктору, опёрлась руками о подлокотники стула, на котором он сидел и снова взглянула ему в глаза.
– А знаешь, Виктор, как ты умрёшь? Также, как умерли мой муж и свекровь. Они горели практически заживо и умерли от ожогов. Я оболью тебя бензином, прямо здесь, в этом подвале и кину спичку. Некоторое время я буду наслаждаться зрелищем твоего пылающего заживо тела, а потом выйду, замкну эту дверь и через несколько минут ты просто превратишься в пепел. Ах, да, я забыла тебе сказать, что засуну кляп тебе в рот, и ещё завяжу сверху, и ты не сможешь даже кричать. Ты пройдёшь все те круги ада, которые прошли мой муж и моя свекровь, и мне будет ничуть не жаль тебя.
Она видела, как глаза его наполняются страхом, нет, даже не страхом, а вселенским ужасом. Он не был готов к подобному, и его и без того белое лицо стало совсем бледным.
– И мне будет совершенно всё равно и безразлично, что ты мучаешься тут. И тебя, Виктор, никто не услышит... Здесь практически заброшенная улица, а подвал глубоко под землёй.
– Неужели ты пойдёшь на подобное? – наконец произнёс он – нет, я не верю... Ты просто... пугаешь...
Она усмехнулась.
– Ты вынул мою душу, Виктор, совершив подобное. У меня никого не осталось – ни ребёнка, ни мужа, ни свекрови... И после такого ты можешь говорить о том, что я тебя пугаю? Да ты слишком плохо знаешь меня! Сейчас во мне не осталось ничего человеческого, моя душа, Витя, по твоей милости – выжженная пустыня... И ты смеешь смотреть мне в глаза и утверждать, что я не смогу сделать того, о чём сказала сейчас?
Она повернулась к Олегу:
– Олег, ты ведь возишь с собой в машине что-то из горючих материалов?
И незаметно подмигнула ему.
– У меня есть керосин – пожал плечами мужчина.
– Пойдёт – кивнула Светка – неси сюда.
– Нет, стойте! – истерично завопил Виктор – что ты хочешь от меня?
Светка достала телефон.
– Рассказывай всё. На камеру. А что с тобой делать дальше – я решу позже. И не вздумай орать – здесь тебя всё равно никто не услышит, а у меня есть способы заткнуть тебе рот. Он отпустил голову.
– Задавай вопросы. Я на всё отвечу.
– Ты давно знаешь Олесю? Кто она тебе?
- Я люблю её! Подозреваю, что её выбор относительно меня был неслучаен, ведь я сначала был другом Нины, и продолжал им быть по её указке...
– Чтобы выведывать информацию?
– Да.
– Почему Олеся мстит моей семье?
– Она не рассказывала! Сказала только, что вы сделали очень больно её близкому человеку, что виновны все – Глеб, Князь, ты, Нина, даже Вадим! Что все вы должны поплатиться, и она добьётся этого! Я очень любил её, потому пошёл на то, чтобы помогать ей в этом!
– Ты знал, что она состояла в отношениях с Вадимом?
– Да, но это нужно было для дела! Ей нужна была информация и кто-то, кого она могла бы использовать в своих целях!
– Ты действительно не знаешь, почему она охотилась за моей семьёй?
– Нет! – выкрикнул он – поверь, я не знаю! Я не вникал! Мне было важно, чтобы она оставалась рядом со мной!
– Это что же за любовь такая, ради которой идёшь рушить жизни других людей, целых семей?! Это не любовь, это одержимость какая-то!
– Пусть будет так! Но я любил и сейчас люблю Олесю, и готов на всё ради неё!
– Но ей ты вряд ли нужен! – усмехнулась Светка – она добилась своего и теперь, скорее всего, ей будет плевать на тебя. Итак, ты согласился стать её подельником. кто разработал план по уничтожению моей семьи?
– Она – сник Виктор – я всего лишь был исполнителем. У неё были деньги, много денег. Она сказала, что мы поделим их напополам, когда всё закончится, и уедем из Москвы.
– Откуда у неё такие деньги?
– Я не знаю. Она не говорила мне. Вроде бы в своём городе она продала какую-то квартиру...
– У неё есть близкие?
– Только мать.
– Олег – Светка повернулась к помощнику – возьми на заметку...
Он кивнул.
– Это она обеспечила сервисам проверку контролирующих органов?
– Да. Но это было так... для проформы, скорее. Она знала, что связи Князя сыграют свою роль и проверка будет бесполезной – он мог решить эту проблему. Просто ей хотелось устроить неприятности, пусть пока мизерные.
– Кто испортил подъёмник и подпилил у домкрата подъёмную часть?
– Я. У Олеси были дубликаты ключей от гаража, она сразу их сделала, чтобы в гараж можно было пройти напрямую, а не через стойку администратора, где висели камеры.
– Но это был подъёмник и домкрат Вадима. Он-то ей зачем в качестве жертвы?
– Она сказала, что он тоже имел отношение к тому, что произошло тогда с её близким человеком. Ей было неважно, кого из вас уничтожить первым.
– Кто испортил швейную машинку в цехе? И зачем? Ведь там пострадал совершенно посторонний человек!
– В любой работе бывают побочные эффекты. Здесь также. Олеся хотела доставить вам как можно больше проблем. Она подсунула охране коньяк, они его выпили, уверенные, что ничего не произойдёт, и мы спокойно отключили камеры, а потом также включили их. Она стояла и наблюдала, чтобы никто не появился, а я работал со швейной машиной.
– Что же вы за люди-то... – произнесла Светка – из-за вас мог погибнуть посторонний человек.
– Кто бы говорил! Из-за твоего свёкра погибло очень много людей, так что не тебе предъявлять нам подобное!
Светка схватила его за грудки.
– Я смотрю, ты осмелел? Надеешься выпутаться из этой истории?
– Я расскажу всё, только не убивай! Передай меня в руки правосудия...
– Какой ты умный! Мой муж тоже хотел жить! И моя свекровь! И моё ни в чём не повинное дитя! Но ты и твоя Олеся лишили их этой возможности! Как вы испортили машину Виолетты?
– Олеся уцепилась за этот план, когда узнала от этого дурака Вадима, что машина жены Князя стоит в автосервисе. Она осторожно выведала у него, какие там проблемы, интересуясь этим так... словно походя, будто так и надо. Будто любящая девушка интересуется работой парня. Потом она также осторожно выведала у него, когда Виолетта собирается её забирать, а когда узнала, ко всему прочему, что она на ней в район собирается, так поняла, что такой шанс бывает один раз в жизни. Кроме того, нам повезло ещё и с тем, что Вадим отогнал сделанную тачку в «слепую» зону. Оставалось только проникнуть в гараж и сделать то, что запланировали.
– Твари... – произнесла Светка – какие же вы твари...
На глазах у неё появились слёзы. Снова и снова она представляла себе эту картину, как в замедленной съёмке – вот машина летит в кювет, переворачивается несколько раз, а потом вспыхивает и горит. А бедный Глеб, которого со всех сторон лижут языки пламени, изо всех сил стараясь не кричать от боли, вытаскивает Виолетту из машины.
– Олеся очень обрадовалась, когда узнала об аварии. Сказала, что удар попал в самое сердце тебе и Князю, и что можно собираться и уезжать из Москвы.
– Почему же не уехали сразу? – мёртвым, каким-то неживым голосом, спросила Светка.
– Она хотела понаблюдать некоторое время за тем, что будет происходить дальше. Хотела, чтобы ты довела себя до сумасшествия, хотела посмотреть, как посадят Вадима, – никто, кроме него, к машине не прикасался – а потом она хотела прийти к Князю и признаться ему, что это она сделала, посмотреть на его реакцию, говорила, что будет хорошо, если у неё получится довести его до сердечного приступа.
Услышав это, Светка потеряла над собой контроль.
Повернулась к Олегу, кивнула на висевшую у него на поясе резиновую дубинку.
– Дай...
– Светлана Викторовна... – попытался возразить Олег, но, увидев её страшные глаза, молча снял оружие.
Крича, как сумасшедшая, она наносила удар за ударом по этому худому, измождённому телу, злые слёзы катились по щекам, всю боль, что она пережила за это время, она вложила в эти удары. Тот, кого она била, лишь стонал, да наклонял низко голову, чтобы хоть немного смягчить их, а Светка хотела одного – превратить это чудовище в кровавое месиво, прямо тут. Сбесившись, она била и била, стул с Виктором упал, и теперь он принимал удары на спину, и стонал, уже тише, смирившись, видимо, со своей участью.
Вложив в последний крик всю свою боль и отчаяние, Светка вдруг остановилась. Кивнула Олегу на Виктора:
– Проверь, жив ли он.
– Жив – ответил Олег.
Светка опять подошла к своей жертве, занесла дубинку для последних страшных ударов, сказала глухо:
– Я тебя сейчас убью, су.ка! За ребёнка моего, за мужа!
Она занесла её над головой, но вдруг откинула в сторону, опустилась на пол и расплакалась. Олегу стало неловко, Виктор всё ещё стонал, он шевелил ногами и из глаз его от боли тоже бежали слёзы. На полу под ним растекалась тёплая лужа мочи.
– Я не могу, Олег!
Светка встала, посмотрела на свою жертву.
– Я не могу. Подними его, руки свяжи покрепче, кляп в рот, есть и пить не давать. Пусть сдохнет здесь, как пёс...
Выходя из помещения, она услышала крик:
– Не надо! Ты обещала, не надо!
Когда Олег вышел вслед за ней на улицу, она сказала ему:
– Отвези меня домой.
– А с этим что делать?
– Пока ничего. Я подумаю.
– Светлана Викторовна... Если вы не можете, может, я?
– Олег! – она взглянула на него с укоризной – ты хоть раз убивал человека?
– Было дело! – спокойно ответил тот – я же Чечню прошёл. Убивал, и не одного...
– Мой муж тоже воевал в Чечне... – глухо сказала она – что же это, Олег? Почему война на нашей земле продолжается – она кивнула на подвал – ведь это... то, что происходит... самая настоящая война...
Сев в машину, спросила у него:
– У тебя есть алкоголь?
– Виски – он подал ей толстую, квадратную бутылку, и она стала пить прямо из горла.
Он наблюдал за ней с удивлением, потом сказал:
– Это всё очень жестоко. Вы не заслужили такого...
– Ты совсем меня не знаешь, Олег. Ты не знаешь, чего я заслужила, а чего нет. И в моей жизни были страшные вещи, от которых многим людям хотелось держаться от меня подальше.
Он помолчал, глядя на дорогу, потом повернул к ней лицо:
– Это не вы такая – это жизнь. Я думаю, вижу, что вы очень хороший человек, а ещё вы заслуживаете того, чтобы быть слабой и ранимой, а вместо этого вам всё вот это...
Дома она сначала хотела рухнуть в постель, но посмотрела на фото Глеба на ночном столике, взяла его в руку, провела по гладкой поверхности стеклянной фоторамки.
– Прости меня, Глеб... Я не смогла сделать этого. Не смогла убить человека, который виноват в твоей гибели и гибели нашего сына.
Поставила фото на столик, подошла к шкафу, стала доставать оттуда вещи, выкидывая их на пол. Наконец она нашла то, что искала – короткое чёрное платье с открытыми плечами. Сверху надела куртку-косуху, на ноги – удобные туфли на толстом каблуке. Критично осмотрела себя в зеркало, немного подумав, связала резинкой светлые волосы в хвост на макушке. Со дна шкафа извлекла мотоциклетный шлем Глеба и спустилась в гараж. Слава Богу, ни Нана, ни Князь не видели её.
Зато у ворот остановил Олег.
– Светлана Викторовна, вы выпили. Я никуда вас не пущу. Владимир Эдгарович голову мне оторвёт.
– Отойди, Олег. Я всё равно уеду, даже если придётся переехать через тебя. Я ненадолго, обещаю.
Она отступил, и она выехала за ворота.
Она много пила в каком-то ночном клубе, сидя за барной стойкой. Перед глазами всё время стояла сцена избиения Виктора, сцена похорон Глеба, Виолетты и малыша. Она снова и снова заказывала виски и ещё какие-то напитки, потом отправилась танцевать под какую-то невероятно тягучую песню, потом за барной стойкой сидела, склонив голову на руки, пока кто-то не тронул её за плечо. Зарёванная, с размазанной тушью, кинула такой взгляд на бармена, который пытался её разбудить, думая, что она спит, что он отпрянул.
Она очнулась дома утром, в голове словно стучал медный колокол, с трудом вспомнила, что вчера в ночном клубе, когда она уже была не просто пьяной, а практически в беспамятстве, её нашёл Олег с ещё несколькими ребятами и привёз домой.
Чтобы не встретить Нану или Князя, она быстро приняла душ, оделась и вышла из дома, решив поехать в автосервис, чтобы наконец заняться делами. Позавтракать хотела по дороге в каком-нибудь кафе. Выпив много кофе, она съела предложенные официанткой сырники и кашу и отправилась на работу.
По дороге её внимание привлекла вывеска над одним из магазинов: «Хозяйственные товары». Немного подумав, остановилась перед ним, вошла внутрь. За прилавком скучала полная женщина с усиками над верхней губой и бородавкой на подбородке.
– У вас есть керосин? – спросила Светка и, услышав утвердительный ответ, сказала – мне три бутылки дайте...
Женщина, с недоумением посмотрев на Светку, поставила перед ней пакет с покупкой, приняла деньги и пожелала ей удачного дня.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.